Крестный ход, состоявшийся в Москве 7 сентября 2025 года, стал значимой вехой современной церковной истории. В нём, по словам Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, приняли участие 400 тысяч человек. В эпоху страшных конфликтов и постмодерной разрозненности, во времена, когда наша поместная Церковь год за годом не имеет возможности собрать Архиерейский Собор, такое единение православных христиан очень отрадно!
Для столицы – Москвы – крестный ход стал своеобразным «зеркалом», поворотом к своей сути, своей истории. Ультрасовременный мегаполис, переживший за последнее столетие самые разные «крестопады», наконец-то вспомнил, без ложного стыда, что он является Москвой – древней православной столицей Руси, «третьим Римом», городом не менее значимым в истории христианства, чем Рим, Константинополь и Киев. Крестный ход ярко показал: Москва – не только передовой город в сфере градостроительства, благоустройства, социальной сферы, но и центр Православия. Без этого никакой стратегии, никакого будущего у Москвы быть не может.
Как сказано в акафисте Божией Матери в честь Владимирской Её иконы, «от меньших земли и незнаемых возвеличися благословенный Тобою град Москва, благочестно икону Твою почитаяй; вся бо племена русская воедино собра и область свою над окрестными языки от моря и до моря и даже до конец земли распростре, всем веру Христову возвещаяй». Веру Христову утверждать и возвещать – такова духовная миссия Москвы, нисколько не противоречащая задачам её социального и экономического развития в XXI веке.
Крестный ход стал не только духовно-религиозным событием, но и резонансной общественной «акцией», насколько это слово вообще здесь уместно. Ход вызвал бурные реакции православных и светских СМИ и блогосферы: от восторженных до резко критических. Некоторые критики увидели в крестном ходе какую-то «политическую» заявку, демонстрацию способности «мобилизовать» массы населения. Другие, включая некоторых украинских апологетов «Феофании», почему-то не услышали на крестном ходе молитву, остановив внимание только на эпизодах обмирщённого поведения некоторых участников. Однако, горячая молитва к Богу и святым на крестном ходе совершалась, и это главное!
Сам общественный, публичный формат крестного хода предполагает, что к нему могут присоединиться любые люди, в том числе не очень воцерковлённые. В этом есть риск (когда отдельные группы граждан приходят не из духовных соображений, со светскими лозунгами), а есть и возможность: пообщаться с такими людьми, вовлечь их в молитву, соделать для них участие в крестном ходе началом «катехизации», потрудиться над тем, чтобы помочь людям затем полноценно влиться в церковную жизнь, участвовать в таинствах. Именно то, насколько мы окажемся способны духовную энергию крестного хода претворить в миссионерское делание и воцерковление людей, и есть ключевой критерий «успешности» крестного хода, а совсем не то, какой общественный (и «политический») резонанс имело это событие.
Как заметил священник Георгий Казанцев, «собраться и пройти с молитвами несколько километров один или несколько раз году – это не самое сложное дело. Однако, мне кажется, что оно выдаёт нашу духовную дистрофию огромным напряжением, которое нужно для преодоления атомизации. Если это напряжение – максимум, на который мы способны, то крестный ход останется просто массовым мероприятием, которое было собрано, чтобы произвести впечатление своей многочисленностью. Но Богу не нужны впечатления. Крестный ход по своему внутреннему смыслу должен быть нашим соборным свидетельством о нашем личном крестном пути, об отречении от земного, о повседневном следовании за Христом. Именно этот дух, а не массовость будет иметь подлинное миссионерское значение. В начале XX века … были массовые крестные ходы, на которые собирались паломники. Но общая духовная инфляция оказалась сильнее. Общественно-политическая православная массовость не была обеспечена духовно-аскетическим, пастырско-душепопечительским содержанием. Алгоритм формирования пассионарности в обществе состоит из зрелого личного духовного выбора отдельного человека, сложившегося общественного механизма его передачи (например, катехизация, приходские общины) и формирующегося в результате личного/общинного духовного наполнения творческого заряда, способного влиять на общественную и политическую жизнь. Только такая обоснованность способна наполнить наши массовые мероприятия духовным смыслом».
Отдельная проблема и задача связана с невысоким уровнем развития «крестоходной культуры» среди многих православных, даже воцерковлённых. Не имея достаточного опыта участия в крестных ходах (особенно в тех городах, где крупные крестные ходы регулярно не проводятся), люди могут не вполне понимать, что именно они должны делать, какими молитвами молиться и т. д. В этом отношении могло бы быть полезно заранее, до крестного хода, готовить материалы в онлайн-формате и в распечатках, чтобы люди по готовому пособию могли идти и совершать моления. При этом по всему протяжению крестного хода (не только в его начальной части) можно равномерно распределять клириков, певчих, чтецов, чтобы они были «ядром» крестоходного молитвенного делания.
И последнее (но не по важности), о чём хочется сказать. Православные христиане призваны духовно трезвенно относиться ко всему, особенно же ко своим «успехам». Огромный, масштабный крестный ход в Москве – это великое и благое событие. Однако, сам по себе он не является ещё великим духовным возрождением столицы и всей России, не является и гарантией того, что не будет каких-то бедствий. Достаточно вспомнить грандиозные крестные ходы в Москве в 1918 году и в Киеве в 2010-х годах, вскоре после которых наступили мрачные времена гонений на веру и страшного насилия над Церковью.
Московский крестный ход 2025 года наметил наш поворот к великому православному будущему нашей столицы и нашего Отечества, но надо ещё очень много надо потрудиться, чтобы это движение, во-первых, не обратилось вспять, во-вторых, реально привело к благотворным изменениям в душе народной. Работайте Господеви, братья и сёстры!
Составил Евгений Иванов