– У-джин, о чём ты говоришь? – произнесла Мин-джи дрожащим голосом.
– А ты думаешь, что я не могу испытывать чувства? – Он немного разозлился. – Или думаешь, что, раз я бог, я должен быть бездушным и ничего не ощущать?!
Мин-джи хотела уже возразить, но она не смогла.
«А ведь именно так мы и думали… Он должен был всегда быть добрым, всегда в хорошем настроении…»
Она опустила голову, промолчав.
– Но разве ты можешь быть голоден, если ты божество? – продолжила начатый разговор Чо-хи.
– Если я хочу быть голодным, я буду голоден. И если я захочу вашу энергию, я обязательно её вкушу. Потому что вы особенные и навсегда такими останетесь. – Его глаза горели, а голос срывался на рычание.
Он резко наклонился вперёд стола и схватил цепь Чо-хи, жестоко дёрнув её к себе, а девушка взвизгнула.
– И вы всегда будете моими! Я не позволю такому изысканному блюду попасть в чужие руки!
– Как ты можешь так говорить о нас?! – Чо-хи с силой дёрнулась назад, но вырвать цепь из руки У-джина ей не удалось.
– Мы не еда, мы твои возлюбленные! – вскрикнула Мин-джи и попыталась забрать цепь у него.
Он повернулся к ней, смотря с яростью.
– Да когда я вам такое говорил? Ты можешь утверждать, что я сказал прямо?
Мин-джи пробрала дрожь.
– Но ты никогда не говорил, что мы для тебя не более, чем трапеза, – возмутилась Чо-хи.
– Да, я не говорил. – Он притянул девушку ещё ближе, заставив её наклониться над столом. – Потому что я ценю свою еду намного больше, чем вы. Особенно, когда она не имеет конца.
Блеск в глазах У-джина напугал Чо-хи, и она быстро отвела взгляд, но из её глаз полились слёзы.
– На самом деле… – заговорила девушка тише. – Нам ведь всё равно, как ты к нам относишься. Мы боимся остаться одни! – Она вновь повернулась к нему. – Если ты закончишь трапезу, где будем мы?!
– Вы будете более чем рядом. Я не могу допустить, чтобы вы были вдали от меня. Но будет ли это тем, чего вы желали, решать не вам.
У-джин наконец отпустил цепь.
– Ешьте уже, – сказал он серьёзно.
