Вечером 5 мая 2019 года погода в Шереметьево была вполне обычной для весенней Москвы. Взлёты, посадки, привычная рутина большого аэропорта. Рейс SU1492 должен был доставить пассажиров из столицы в Мурманск. Но уже через полчаса после вылета самолет вернулся — охваченный огнём.
SSJ-100 только поднялся в небо, как в него ударила молния. Через несколько минут пилот запросил обратный курс: связь с землей стала прерывистой, бортовая электроника дала сбой. Командир Денис Евдокимов принял решение возвращаться. Без автопилота, с неполадками в управлении, он вел машину обратно в Шереметьево.
Посадка была жесткой — очень жесткой. Самолет трижды подпрыгнул на полосе. При третьем ударе разрушились стойки шасси, пробились топливные баки. Керосин вылился и мгновенно вспыхнул. Огонь охватил заднюю часть фюзеляжа.
55 секунд на спасение
Спастись смогли не все. Огонь отрезал задние выходы, и путь к жизни остался только один — вперёд, к носу. Пассажиры вырывались наружу по надувным трапам. Эвакуация длилась 55 секунд. По инструкции — допустимо до 90. Но пламя не ждёт. Те, кто оказался в хвосте, не успели.
Погибли 41 человек. Среди них — бортпроводник Максим Моисеев. Он пытался открыть заднюю дверь, до последнего. На видео видно, как человек в белом карабкается вверх — потом исчезает в дыму. Он больше не выйдет. Последним самолет покинул командир экипажа.
Следствие пошло по самому прямому пути
Скоро стало известно: Следственный комитет возбудил дело. Диспетчеры, службы аэропорта, спасатели — всех проверили. Но виноватым оказался один. Денис Евдокимов.
По версии следствия, именно его действия на посадке привели к трагедии. Якобы он действовал неправильно: не справился с управлением, допустил «козление», в результате чего и разрушился самолет.
В 2023 году суд вынес приговор: 6 лет колонии-поселения. При этом отчета Межгосударственного авиационного комитета — профильного органа, расследующего технические причины авиапроисшествий — на тот момент не было. И до сих пор нет.
Что говорит сам пилот и его защита
Евдокимов с приговором не согласился. Он утверждает, что делал всё, что мог. В нештатной ситуации, с отказами, без точных данных с приборов, он пытался посадить самолет как можно быстрее и безопаснее. Не повезло с углом, не повезло с конструкцией. Но, по его мнению, вина — не его.
Адвокаты настаивают: разрушение топливных баков при посадке — это нарушение авиационных норм. Стойки шасси при проектировании не должны располагаться так, чтобы при ударе они пробивали баки. Это мнение разделяют и некоторые заслуженные пилоты.
— В мировой практике шасси проектируют так, чтобы даже грубая посадка не превращалась в смертельную, — говорил заслуженный пилот СССР Олег Смирнов. — В этом случае конструкция подвела.
Юристы также указывают: приговор был вынесен на основе материалов следствия, без заключения МАК. То есть без анализа самого лайнера, технического состояния, систем.
Жизнь после взлета, который не стал посадкой
Сейчас Денис Евдокимов находится в колонии-поселении №2 в Зеленограде. Там он работает в швейном цеху. По словам адвоката Натальи Митусовой, условия — терпимые, жена может навещать его каждую неделю.
Он по-прежнему отрицает вину. Пытался обжаловать приговор. В августе 2025 года кассационный суд отказал в удовлетворении жалобы. Без объяснений по сути. Теперь он ждёт возможности подать ходатайство о замене наказания на принудительные работы — это можно сделать уже осенью. В 2026 году — будет шанс на УДО.
До катастрофы Евдокимов имел безупречную репутацию. Он с конца 90-х служил пилотом в пограничной авиации, затем командовал экипажем Ил-76 в авиации ФСБ. Подполковник. Ветеран боевых действий. Лётчик с боевым опытом и тысячи часов налёта.
Когда началась СВО, его дело уже слушалось в суде. Участие в боевых операциях было невозможно. А после приговора — и вовсе исключено. Даже если бы захотел — дороги в небо для него больше нет.
Слишком много вопросов
Почему приговор был вынесен без техзаключения? Почему ответственность легла только на одного человека? Почему конструктивные недостатки самолета так и не стали предметом разбирательства?
Эти вопросы остались. И, кажется, останутся ещё надолго. Катастрофа в Шереметьево унесла жизни десятков людей. Но вместе с ними сгорела и судьба человека, который в тот день оказался в кабине пилота.
Истина, возможно, ещё впереди. Но пока всё выглядит так, будто спросили с одного — за всех.