Обсуждать экранизацию «Семейного счастья» Толстого сложно без хотя бы поверхностного анализа самого романа.
«Семейное счастье» - пролог к «Анне Карениной»? И да, и нет. Есть некоторое сходство сюжетных линий и персонажей. Однако «Семейное счастье» - нежнейшее объяснение в любви к окружающему миру и благодарность за него Создателю.
Картины природы в первой части романа будто подернуты нежной и прозрачной росистой дымкой, присущей только русскому пейзажу. «Весенняя мечтательная тоска непонятных надежд и желаний», заливающиеся соловьи, запах сирени и черемухи, который стоит так сильно, будто весь воздух цвел, хочется закрыть глаза и ничего не видеть, не слышать, кроме этого сладкого запаха… - можно читать и перечитывать бесконечно. Толстой был очень молод - отсюда такое восторженное восприятие бытия.
«Анна Каренина» - агония, вихрь потусторонних разрушительных энергий. Впрочем, к тому времени Толстой и сам стал другим. Бунин приводит воспоминания своей подруги Екатерины Лопатиной уже об очень зрелом Толстом: «И вот он вдруг вошел своей легкой, молодой походкой, в мягких, беззвучных сапогах, в серой блузе с тонким ремешком-поясом, со своей бородой и непередаваемым, резко-неправильным, совершенно незабываемым лицом, с пронзительно-острыми, умными глазами. И глаза эти сразу (и уже на всю жизнь) показались мне жесткими, недобрыми - такими как определял их мой отец: «волчьи глаза». Потом уже всегда, когда он вдруг входил, мне делалось не по себе и жутко: будто в яркий солнечный день открыли дверь в темный погреб.»
Читаем теперь по-другому «Анну Каренину»? Что до героинь обоих романов - они суть «род лукавый и прелюбодейный». Да простят меня за вольное толкование цитаты из Священного Писания. Да, Анна более зрелый женский индивид - оттого более истерична и подвержена, как сейчас принято говорить, паническим атакам. Поведенческие замашки Анны можно рассматривать как инструкцию о том, как не должна вести себя достойная женщина и жена, а главное – мать: делай так, если хочешь, чтобы мужчина бежал не за тобой, а в обратную сторону - от тебя. Я, при всем том, считаю, что жизнь без влюбленности - медленное самоубийство, но когда женщина теряет чувство превосходства над мужчиной - это конец ее «я» как женщины и как человеческой особи в принципе: так и будет всю жизнь бежать за своим недосягаемым идолом. Замечательна эпиграмма Некрасова:
Толстой, ты доказал терпеньем и талантом,
Что женщине не следует "гулять"
Ни с камер-юнкером, ни с флигель-адъютантом,
Когда она жена и мать."
Жестоко, насмешливо, справедливо.
Маша в «Семейном счастье» - другая разновидность милой, но от этого не меньшей глупости. Ей отчего-то всё время скучно, отчего-то хочется другой жизни - может быть даже и опасной, но главное - бурлящей и яркой. Это, к сожалению, плохой симптом. Девушка попросту боится заглянуть внутрь себя: ведь там пусто, темно и уныло. Печальная история болезни, потому как болезнь эта неизлечима.
Влюбленность в друга своего отца разворачивает ее душу и разум в нужном направлении. Но капризная бунтарка не видит рядом собой его… а, собственно, кто он? А он, Сергей Михайлович, эдакий человечище, исполин, сам не очень осознающий, что его главное предназначение - духовное восхождение по лествице (лестнице), первую ступеньку которой он уже разглядел перед собой. Должно быть, думалось ему: «Бог в помощь и Маша тоже…» Наивная надежда. Впрочем… вы никогда не задавались вопросом: зачем нам посылаются на первый взгляд ничем не заканчивающиеся встречи? Думаешь: что это было, почему? Пусть нам невдомек, но, возможно, для того, с кем нас свела жизнь - это импульс, переход в новое измерение, всплеск жизненных сил. Чаще это касается людей, поцелованных Богом, остальные являются как бы статистами, лишь помогающими таким человеческим гигантам в их трудном духовном восхождении. Статисты здесь - вне отрицательной коннотации, они вносят свой вклад в гармонизацию природы и человека. Вот и Маша - безобидный, но пустой до прозрачности мотылек - неспроста присела на плечо Сергея Михайловича. Но для чего же?
Так ведь вот незадача: идиллия влюбленности, подогреваемая несравненной изысканностью русской природы, стала понемногу тускнеть. Мотылек заскучал, да и постоянное, надоедливое трепетание его крылышек уже и Сергея Михайловича утомило. И тогда он по милосердию своему на все ее прихоти твердо сказал: да! А потом Петербург и все, что произойдет дальше, уже есть в сценарии, написанном кем-то… Разочарование, ревность, покаяние - словом, «суета и томление духа». Но сценарий-то был написан гениальной рукой - прозрение…!
Смахнул (не без некоторой мстительности) исполин со своего плеча мотылька, из сердца аккуратно вынул и увидел, что добрался он до первой ступеньки лестницы и обрел он, наконец, пусть и несколько ущербное, но все-таки семейное счастье. «Спасибо тебе, Маша, за науку и жизненную правду» - так, наверное, думал он.
Это, так сказать, мое видение романа, а что с экранизацией?
Прямо скажем: талантливая работа очень талантливого режиссера. Да, неровная, с невероятными прорывами, но и с провалами почти до дна.
Двигаться, думаю, надо по нарастающе-убывающей, а дальше к вершине.
Итак:
Отношение к классике – «хорошо».
Сценарий – «очень хорошо».
Работа оператора Тима Лобова - блестяще. За исключением сцен бала у Маркиза, но это уже вопросы к режиссеру и сценаристам.
Актерские работы: кому-то ставим плюс, кому - плюс в квадрате, ну, а некоторым - жесткий минус.
Вот с героев повествования и начнем.
Евгения Леонова в роли Маши. Несмотря на несколько неподходящую внешность для экранизации романа графа (!) Толстого (ей бы больше подошла роль барышни-крестьянки) - это восхитительное, тонкое проникновение в ткань повествования. Никакой нарочитости - одни полутона. Сыграно на одном дыхании. Без каких-либо актерских спецэффектов. Леонова - это настоящее открытие.
Теперь по убывающей. Меня немного царапнуло обилие кинематографических цитат.
Первая (чудесная на самом деле) часть фильма - это просто михалковщина какая- то! И по духу и в плане исполнения. Михалковщина в самом что ни на есть позитивном смысле. Это и очки, и трубка для плавания, и развевающиеся легкие белые шторы, и гувернантка Катя, прикладывающаяся постоянно к рюмочке, и дрожащая на блюдечке чашка. Скажу так: смотреть приятно, но ощущение вторичности не покидает, а жаль - у режиссера свой серьезный творческий потенциал.
Кстати, в негатив уходит и образ Кати. В романе наперсница Маши терпеливо и нежно умягчает бунтарский дух своей воспитанницы. Это такая Арина Родионовна - всепрощающая и всепонимающая. В фильме она усилиями актрисы Мариэтты Цигаль-Полищук превращается в бабу-ягу - алкоголичку. Совершенно непонятный ход.
Еще о цитатах: бал у Маркиза. Я тут у кого-то прочитала, что это перепев бала у сатаны в фильме Локшина «Мастер и Маргарита». Да Господь с вами! Это же чистой воды реплика гениального пророческого фильма Стенли Кубрика «С широко закрытыми глазами»!
Ну и теперь главное: бал у этого самого Маркиза – чудовищное сползание в какое-то (для меня во всяком случае) непредвиденное дурновкусье. Я все понимаю: молодой режиссер, клиповое сознание, отсылка к современным стандартам. Но разве пошлости есть оправдание? И если фильм Кубрика ввергает зрителя в потусторонний и зловещий ужас, то от сцен данного бала хочется просто стыдливо отвести глаза.
Еще одна печаль: роль Маркиза в исполнении Владислава Ценёва.. Очень талантливый актер, обладающий почти непристойным обаянием и мужской харизмой, вдруг предстал в виде почти петрушки, набитого подгнившими опилками. Как так получилось, что искра не прибежала между ним и режиссером, а главное - между ним и героиней? А может быть, все с точностью до наоборот: где-то там, на горизонте беспрерывно сверкали и множились молнии и ого-го какой гром гремел? И это стало причиной такой трагичной неудачи актера? Ну, слова Богу, с его талантом у него все еще впереди.
Теперь вновь о хорошем, а в некотором роде и о прекрасном. Еще раз: Евгения Леонова - счастливая находка режиссера. Ну, а Ирина Розанова - это всегда праздник души. В фильме она сыграла роль матери Сергея Михайловича. Образ получился хоть и яркий, но несколько искаженный, скорее с отсылкой к образу Салтычихи. Но ведь это Розанова: ей все можно!
Было еще нечто, что меня поразило. Эпизод как бы венчания главных героев. Удивительно, с какой промыслительной деликатностью, с каким уважением и даже трепетом снято! Ведь как это обычно преподносится: слащавая пошлость, умильные лица присутствующих, пышные платья, венчальные венцы - все как всегда. Здесь иное - метафизическое понимание самого таинства венчания. Браво режиссёру и еще раз браво оператору!
Ну и о главном герое экранизации. Главным он является и в романе. Для Толстого это как страница его собственной биографии: в его жизни случилась похожая история. В фильме - тем более: Сергей Михайлович - стержень всего повествования. Интересно, мне показалось или на самом деле Евгению Цыганову не хватало не только сценарного материала, но даже текста романа. Он настолько глубоко прочувствовал тему, что ему было тесновато, негде было развернуться во всю богатырскую мощь. Ему явно было необходимо предстать в фильме носителем абсолютной мужской истины, или лучше сказать - идеи. Только настоящий мужчина способен плакать из-за женщины, и его же может накрыть ревность такого накала, что действительность тонет в каком-то зыбком тумане. И все происходящее кажется малореальным. Именно в таком ключе решена сцена фактического насилия над женой после бала у Маркиза.
Нравоучительная проза Толстого, безусловно, такой поворот исключала, но в фильме это стопроцентное попадание в усиление образа. И дальше по нарастающей - смерть матери Сергея Михайловича. И вновь: только настоящий мужчина не будет стесняться своего горя… И опять в романе такая реакция главного героя не предусмотрена. Думаю, Цыганов пытался донести до зрителя что-то важное именно для него.
И наконец финал. Маша - почти Мадонна с младенцем на лавочке, на фоне пейзажа так любимого русскими передвижниками. И приближающийся к жене, сильно постаревший Сергей Михайлович. Он глядит на жену, улыбаясь несколько презрительно, но и сочуствующе, принимает у нее из рук младенца и уходит – пусть уже нетвердой походкой, но совершенно счастливый - в свою жизнь, куда жене его Маше путь заказан.
А мотылек с опавшими крылышками так и остается на скамейке, откуда он вряд ли сможет взлететь…
Вот такое оно «Семейное счастье» .
Достойное кино для достойных и думающих зрителей.