Ну, что? Советуют осмотреться, значит, пойду, осмотрюсь.
Непривычный здесь лес. Деревья все высокие, кроны под самым небом. Казалось бы, в лесу должно быть пасмурно. Сыро. Ан нет. Солнышко играет резной тенью от листвы, ветер гуляет где-то там, высоко. Я только сейчас заметил, что все строения стоят, словно во впадине. Между четырёх сопок. Тропинка, хорошо утоптанная, местами выложенная камнями, проходила по самому краю обрыва. И где-то там, далеко внизу, бежал ручей. Из-за деревьев, что росли по склону, ручья не было видно. Зато очень хорошо слышно. Это ж, какой силы поток, что так высоко слышно? Чуть пройдя по тропинке, понял, что камнями никто тропку не выкладывал. Это творение самой природы. Горы.
Тропинка резко свернула между деревьями, и мне открылся вид на...
Вот даже не знаю, как назвать это место.
Между деревьями стояли небольшие деревянные домики, выкрашенные в тёмно-зелёный цвет. Я растерянно похлопал глазами. Вот только что я не видел никаких домиков! Морок?
Глава 6 / Начало
Разозлившись на самого себя, вернулся по тропке за поворот. Всмотрелся в пространство между деревьями. Вот же! Нет, не морок. Просто краска подобрана грамотно, и домики, если не знать, что они есть, действительно не видно. Вот тебе и волшебство на бытовом уровне. Я усмехнулся и опять вышел к домикам. Между домиками стояли лавочки, столики. Возле некоторых были мангалы. Несколько качелей, плетенных и в форме диванчика. В общем, всё располагало к отдыху. Чуть в стороне стоял огромный котёл, под которым весело плясал огонь.
На ступеньках, приставленных к котлу, стояла Лунара, держа в руках шланг и наливая в котёл воду.
— О! Миша! — заметила она меня. — Это будет твоей работой. Сегодня уж я сама. Через три часа клиентка у меня. Вот, заказала. Процедуру буду делать омоложения. Хочешь посмотреть? Приходи через пару часов. — Лунара улыбнулась, словно говоря: приходи, посмотри, какова я в деле.
— Я с удовольствием, — в тон ей ответил я. — А как люди сюда подъезжают? — Меня действительно интересовал этот вопрос. Следов от машин я так и не увидел. Ну, не может дорога подходить только к дому ведьмы.
— Ко мне на машинах ездить запрещено. Не приму! Чисто у меня!
— А я? А меня?
— Это исключение. Ты уже ищешь дорогу, как удрать? — Лунара картинно рассмеялась. — Не трудись. Я заморочу, глаза замылю. Морок наведу. Оно тебе надо? Давай дружить. — Лунара подмигнула мне и игриво махнула шлангом, делая вид, что хочет облить меня водой.
— Хочешь, верь, хочешь, нет, — проговорил я, глядя Лунаре в глаза, при этом быстро нашёптывая заговор на полное доверие, —
Чтобы доверяла ты мне, как я сам себе. В помощи мне не отказала, на мои просьбы откликалась. Да будет так. Язык, ключ, замок.
— быстро прошептал я и, как ни в чем не бывало, продолжил: — Но мне здесь очень нравится. И очень хочется тебе помогать. — Я широко улыбнулся.
— Да? — Лунара моргнула. — А дорога там... До оврага машины доезжают, а дальше только пешком. Только тот, у кого ключ есть, может заехать ко мне во двор. Но не дальше. Воздух мне для ритуалов свежий нужен. — говорила Лунара, совершенно не обращая внимания, что чан уже наполнился водой и переливается через край.
— Вода, — показал я на чан.
— Что? — смотрела на меня ведьма.
— Вода, говорю, — повысил я голос.
— Ой! — Лунара мигом откинула шланг, наклонилась и открыла краник на чане, чтобы спустить немного воды. — Чуть огонь не затушила. Отдыхать надо было. Устала я сегодня. — вытирая несуществующий пот, проговорила она.
Я сделал вид, что не услышал. Рабу разрешено сегодня гулять. Вот и буду гулять. Колбасу завтра начну отрабатывать.
Тропинка, извиваясь между деревьев, опускалась вниз.
Вот и лес вроде негустой, а ничего дальше десятка метров не разглядишь. И не морок.
Я хлопнул себя по карманам. Нет, нету ничего. А начинать знакомство с лешим с обещания, нехорошо. Ладно. С тропинки сходить не буду.
Пройдя шагов двадцать, обернулся. И не увидел ни домиков, ни уютных качелей, ни даже дыма от костра под чаном. Удивительная природа.
Очередной поворот тропки, и передо мной — сделанные из камней ступеньки. Для удобства с одной стороны из лиан сплетены перила.
Речка горная, каменистая. Собственно, речка — громко сказано. Так, бежит по камешкам небольшой ручеёк. Но, судя по разбросанным камням, ручеёк этот очень коварен. Сейчас перейти через ручей можно по трём плоским камням.
Я преодолел ручеёк, поднялся по таким же ступеням на противоположный берег и оказался совершенно в другом лесу. Никаких деревьев-исполинов. Вернее, деревья на этой стороне больше походили на кусты-переростки. Одни даже цвели мелкими жёлтыми цветочками. На других висели серёжки, словно на ольхе. Совсем незнакомая мне флора. Что-то я начал беспокоиться, что и привычных для меня трав я здесь не найду.
Тропинка вынырнула из этих деревьев-кустов, и передо мной открылось футбольное поле. Да-да, огромное футбольное поле с воротами, как и положено. Чуть поодаль, прямо на земле, была нарисована шахматная доска. Ещё дальше — оборудованная баскетбольная площадка.
За площадкой виднелись стоящие по кругу лавочки. Я решил посмотреть, вокруг чего поставили лавки. А там родник. Красиво выложенный камнями родничок, на одном из них, прямо в камне, надпись: «Солёный родник Архимандрита Михаила». От воды шёл неприятный запах тухлятины. По черным болотистым берегам родника местами выступало что-то белое, похожее на снег. Явно не соль.
Я даже заподозрил, что в роднике стоки канализации. Город что ли рядом?
На одной из лавочек сидела немолодая уже пара. Дед держал за руку жену, поглаживал и внимательно её слушал.
— Я то хотела то, а оказалось то, вон что, — тихим голосом говорила бабулька. — Я думала то и сё, а оно вот оно как.
— Не настраивай себя, ты всё надумаешь, — ласково отвечал дед. — А оно вот так, принимай уже…
— Так, а что ж? Больше не приедем? — не спросила, а удивилась бабулька.
— Так и что ж? Заплатили же! — успокаивающе проговорил дед. — Четыре раза ещё. Мне тут хорошо, — дед стукнул себя по груди. — А это, сама знаешь, дорогого стоит. Да и процедура-то приятственная. Воду набирать будешь?
— Не, — мотнула седенькой головой старушка. — Изжога у меня от неё. Видно, не пошла она мне.
— Ну и ладно. А то бутыль я забыл, — захихикал дед. Бабулька подхватила его смех.
— Вы эту воду пьёте? — не удержался я.
— А что ж, нет. Из недр-то водица, — повернулся ко мне дедок. — А ты, милок, никак новенький? Издалека? — И дед не столько спросил, сколько утвердил мой ответ.
— Да. А что, сильно заметно? — удивился я.
— Сильно, — хихикнул дед. — Видал я, как ты носом воротил от запаха. Небось думал, с туалета бежит?
— Есть такое, — не стал скрывать я.
— Нет, внучок. Из недр бежит. Летом ледяная, зимой тёплая. Пар над родником и летом и зимой стоит. От разницы температур. Приди вечерком, увидишь. Весна сейчас, погода не жаркая и не холодная, примерно одной температуры с водичкой. Вот и не видно сейчас пара-то. Болезни многие лечит. Да не Аннушкину. — Дед вздохнул. Вздохом, словно эхо, отозвалась бабулька.
А я внимательно присмотрелся к ней. Чистая. Даже повседневных проклятий на ней нет. Да и дедок чист, как младенец. Ни одного сглаза. То ли со мной что-то не то, то ли старички святые. Шепоток-то на Лунаре сработал. Да и силу я чувствую. Никуда она не делась!
— А что с ней не так-то? — поинтересовался я, заподозрив, что Аннушка — это не бабулька. Но ошибся.
— Да ноги! Чтоб их! — бабулька хлопнула себя по коленям. — Не ходят. А я так гулять люблю. Вон у Галки, соседки, словно конь. Моя ровесница. Задницу свою с дивана не поднимет. Теперь ещё внуки продукты научили заказывать. Совсем обленилась. Лошадь.
— Ну, Аннушка… — покачал головой дед.
— Ай! — отмахнулась бабулька. — Всё, отдохнула, пойдём. — Она медленно встала, чуть постояла, согнувшись, медленно выпрямилась. Сделала шаг, другой, держась за руку деда. И зашагала смелее.
— Так у вас суставы болят? — понял я причину болезни.
— Они, проклятущие, — приостановилась бабулька у родника, вымыла руки, умыла лицо.
— Так, а что же не к врачам? В наше время это не проблема. Суставы-то меняют, — удивился я.
— Так - то ж резать будут. Железки вставлять, — всплеснула руками бабулька. — Ноги-то не мои уже будут. Это как зубы, — она раздвинула губы, показывая ровненькие белые зубы, — вроде и есть, а вкус еды не ощущаю. Гулять-то потом как? А я люблю гулять. То-то же. — И бабулька довольно бодренько зашагала по тропинке вниз.
Усмехнувшись, я двинулся следом. Всё же надо посмотреть, где дорога.
Тропка нырнула в заросли дерево-кустов, через минуту вынырнула у крутого оврага. Неширокий, можно перепрыгнуть. Но через него был перекинут бревенчатый горбатый мосток. По которому и шли дед с бабулькой.
Тут же рядом через овраг были перекинуты два широких швеллера, а поперёк швеллеров лежал шлагбаум, закрытый на замок. Над шлагбаумом была надпись. Пройдя через мосток (довольно шаткий), я прочёл надпись: «Ведьмино урочище». Надо же, как громко.
С этой стороны оврага находилась большая стоянка для машин, отсыпанная гравием. А чуть дальше проходила грейдированная дорога. Дедок помогал бабульке сесть в «Ниву».
Я вернулся к роднику. Меня заинтересовала ещё одна тропинка, идущая в заросли. Чтобы по ней пройти, надо наклониться — так низко над тропинкой висели ветки.
Неожиданно тропинка вывела меня на широкий мост из шпал. Здесь что, и железная дорога недалеко? Или просто кто-то заморочился?
Пройдя по мосту и чуть поднявшись по тропке наверх, оказался на деревенской улице. От неожиданности я даже зажмурился. Действительно, деревенская улица, дворов в двадцать. Вот и сельпо. Обшарпанные буквы оповестили об этом. Но что-то здесь не так. Я опять зажмурился. И до меня дошло: деревня брошенная. И сельпо — нет сейчас таких названий, и все дома. Брошенное всё.
Я двинулся по улице. Да, мёртвые дома. Вот нет стёкол, на улицу выглядывают старые выцветшие шторы, вот дверь с петель сорвана. Что же здесь произошло?
— Да ну тебя! Не буду я здесь ночевать! — услышал я знакомый девичий голос.
— Ленка, чего ты такая противная? — выкрикнул второй знакомый голос. — Мы не будем раздеваться. Подумаешь, я тебе салфетки на подушку постелю. Ты мне помочь не хочешь? Подруга называешься!
— Я хочу помочь, — вернулась во двор Лена. — Ну, блин. Кто здесь до этого спал… Фу!
— Принцесса, что ли? Условие такое. Лен, — заныла подруга. — Я одна боюсь. Ты же знаешь, нет у меня больше никого.
Я, не скрываясь и нарочито громко шаркая ногами, шёл по улице.
— Ой, а вы местный? — заметила меня Лена.
— Нет, просто гуляю, — ответил я и протиснулся в покосившуюся калитку. — А вы чего тут?
— А вы тоже к ведьме? — выскочила из дома подруга. — Вот видишь, тоже к ведьме. В деревне ночевать будете? Этот дом мы уже заняли. Выбирайте себе другой. — Девушка развела руками и, резко развернувшись, зашла в дом.
— Она тобой манипулирует, — шепнул я Лене на ухо.
— Я знаю, — так же тихо ответила она мне. — Но у неё больше никого нет. — Она посмотрела внимательно на меня, чуть нахмурив лоб. — Мы с вами не знакомы?
— Нет, — поспешил выйти на дорогу я. Вот не думал, что во мне можно сейчас опознать бомжа из электрички.
Вот, значит, что за деревня. Как там подруга рассказывала. Пришла ведьма, хлопнула в ладоши, и вся деревня сгорела. Да нет. Бросили её. Видно, всё же далеко от приличного населённого пункта.
Ага, вот и сгоревший дом. Один. И подсобные помещения все сгорели. Пожар давний. Даже уже запаха гари нет.
Я повернулся, чтобы вернуться в дом к Капе, но мой взгляд зацепился за небольшой, уютный домик. Два ещё не разбитых окна смотрели на улицу. Дом не выглядел мёртвым. Я подошёл к забору. Когда-то здесь были клумбы. Сквозь траву пробиваются бутоны цветов. Дворовой на посту. Калитка не завалилась. Да и дверь в дом уверенно держится на петлях.
Зайдя в калитку, я поздоровался, открыл дверь в дом и попросил разрешения войти. Ни холодом, ни теплом меня не обдало. Ну, и на том спасибо. Зайду, посмотрю.
Светлая комната с потрескавшейся печью. На стене висит шкафчик. У стены — стол и табуретка. В углу — рукомойник. Почему-то, уезжая, хозяева даже шторы не поснимали. Так и висят в проёме между комнатами, когда-то белые с вышитыми красными птицами. Обереги. Знающий человек здесь жил? Или просто верующий в старых богов?
Нет, не знающий. Зеркало висит напротив окон. А луна как раз в эти окна заглядывает. Или? Капа? А ей зачем? На диван накинута полиэтиленовая плёнка. Шкаф с резными дверцами. Старый радиоприёмник в углу. А на полу — фотографии. Много. Чья-то жизнь запечатлена. Я уже собрался выходить из дома, как мой взгляд зацепился за фото, лежавшее ближе всего ко мне. Наклонился, присмотрелся...
На фото был изображён я. С незнакомой мне девушкой. Миниатюрной. Даже по фото видно, какая она хрупкая. Вот ещё одно. Я, девушка, а между нами ребёнок, девочка. И ещё одно. Тоже я. В нижнем правом углу — чёрная полоса. Я повернул фото. «Скорбим, любим и будем любить. 10 сентября 1993 года». Продолжение