Сергей сидел, положив перед собой руки и уставившись в совершенно тёмное окно слепым взглядом — таким же, как тьма за стеклом. Чуть опущенные плечи, ссутулившаяся спина, начавшие седеть на висках волосы, даже то, как он держал голову — во всём этом было что-то настолько грустное и усталое, что она испугалась.
— Папа, что с тобой? Ты заболел? — тихонько спросила она.
— А? Что? — вздрогнул Сергей и пробормотал. — Нет, что-то… Да вот просто… Смотрю, окна у нас с тобой уже совсем грязные, надо бы помыть на выходных.
Он поднял глаза на дочь и попытался привычно улыбнуться. Но Наталья так и не смогла забыть выражение его глаз, мелькнувшее перед ней, — выражение тоски и безнадёжности.
Вскоре Сергей и Ирина разошлись, что было логичным завершением их весьма своеобразного брака, в котором вместе они, по сути, никогда и не были. Вопрос о том, с кем останется Наташа, разумеется, даже не стоял.
Оставшись свободным, Сергей так и не нашёл в себе ни сил, ни желания повернуть свою судьбу в другое направление, что-то получить от своей жизни. Наоборот, создавалось ощущение, что развод с Ириной, с которой он, казалось, и не жил по-настоящему, окончательно его подкосил.
Он начал понемногу пить — тихо и одиноко, как делал почти всё в своей жизни. Наталья с болью наблюдала за этой едва тлеющей судьбой единственного дорогого ей человека, но ничего не могла изменить.
— Натусик, солнышко, ты не беспокойся за меня, — вдруг улыбнулся ей Сергей. — Со мной всё нормально, даже хорошо. Не поверишь, я тут с хорошей женщиной познакомился, представляешь? Так, глядишь, ещё и под женюсь на старости лет.
Он смеялся, но почему-то от этого смеха не было весело ни ей, ни, похоже, ему самому. Хотя женщина, о которой упоминал Сергей, действительно появилась.
К немалому удивлению, Наташа вскоре с ней познакомилась. Бойкая, румяная, пухленькая хохотушка Надя оказалась настолько неожиданной и непривычной в их квартире, что Наташа даже не поверила своим глазам, увидев её впервые. Не поверила и насторожилась, а, понаблюдав за отцом и его дамой, облегчённо выдохнула и расслабилась.
Сергей будто ожил: поправился, порозовел, перестал замирать в неподвижности, словно застывая в пространстве и времени. Стал говорить громче — и совсем уж небывалое дело — смеяться. Даже волосы его вдруг перестали казаться тусклой стариковской паутиной, неопрятно висевшей на висках — глядя на него теперь, Наташа с удивлением замечала, что они словно уплотнились и заблестели. Из квартиры исчезли пустые бутылки, ушло ощущение безнадёжности и пустоты.
— Наташенька, — произнёс Сергей, вскоре краснея и смущаясь, — как бы это сказать… В общем, я сделал Наде предложение, и она, к моему изумлению, его приняла. Я не знаю, как ты к этому отнесёшься. Понимаешь?
— Понимаю и замечательно отношусь, — уверенно кивнула Наталья. — Я очень рада за тебя, правда, папа. Может, ты наконец будешь счастлив? — выговорила она такое непривычное в их доме слово.
Из своего детства и юности, из судьбы отца, девушка сделала единственный, категоричный вывод: чтобы семья была нормальной, женщина должна посвящать себя ей полностью. А иначе — это уже и не семья. Перестав беспокоиться за папу и вручив его в надёжные, тёплые и ласковые руки Надежды, Наталья сосредоточилась на учёбе. В последние пару школьных лет в ней ожили до сих пор дремавшие способности к точным наукам.
Без особого труда подтянув всё остальное до нужного уровня, Наталья окончила школу с отличием и поступила в довольно престижный экономический вуз в другом городе. Училась она с удовольствием, не находя ничего дурного ни в тяжёлых затяжных сессиях, ни в жизни в общежитии, ни в хроническом безденежье, которое, впрочем, отец регулярно скрашивал денежными переводами.
Иногда, отвлекаясь от учёбы на саму себя, Наталья делала для себя несколько важных выводов. Главный был таков: никакой особой красоты в ней нет. Так, не лишённая приятности, но довольно заурядная внешность. Волосы — хотелось бы пышнее и погуще, глаза — побольше и поярче, а кожа — посветлее и почище. В общем, смотреться в зеркало слишком часто не стоило — это не прибавляло настроения.
При этом Наталья была к себе, пожалуй, не слишком объективна. Да, яркой красавицей она не была, но среди других выделялась тонкой стройной фигуркой, а чуть вьющиеся волосы красивого густого пшеничного цвета сокурсницы не могли повторить никакими красками, как ни старались. Аккуратный маленький носик и пухлые губы с чуть приподнятыми уголками завершали облик.
Казалось бы, недостатка в мужском внимании у Натальи быть не должно, особенно учитывая её знаменитые на весь курс идеальные конспекты по всем предметам. Но, несмотря на все свои явные и скрытые достоинства, все пять студенческих лет она оставалась одна, если не считать лёгких, мимолётных увлечений, длящихся всего несколько часов или дней.
Возможно, молодым людям мешали её излишняя серьёзность и сосредоточенность на вещах и переживаниях, которые студентам обычно не слишком интересны.
— Да ну её, Донцова-то... странная она, что ли, — делился с приятелями один из её одногруппников.
— Пригласил её в кафе. Сидим, просто треплемся. А у меня такое чувство, будто я своё будущее с родной мамой обсуждаю… Смотрит она, что ли, не так, не пойму. — Так делился один из одногруппников с приятелями.
Наташа, конечно, и сама не осознавала до конца, что происходит, когда смотрела на парней своим чересчур взрослым, серьёзным, оценивающим взглядом. Но, откровенно говоря, она нисколько не переживала из-за отсутствия у неё студенческих романов. Наоборот, наблюдая за стремительно возникающими парами, кипящими отношениями и страстями — некоторые из которых даже завершились свадьбами — Наталья только убеждалась: ей нужно совсем другое.
Ей были нужны чувства — спокойные, надёжные, взвешенные, построенные на уважении и понимании друг друга, а не на истеричном
- Ой, какая же ты классная, давай жить вместе!
Ей хотелось по-настоящему крепкой семьи, которой она, в полном соответствии со своей давно выведенной внутренней формулой, могла бы посвятить всю себя.
А эта полу детская студенческая любовь — сплошная ерунда. И лучшим тому доказательством было то, что из пяти сыгранных на курсе свадеб имела смысл только одна. По крайней мере, молодожёны всё ещё были вместе, а остальные давно разошлись, оставив друг другу не самые добрые пожелания.
Время шло. Наталья окончила университет с красным дипломом, и жизнь, наконец, улыбнулась ей — наградила за усердие. Её взяли в большую фирму, и через несколько месяцев работы на самой скромной должности — рядового экономиста, на которого сыпались все недоделки и незавершённые дела других сотрудников — в её жизни случилось нечто неожиданное.
— Девушка! Да-да, вы, светленькая… Скажите, ваша фамилия действительно Донцова?
Онемев от неожиданности и страха, Наталья смотрела в лицо невысокого, уже поседевшего мужчины лет, наверное, пятидесяти… а может, и больше — когда у человека столько денег, он может выглядеть как угодно, вопреки своим годам. Хотя в этом случае природа всё равно брала своё: он был мужчиной в расцвете сил, начавшим лишь слегка — благородно — стареть.
Она знала его, как знал каждый, кто работал в огромном холдинге: Макаров Антон Алексеевич, технический директор компании. Член совета акционеров и ещё кучи структур, от которых зависело буквально всё — существование всей фирмы и благополучие каждого сотрудника. И вот этот почти небожитель, по всем правилам не обязан даже замечать столь малозаметную фигуру, как она — стоит, чуть улыбается… и обращается именно к ней.
Наталья даже невольно оглянулась по сторонам: вдруг это шутка, ошибка?
— Понимаете, такая штука, Наташа... Я не ошибся, вас ведь зовут Наталья? — Мужчина опять улыбнулся, а она рискнула потихоньку переступить с ноги на ногу и перевести дыхание.
— Похоже, я когда-то был хорошо знаком с вашим отцом, с Сергеем Донцовым.
- Да что там "знаком"… мы дружили с первого курса, и, знаете, откровенно говоря... — Макаров понизил голос и шутливо оглянулся, словно убеждаясь, что их никто не подслушивает. — Если бы не Серёжка, ещё неизвестно, окончил бы я институт или нет. Он меня пару курсов, ну, просто за уши тащил. Так что, в каком-то смысле, своим нынешним положением я обязан вашему папеньке и своему другу.
Он ещё раз улыбнулся — теперь уже по-настоящему широко и радостно, словно вспомнив что-то очень приятное из далёкого студенческого прошлого, — и продолжил:
— Просто вы очень похожи на Серёгу. Ну вот просто очень! Я это сразу понял, когда впервые увидел вас, но долго не мог сообразить, кого вы мне напоминаете. А когда мне сказали вашу фамилию и отчество — всё сразу стало на свои места.
— Вот это да! — наконец нашлась Наталья, чтобы не выглядеть совсем уж бессловесной дурочкой.
— И не говорите! — развеселился Макаров. — Давайте-ка, Наташенька, мы с вами где-нибудь присядем, и вы мне вкратце расскажете, как у Серёжки дела, и дадите мне его телефон, а детали я уж у него самого узнаю...
Встреча со старым приятелем отца стала настоящим трамплином для карьеры Натальи в фирме.
Хотя, надо сказать, сама Наташа серьёзно стеснялась этой неожиданной протекции, справедливо полагая, что найдётся немало охотников перемыть всем кости — и ей, и Макарову. Вот, мол, тот пропихивает бездарную поверх голов! Ещё неизвестно, чем она с ним за это расплачивается…
продолжение