Информационный повод
На этой неделе Алла Пугачёва снова напомнила о себе. И не просто постом в соцсетях, а целым трёхчасовым интервью Екатерине Гордеевой. Три часа — три жизни? Пожалуй, достаточно, чтобы рассказать всё, что угодно… и немного приукрасить. И Пугачёва, как всегда, не разочаровала: и про эмиграцию, и про «фиктивные» браки, и даже про интим после пятидесяти. Вопрос лишь в том, стоит ли верить сказкам от Аллы Борисовны.
«Не вернусь» — или игра на публику?
Пугачёва призналась: в Россию возвращаться не собирается. Живёт в Латвии, тяжело было в начале, но «адаптировалась». Тут же — эффектный жест: красный свитер, синие джинсы и белые кроссовки. Цвета российского флага. Случайность? Вряд ли. И снова привычный приём: слова — про эмиграцию, одежда — про тоску по родине. Не удивлюсь, если через неделю она скажет, что скучает по каше и колбасе в столовой, чтобы «создать связь с родиной».
Но не забываем: уезжая, Пугачёва называла своих же поклонников «рабами» или «быдлом» (варианты гуляли в прессе). А теперь в её устах эмиграция звучит как трагедия жертвы. Складывается впечатление, что Алла Борисовна просто меняет маски под обстоятельства — как актриса в репертуаре: сегодня драма, завтра комедия.
«Женщина, которая поёт»
Отдельно стоит её заявление: «Я больше не Примадонна, я просто женщина, которая поёт». Очевидно, на сцене и вне её роли меняются быстрее, чем стили джинсов. Согласны ли мы верить в эту смиренную версию? Десятилетиями титул «Примадонна» был её щитом и мечом — и вдруг оказался мешком, от которого можно отмахнуться.
«Всего 30 тысяч долларов»
Особенно трогательно прозвучало признание о деньгах: «Вывезла только 30 тысяч долларов, живём в съёмном жилье, особняков нет». Серьёзно? Дворцы, украшения, десятки лет золотого блеска — и вдруг скромная эмигрантка с чемоданом? Даже не смешно, а слегка обидно для здравого смысла.
Новые фавориты и старые обиды
Неожиданностью стало то, кого Пугачёва назвала талантливыми артистами: Билан, Пьеха, Анатолий Цой. Даже Буланова с её «энергосберегающим балетом» и Кадышева попали под раздачу похвал. Сама бы, говорит, сходила на их концерты. Но пока ходит только на иноагентов Макаревича и Земфиру. Нейтрально, безопасно, без риска задеть лишних. Видимо, ещё один хитрый приём — сказать комплимент тем, кто не способен укусить.
А вот к Шаману вопросов у Примадонны больше. «Не заступился, когда меня травили» — и тут же прогноз: «Он выбрал бабло, а не добро, но сделает карьеру депутата или в Минкульте». Личная месть с прогнозом на будущее — классика Пугачёвы.
Браки: любовь или контракты?
Самое громкое признание — «почти все браки были фиктивными». Один для прописки, другой для выездов за границу, третий — потому что «попросила мама Филиппа». Так она оправдала свой союз с Киркоровым.
И тут снова противоречие: тогда были слёзы, венчание, громкие признания в любви. А теперь — «игра». Сегодня — «любовь и дружба», завтра — «ну, помогла человеку». Пугачёва называет это «помощью друзьям», но в сухом остатке звучит так: использовала людей и позволяла использовать себя. Красиво упакованная правда, за которой сквозит холодный расчёт. Тогда вопрос: а что мешает ей ровно так же «играть» любовь с Галкиным?
Про интим и вечность
76 лет, а говорить про секс всё ещё не стесняется: «После 50 женщина может получать удовольствие, есть разные способы». Намёков много, конкретики — ноль. Типичный стиль Пугачёвы: громкое заявление ради заголовков.
А потом вдруг — разговор о смерти. «Погасну, как свеча, под реквием Моцарта. Но душа бессмертна, я ещё вернусь. И записочку с того света пришлю». Вроде бы трогательно, но звучит как театральная постановка. Пугачёва всегда умела подать себя на публике, даже в таких темах.
Итог
Три часа интервью — и почти каждое заявление звучит как новая версия старых историй. Когда-то это была вечная любовь, теперь — фикция. Когда-то поклонники были смыслом жизни, теперь — «быдло». Когда-то дворцы и гонорары, теперь — «живём в аренде на последние 30 тысяч».
И вот теперь — даже от титула Примадонны она открестилась, превратившись в «женщину, которая поёт». Но поверить в это так же трудно, как и в её сказки про скромное эмигрантское бытие.
Алла Борисовна всегда играла роли. Просто теперь роли изменились: из «иконы сцены» она превратилась в «бедную эмигрантку» и «жертву обстоятельств». Великая артистка — да. Но сказочница ещё та.
И вот вопрос к вам, читатели: верим ли мы в эту новую «женщину, которая поёт», или снова смотрим на мастерски разыгранный спектакль, где правда растворяется между костюмами, цветами флага и громкими заявлениями? А может, пора признать: зрелище — великолепное, а правда… ну, кто её ищет?