Продолжим почти детективную историю о Большой Любви и Женской Мести:
"…Комендант дрезденского гарнизона, подполковник Кузнецов Петр Константинович, удивляясь редкому спокойному дню, засобирался домой к жене и детям…
(начало истории здесь: https://dzen.ru/a/aMQ3rNmdgj9RmI_T)
Приятные сборы прервал звонок дежурного по комендатуре:
– Товарищ подполковник, немцы из полиции!
– Пропусти, – приказал Кузнецов, устало опустился за рабочий стол и задумался: «Ну, вот тебе и тихий рабочий день. Понеслась п…да по кочкам!»
Дежурный пропустил в кабинет двух полицейских: одного в форме, другого в штатском и немецкого переводчика. С полицейским в форме комендант был знаком, один из служивых оказался заместителем начальника полицейского управления города по уголовным делам по имени Бернд Вебер, с которым коменданту периодически приходилось сталкиваться по службе.
Полицейского в гражданке Кузнецов видел впервые. Бернд сам представил его как следователя по делам несовершеннолетних. Немецкий следователь объяснил коменданту, что сейчас у них в управлении находится несовершеннолетняя девушка по имени Сильвия, которая утверждает, что в субботу вечером советский военнослужащий по имени Толик, используя её наивность и неопытность и посулив в подарок кофе и конфеты, обманом завлёк её в комнату общежития, где насильно удерживал её в течение трёх суток и совершал с ней действия сексуального характера.
И только сегодня ей удалось сбежать, а в комнате осталось нижнее бельё. В настоящее время с девушкой проводятся необходимые медицинские экспертизы. Сильвия хорошо запомнила адрес русского общежития и дверь комнаты негодяя, расположенного на втором этаже…
Кузнецов вздохнул, вызвал по селектору своего заместителя, открыл сейф и вытащил резиновую дубинку, подаренную лично начальником полицейского управления Дрездена.
Заместитель коменданта гарнизона, старший лейтенант Скрипка Александр Юльевич, вошёл и доложил о прибытии. Комендант тяжело взглянул на заместителя:
– Старлей, вроде у нас объявился любитель молоденьких девочек. Возьми двух бойцов с караула и готовь машину. Вначале заедем в управление полиции, посмотрим на потерпевшую.
В отделе немецких и советских работников правоохранительной системы ждали Сильвия с папой. На столе следователя в качестве доказательства лежала жестяная банка кофе с русским шрифтом.
Отец девушки рвал и метал, требуя немедленного суда над похитителями его дочери. Бернд Вебер был опытным полицейским, успокоил и пообещал возмущённому отцу быстро разобраться в ситуации.
В это время подполковник внимательно разглядывал потерпевшую:
– Девочка, где-то я тебя видел?
– В ГДО на танцах, товарищ майор, – подсказал старший лейтенант, любитель оторваться от тягот и лишений воинской службы.
– Так точно! Мы же их тогда ещё летом скопом привезли в комендатуру и вызвали соцработника с администрации. Эта подруга точно там была! А на вид и не скажешь, что несовершеннолетняя…
Переводчик вполголоса перевёл диалог русских офицеров. Полицейские переглянулись, и следователь вышел из кабинета…
К общежитию «Ледокол» подъехали на двух машинах: полицейская ВАЗ- 2106 и УАЗ коменданта гарнизона. Вперёд пропустили Сильвию, которая спокойно и уверенно указала пальчиком на дверь комнаты прапорщика Тоцкого.
Майор Кузнецов отстранил немцев в сторону, жестом показал автоматчикам с караула подняться ближе и несколько раз требовательно ударил дубинкой по двери…
В прапорщика Тоцкого иногда случались дни и вечера, когда он оставался дома совершенно один. Без подруг и гостей… А гости, если и были в комнате Анатолия, то в основном женского пола.
В этот прекрасный вечер прапорщик оказался дома совершенно один и, вооружившись пассатижами, тщетно пытался переключить канал на своём стареньком телевизоре «Рекорд» с ГДРовского ДФФ (DFF – Deutsches Fernsehfunk) на западногерманские телеканалы АРД или ЦДФ, по которым советский прапорщик собрался скоротать вечер за просмотром эротики.
Молодому человеку нравились эротические передачи. Не банальная порнуха, а именно изящная эротика. Старания советского прапорщика в порыве к прекрасному и вечному прервал резкий стук в дверь. Первая мысль: «Посыльный?» быстро улетела в открытую форточку.
Сейчас поздний вечер, склад закрыт и сдан под охрану. Вторая мысль: «Нежданная гостья» поднялась волной в груди и ниже, но быстро опустилась ещё ниже. Дамы так не стучат! И кого это шайтан принёс, на ночь глядя?
Анатолий открыл дверь и с удивлением увидел, что шайтан занёс к нему в гости коменданта гарнизона в сопровождении двух вооруженных сержантов. Прапорщик Тоцкий был хорошо знаком с подполковником Кузнецовым.
Однажды весной по наводке жены начальника штаба полка через самого начальника штаба к нему обратился Пётр Константинович (он так и представился прапорщику) с деликатной просьбой выбрать и достать французские духи для супруги к Международному Женскому Дню.
И кто откажет в такой услуге коменданту гарнизона? Военнослужащий мотострелкового полка совершил деяние, подпадающее под особо тяжкую статью под номером 88 УК РСФСР, а именно поменял у своего друга, начальника войскового стрельбища Помсен, восточные марки, выданные комендантом, на западные и купил в «Интершопе» флакон французских духов «Chanel No.5»
Супруга коменданта осталась довольна подарком, а комендант дрезденского гарнизона, не смотря на свою должность, мог остаться вполне благодарным человеком. Но только не в нашем случае!
Супружеская чета Кузнецовых растила и воспитывала двух дочерей, поэтому старший офицер, как всякий нормальный мужик, относился крайне отрицательно к случаям любого насилия по отношению к женскому полу.
И для него было не важно – какой национальности была жертва. Но даже сейчас, хорошо зная репутацию прапорщика, старший офицер искренне удивился:
– Тоцкий, тебе что, засранец, взрослых баб мало?!
Комендант без всякого приглашения вошёл в жилую комнату прапорщика, тем самым нарушив неприкосновенность жилища, данной Конституцией всем гражданам СССР прямо с рождения.
А кого это хотя бы раз волновало в данный период времени и в советском гарнизоне? Хозяин комнаты ничего не понимал и в ответ задал вполне резонный вопрос:
– Товарищ подполковник, каких малолеток? Когда и где?
– Да вот прямо здесь! Женские трусы начал коллекционировать? Давай вытаскивай свою коллекцию, ё…рь-стахоновец! Иначе сейчас обыск проведём, полиция уже здесь.
– Да какие трусы? Объясните толком.
– В камере следователь всё объяснит. Одевайся быстро!
Комендант приказал помощнику закрыть дверь комнаты прапорщика и опечатать, чтобы завтра с утра провести обыск по всем правилам и инструкциям. Такие тонкости надо было обязательно соблюдать только из-за немцев.
Была бы девчонка русская, перевернули бы всю комнату вверх дном и обязательно бы нашли то, чего искали. Кто ищет, тот всегда найдёт!
А протоколы можно было и потом оформить. Однако, только не с немцами. Орднунг, понимаешь ли... Едрит его в корень! Прапорщика доставили под конвоем в кабинет коменданта гарнизона. Полицейский ВАЗ-2106 прибыл следом.
Немецкий следователь попросил для процедуры опознания привлечь двух военнослужащих одной комплекции и одного роста с задержанным. С гауптвахты привели двух лейтенантов в гражданке, доставленных ещё вчера пьяными с Дрезденского вокзала. Молодые офицеры хотя и успели протрезветь, но не могли понять, чего от них желает комендант гарнизона.
Кузнецов рявкнул, приказывая обоим быстро умыться, привести себя в порядок и сесть рядом с прапорщиком в ветровке и джинсах. А то, что один из офицеров оказался казах по национальности, а второй армянин – никого не волновало.
Для немецкого следователя все русские выглядели на одно лицо. Для протокола были важны рост и комплекция. Наконец-то все уселись, понятые заняли свои места… Несовершеннолетняя немка в присутствии инспекторов полиции, папы и коменданта уверенно опознала злодея по имени Tolik.
А в душу Кузнецова всё больше и больше закрадывались сомнения по поводу правдивости всей этой неприглядной истории. И дело было совсем не во французской парфюмерии для его супруги. Уж слишком спокойно и уверенно держалась эта потерпевшая немка. Едрит её в одно место!
Прапорщик Тоцкий не даром слыл знатоком женских душ, в момент опознания сразу всё понял и успокоился. Следователь, посовещавшись с начальником уголовного розыска, решил оставить допрос потерпевшей и подозреваемого на завтра.
Как раз будут готовы экспертизы, и русский любитель молоденьких девочек уже не сможет отвертеться от бесспорных доказательств... Немцы уехали, старший лейтенант Скрипка занялся документами, в кабинете остались только майор Кузнецов с задержанным.
Комендант поднялся из-за стола:
– Что скажешь, прапорщик?
– Немка сама хотела в субботу после танцев со мной уйти. Я отказался, видел её паспорт… У неё двух месяцев не хватает до шестнадцати лет. Мне это надо? Товарищ подполковник, можете сами документы проверить.
– Значит, ты такой гордый «Варяг» и живёшь на «Ледоколе», – усмехнулся комендант. – И чужих трусов женских в твоей комнате мы завтра не найдём?
– Ничего не найдёте. Ни чужих трусов, ни своих.
– А ты, прапор, давай-ка, не борзей! – Офицер встал над задержанным. – С тобой тут, на ночь глядя, не в бирюльки играем. Сам-то понимаешь, что завтра после обыска и экспертизы твоя судьба решится?
– Да всё я понимаю, товарищ подполковник. У меня к вам одна просьба будет.
– Слушаю.
– Вызовите завтра с утра прапорщика Кантемирова с Помсена. Он в ЛГУ на юридическом учится. Может, чего и посоветует.
– Тоцкий, ты ещё у меня здесь адвоката потребуй! А с этим Кантемировым вы – два сапога пара. Друг-друга стоите. И чем же он тебе поможет, этот студент с полигона?
– Тимур сам рассказывал, что у него в друзьях по учебе опера и следователи. Может чего-то и подскажет.
Майор подошёл к телефону, поднял трубку и приказал соединить его с казармой войскового стрельбища Помсен. Дежурный полигонной команды ответил тут же. Тоцкий напрягся…
Комендант гарнизона представился и попросил срочно вызвать к телефону начальника стрельбища. Затем удивлённо посмотрел на Тоцкого и протянул ему трубку:
– Надо же, на месте оказался твой дружок. Вот сам с ним и договаривайся.
Тоцкий схватился телефон, как утопающий за соломинку:
– Тимур, здорово! Я задержан в комендатуре. Помнишь Сильвию из ГДО? Да, малолетку эту сиськастую! Она написала заяву и дала показания, что я имел её ещё с субботы в своей комнате и не отпускал домой до понедельника… Тимур, да она мне нахер не нужна! Приезжай завтра с утра пораньше... Спасибо.
Прапорщик дрожащими руками положил трубку обратно. Старший офицер тяжело вздохнул, вызвал конвой и приказал отвести прапорщика в отдельную камеру…
С раннего солнечного утра прапорщик Кантемиров дожидался Кузнецова у дверей комендатуры:
– Здравия желаю, товарищ подполковник!
– Здорово, студент. Решил дружка с кичи вытянуть?
– Толик не мог трахать эту Сильвию хотя бы в воскресенье. Его не было в городе.
– И где же он, по-твоему, был?
– В Лейпциге вместе со мной.
– Это ты, прапорщик, своему корешу типа алиби приготовил? – усмехнулся комендант.
– Хотя бы и алиби! И у меня билеты остались. Два туда, два обратно.
– Пойдём, поговорим. И у меня к тебе пару слов имеется. Прапорщик, ты не находишь, что мы с тобой стали часто встречаться? И поводы для наших встреч становятся всё интересней и интересней?
Кантемиров только пожал плечами и зашёл вслед за Кузнецовым. В кабинете уже сидел заместитель коменданта. Прапорщик и офицер были знакомы по танцам в ГДО и общим подружкам в медсанбате, поэтому тепло и радостно поприветствовали друг-друга.
Комендант снова усмехнулся:
– Вам только третьего не хватает! Кстати, которого сейчас доставят сюда, и вам втроем ещё веселей станет. Доигрались, ё…ари-передовики! Вам всё смех…ёчки, а у вашего дружка очень даже некрасивая статья на горизонте вырисовывается.
Приятели притихли, а прапорщик с вызовом ответил:
– Товарищ подполковник, это ещё доказать надо! Есть тут у меня пара идей, надо с Толяном обсудить.
– Ну, давай, студент, покажи – чему вас в гражданских университетах обучают.
Конвой доставил прапорщика Тоцкого. В кабинете коменданта сразу начал распространяться запах тюремной камеры. Эта ночь для молодого человека не прошла даром. Толик весь осунулся, выглядел потускневшим и сразу без разрешения тяжело уселся на стул. Комендант опять вздохнул и посмотрел на молодёжь.
Кантемиров подошёл к товарищу:
– Толян, ты чего? Прорвёмся…
– Очнись прапорщик и не вздумай портить нам показатели. Нам тут только изнасилования не хватало, – добавил Скрипка.
Студент юридического факультета взял стул и присел ближе к задержанному:
– Толик, вспомни, эта Сильвия хотя бы раз была в твоей комнате? Может быть, с другими немками?
Начальник вещевого склада задумался, прикинул и отрицательно покачал головой:
– Нет! Ни разу её к себе не приводил. Ни отдельно, ни с другими.
– Ну, у тебя и вопросы, студент, – удивился комендант. – Давай ещё до кучи остальных немок к делу приплюсуем.
– Товарищ подполковник, у Тоцкого единственная комната, где он живёт один, без соседей. Во всех остальных комнатах по две, а то и по три кровати. А у Толяна только одна кровать, и та почти на всю комнату. Надо будет при допросе обязательно попросить эту Сильвию подробно описать комнату, где её якобы насильно удерживали несколько дней. На этом и поймаем эту дуру ё…ую
– Прапорщик, не матерись! А это мысль... – Кузнецов задумался и спросил: – Тоцкий, ты в самом деле не снимал с неё трусов и не прятал у себя в комнате.
Воодушевлённый Толик только смог улыбнуться и опять отрицательно закрутил головой.
Комендант внимательно разглядел троицу приятелей, прикинул что-то про себя и приказал:
– Тоцкий и Скрипка, ждём внизу немцев в конвойной. А вас, прапорщик Кантемиров, я попрошу остаться.
Заместитель коменданта вышел, сопровождая задержанного. Комендант махнул рукой на стул у служебного стола. Начальник стрельбища присел и вопросительно посмотрел на офицера. Кузнецов молчал минут пять, поднял голову и назвал прапорщика по имени:
– Тимур, у нас сейчас будет разговор, которого вроде и не было никогда, как и той беседы в тире. Не было и всё! Прапорщик, понимаешь, о чём я говорю.
Кантемиров кивнул. Куда уж понятней.
Комендант продолжил:
– На днях по своим делам опять к нам забегал наш общий знакомый, директор Дома Дружбы. И о тебе тоже спрашивал. И ещё, о дружке твоём – прапорщике Тоцком. Вежливо так спрашивал, как бы между делом, но подробно. И про валюту разговор был. А ты, прапорщик, становишься популярным в одной из спецслужб нашего гарнизона. Тимур, ты сам то хоть понимаешь, что это значит?
– Что?
– А то, прапорщик, что у тебя появляется всё больше шансов провести ближайшую пятилетку на свежем воздухе где-нибудь в Карелии или за Уралом по статье 88 Уголовного Кодекса, как уже догадываешься – РСФСР.
– Товарищ подполковник, я вот даже не понимаю, о чём сейчас идёт речь. Но, хорошо знаю, что любую статью УК ещё доказать надо.
– Студент гражданского университета решил блеснуть своей грамотностью? – усмехнулся комендант. – Да пойми ты, наконец, что КГБ особо ничего доказывать не будет. И наш Особый отдел тебе уже ничем не поможет. Если комитетчики тобой заинтересуются плотно, то особисты просто отойдут в сторону.
Прапорщик задумался. Кузнецов разглядывал парня и думал о чём-то своём...
Кантемиров поднял голову:
– Товарищ полковник, раз у нас такой искренний разговор пошёл, которого нет, разрешите вопрос?
– Валяй!
– В чём отличие комитетчиков от особистов?
– «Вы же наповал меня бьёте этим вопросом», товарищ прапорщик! – вспомнил вдруг цитату из фильма комендант, вновь усмехнулся и продолжил: – Попробую популярно объяснить. Вообще, обе службы они как «Ленин и партия – близнецы братья»…
Тут прапорщик встал, одернул полевую форму, поправил портупею и продекламировал:
«Мы говорим Ленин, подразумеваем – партия,
Мы говорим партия, подразумеваем – Ленин!»
Старший офицер улыбнулся:
– Садись, студент, пятёрка! Вам бы с Тоцким всё смех…ёчки. Твой дружок уже доигрался в большую и чистую любовь. Хотя, по этому делу у меня имеются большие сомнения...
– Вот и я говорю, что Толик просто не мог эту Сильвию у себя дома иметь. Да и зачем это ему? Товарищ майор, чего, чего, а баб у него и так хватает. Сами лезут, из комнаты не выгонишь. И держать никого не надо…
В этот момент зазвонил телефон на столе, и дежурный по комендатуре сообщил, что приехали немцы. Кузнецов встал:
– Ладно! Я тебя предупредил, а паренёк ты у нас шустрый и сообразительный. Как-нибудь, договорим потом на досуге о делах наших скорбных. А сейчас попробуем твоего кореша с кичи выдернуть.
А дальше всё оказалось делом техники… И немецкий следователь хорошо знал своё дело… Сильвия была в гостях не только у лейтенанта Матвеева, но успела отдохнуть и в других комнатах общежития «Ледокол».
Но только не в жилище прапорщика Тоцкого. Немка упорно твердила, что в комнате Тоцкого две кровати и нет никого телевизора. Иметь даже старенький чёрно-белый телевизор в холостяцкой комнате «Ледокола» было необычайной роскошью.
Поэтому следователь решил совместить обыск со следственным экспериментом, где и выяснилось, что в указанной комнате только одна кровать (зато какая…) и телик «Рекорд». И обыск так ничего и не дал.
Сильвию прижали явными уликами и возбудили против неё уголовное дело по факту ложного заявления и дачи ложных показаний. Однако, уголовное дело пришлось прекратить в связи с несовершеннолетием обвиняемой.
И какой мстительной не была эта немецкая девушка, она так и не выдала своего русского друга Витю. Немцы официально извинились перед советским прапорщиком и даже выписали небольшую компенсацию морального вреда в денежной форме.
Которая тут же с успехом была потрачена в ближайшие выходные на танцах в ГДО. Как говорится: «Jedes Ding hat zwei Seiten» – у каждой вещи есть две стороны..." Роман Тагиров. (конец истории…)
