После акта хитростного, но очень благородного возмездия со стороны молодых представителей команды Казнокрадова Юрий Евгеньевич Хамов не находил себе места. Так называемые либеральные свободные СМИ мгновенно подвергли отставного полковника жесточайшей критике за гомофобное поведение на эфире и нежелание идти в ногу со временем. Однако, как это ни странно, он обзавелся поклонниками, желающими вступить с ним в порочную связь и броситься лично в крепкие объятия хладнокровного социал-патриота, а также предлагающие свою тонкую душу и ранимую жо… руку жестокосердному социал-патриоту взамен стареющего и не в меру гигиеничного главреда!
Юрий Евгеньевич, сидя в штабном партийном логове, пил сорокоградусную, находясь в стрессовом и немного подавленном состоянии, в раритетном кожаном кресле времен светлого процветания и могущества Советского Союза. Он небрежно и отрешенно бил одним пальцем по клавиатуре своего ноутбука, отвечая коротко и сухо, а порой очень прямолинейно на очередное послание и сердечное предложение нетрадиционного фаната.
– Не помешаю?! – послышался совсем близко мягкий голос искусителя.
Хамов посмотрел затуманенным взглядом по сторонам, наводя фокусировку, пока не прицелился точно в обладателя дьявольского и мерзкого тембра. Перекупиполе переминался с ноги на ногу возле входной двери.
– Проходи, – отрешенно бросил Юрий Евгеньевич. – Теперь уже все равно… Косуля обманула волка, победила смерть и пришла на водопой, но он давно иссох, – добавил он философски.
Градоначальник подошел и заглянул в ноутбук отставного полковника.
– Пытаетесь найти себе пару?! – язвительно, но по-доброму вопросил порочный мэр. – Могу подсказать тематические сайты для… понимающих, – предложил Алексей Андреевич и хихикнул.
Хамов опрокинул очередную стопочку огненной воды, не закусывая и поморщившись, злобно процедил:
– Конец политической карьере… Все!.. Все!.. – продублировал он и добавил, смакуя каждое слово: – Все из-за этого пидора!.. Гори его жопа синим пламенем! – Юрий Евгеньевич налил еще одну рюмочку и также залпом, не закусывая, отправил ее к предшественнице. Помолчал… – Двадцать пять лет почти безупречной службы!.. Двадцать пять лет!.. Смерти смотрел в лицо! А тут!.. Из-за какого-то содомита сорвал контрнаступление и споткнулся!
– Воевали?! – осторожно спросил Перекупиполе.
– Не доводилось… Но готов был всегда голову отдать за Россию-матушку!..
Воцарилось минутное молчание, в ходе которого Алексей Андреевич все так же осторожно, как хищник перед решающим прыжком, подкрался и опустился в кресло напротив отставного полковника.
– Может, не стоит так драматизировать?!.. – оптимистическим тоном задал мэр риторический вопрос и, остановив свой взгляд на маленьком зеркальце, довольно улыбнулся с чувством глубокого вселенского удовлетворения.
– Что вы имеете в виду?!
– Ну… Вы позволите?! – городской глава бережно и осторожно придвинул к себе желаемый предмет и продолжил: – Ну… как бы вам это сказать на вашем языке? Война не проиграна, проиграна только одна битва или одно наступление! Так, по-моему?
– Приблизительно… И что вы этим хотите сказать?
– Что после одной неудачи, одного неверного, сделанного в не ту сторону шага не стоит опускать руки и выбрасывать белый флаг!
– Совсем вас не понимаю… – махнул рукой экс-полковник и налил новую рюмочку. – Меня же вчера просто размазали в прессе и на страницах соцсетей! – продолжил он после секундного приятного жжения в груди.
Алексей Андреевич с осуждением покачал головой, молча достал свой драгоценный целлофановый запасник и бережно насыпал…
– Что это у вас? – недовольно поинтересовался Хамов. – Средство от простуды?
– Можно сказать и так!.. – весело бросил Перекупиполе, не отвлекаясь от важного процесса.
Таинственный обряд скрупулезного приготовления был окончен, и городской глава с видом пилота, выполняющего сложный вираж и с достоинством вышедшего из этого испытания, отстранился от зеркальца.
– Теперь продолжим!.. Дело в том, уважаемый мой Юрий Евгеньевич, что вы на проблему смотрите однобоко, по-военному… серо и скучно! Такими методами войны в политике не ведут!.. Вам не хватает масштабности!.. Понимаете меня?!
– Не совсем, но продолжайте…
– Ну, вот смотрите!.. Все начинается с мелочей! – градоначальник забегал глазами по комнате и остановился на бутылке с коньяком. – Взять хотя бы это! – он указал пальцем на сосуд. – Ну ведь вчерашний век, ей богу!.. Люди правящие и вершащие судьбы в современной политике давно отошли от «синего счастья». Алкоголь не приносит пользы, а только вгоняет в тоску, затуманивает и притупляет все важные чувства и качества в организме человека! Доказанный факт!..
– И что же вы предлагаете, демагог доморощенный?! – Хамов недоверчиво скривился. – Перейти на ваше средство от простуды?! Думаете, что я закостенелый, контуженный, окопный болван, который ничего не видит и не понимает?!
– Тогда, как говорится, сам бог велел! – Перекупиполе гостеприимным жестом пригласил отставного полковника приблизиться к зеркальцу. – Смелее, полковник!.. Ваш взвод уже перешел в атаку и устремился к вражеским позициям!
– Вот черт рогатый!.. – ругнулся громко и все еще сомневаясь Юрий Евгеньевич, ощущая легкую, но приятную дрожь по всему телу, от соприкосновения с неизведанным ранее удовольствием. – Пропади все пропадом! – крикнул социал-патриот и ринулся в атаку.
Они сидели и курили дорогие сигары.
– Вообще ничего!.. Никакого эффекта! Что за разводка? – досадно возмущался Юрий Евгеньевич. – От армейского слезоточивого и то больше пользы!
Алексей Андреевич чуть прикрытыми глазами любовался на выпущенные им кольца дыма.
– Не суетитесь, генералиссимус!.. – градоначальник подбадривающе подмигнул отставному полковнику. – Скоро прочувствуете, не переживайте. Обещаю второе прибытие бронепоезда!
Прошло еще около получаса. Юрий Евгеньевич зевал от скуки и, дабы окончательно не войти в дремучую депрессию, от которой он таким образом и пытался излечиться, принялся складывать в уме сложные числа. Эта затея не возымела должного успеха и тогда на ум пришла оригинальная, просто спасительная идея!.. Он вспомнил к своему стыду уже позабытые слова священной присяги Союза Советских Социалистических Республик! Хамов резко, как по тревоге, поднялся с командного кресла и быстро подошел к гордо и одиноко висящему в красном углу портрету отца всех времен и братских народов – Иосифа Виссарионовича Сталина. Полузабытые фразы моментально представали этакими картинками перед глазами отставного офицера!.. Юрий Евгеньевич со всей присущей ему пролетарской ненавистью принялся декламировать вслух слова священной клятвы, при этом отчаянно жестикулируя и грозя кулаком невидимому противнику. Произнеся заключительные слова, он на мгновение замер… затем обернулся и, наслаждаясь произведенным эффектом, поинтересовался у градоначальника:
– Ну как вам?!..
– Бесподобно, мой адмирал! – зааплодировал Алексей Андреевич. – Вы словно рождены в колыбели революции и впитали этот дар оратора вместе с молоком вашей матери!
Хамов высокомерно улыбнулся и, сделав ладошкой незамысловатую фигуру, обозначающую благодарность публике, с воодушевлением предложил:
– Может, этот вариант будет звучать более благородно и торжественно?! По-новому! Э-э-э… Сейчас!.. Послушайте!
Юрий Евгеньевич прокашлялся и голосом оперного певца принялся повторять слова священного армейского писания. С каждым новым слогом клятвенного песнопения, новым отчеканенным предложением его голос становился все тверже и решительнее!..
На какое-то мгновение Алексею Андреевичу захотелось бросить все, пересмотреть и осмыслить прожитые зазря годы и вступить в ряды Красной Армии. Он прямо с кресла, не вставая, бухнулся на колени перед отцом-основателем Социал-патриотического движения, и из глаз его горькими ручьями потекли слезы. Это были слезы человека, ранее не знакомого с высокими материями и не понимающего смысла великого бытия человека, угнетенного в собственном мелком и узком мировоззрении, но благополучно освобожденного от этих мрачных пут и перерожденного для осуществления истинного призвания, истинной миссии – борьбы с буржуазной гегемонией, капиталистическим господством, а также мировым рабством.
– Командор!.. Выдайте мне револьвер! – взмолил Перекупиполе. – Вычистим эту раковую опухоль революционным скальпелем!.. Подчистую!.. Всю эту нечисть!
Хамов подошел к сейфу, открыл его и покопавшись, представил с недовольной миной на обозрение любопытному градоначальнику содержимое полупустого металлического ящика.
– Револьвера нет, – констатировал с горечью социал-патриот. – А без боеприпасов и стрелкового оружия ни одного сражения не выиграть и ярких, судьбоносных, не побоюсь сказать, исторических перемен, не осуществить.
– Как же мы будем с содомитами бороться?!.. – с болью в голосе и нескрываемой трепещущей искоркой разочарования вопросил глава города.
Хамов пожал плечами и глубоко задумался. Гнетущая пауза затянулась, но отставной полковник пробудился и, бросив указательный перст вверх, проговорил:
– Только войсковая специальная и тайная операция!.. Именно!.. Только она… поможет и будет являться самым продуктивным выходом из создавшейся ситуации!
– А что вы имеете ввиду, командор?! – полюбопытствовал глава города. – Я, признаться, не особо силен в армейских терминах и названиях. Ну, я вам говорил об этом уже.
– Все очень просто!.. Малым числом подготовленных бойцов проникнуть тайно в расположение врага и уничтожить любым доступным способом! Ну или взять в плен и склонить на свою сторону.
– А зачем нам пленные содомиты и либералы?!
– Это уже не просто содомиты, а наши, правильные, социальные и ответственные содомиты. Они послужат примером другим, что можно жить спокойно и не в смертном грехе. Но самое главное, наша победоносная тайная операция сплотит представителей всех имеющихся сословий и отвлечет внимание от моей скромной персоны, от едких либеральных атак, а также уведет в правильном направлении низшее пролетарское звено от житейских, бытовых и насущных проблем и треклятой финансовой нестабильности. Так-то, батенька!.. Настало время нанести удар! Переключим и перенаправим кулак гнева на эту продажную гнойную яму!
– Гениально, командор!.. – выдохнул градоначальник, радостно обнажил ряд белых зубов, немного погодя, с надеждой посмотрел в самое дно революционных очей экс-полковника и попросил, как просит ребенок родную мать, желая заполучить красивую игрушку: – Фельдмаршал… А гимн Советского Союза можете?!
Хамов удовлетворительно улыбнулся, подошел к столику и быстро склонился над магическим зеркальцем с остатками порошка. Вдохнув волшебного зелья, от быстро встал в позу солиста уездного музыкального театра драмы и комедии.