Сковорода вторая. Блин второй.

Крут ты холм, крут, и весь город виден отсюда. Тараз, что по-персидски весы, столица шёлкового пути, неторопливо одолевающая, третье тысячелетие. Видны домики, огородики, поблёскивают арыки под солнцем, уходящим в зенит. Виден голубенький купол церкви и, если не отводить взор, можно услышать звон колокола. Так бывает, когда слышишь, увидев... А на другом краю пропел азанчи с высокого минарета. Приглашает продолжить жизнь горожан, и едва слышен цокот копыт маленького ишачка, зааряжённого в телегу, гружёную саксаулом. Поводырь, крошка мальчик, издалека его можно и не приметить, но крошечный кнутик в его руке зазывает раннюю негу "На базар". Там ожидает приговорённый барашек. "Саксаул - жар самый лучший. жар шашлычный". Крут ты холм и видишь ты всё... Здесь стоял Тамерлан, темир аксак, железный хромец, здесь стоял Чингиз-хан, повелитель Вселенной, здесь стоял македонский, Искандер зулькарнайн, Искандер двурогий, величайший объединитель. Отсюда, с этого холма, увидев ледяные вечные пики, он направил своего Буцефала в Индию, что томилась за ними, в свой последний поход. А теперь стою я и смотрю вниз на Талас бурный, взрывающий рёвом безмятежность тысячелетий, Талас цвета скалы, Талас, так назван был греками, в знойный полдень взошедшими на холм, и увидевшими, тебя, спасительную воду. Ты показался им морем, так и стал ты Таласом иль по-гречески морем. Хоть и перешли тебя вброд все великие, и омыли ноги своих коней в твоих водах, уносящихся в вечность, окунусь-ка и я, вода всё единит, пусть играет по телу, резвится и хлещет, щедро дарит мне свежесть и, в блаженстве забывшись, услышу "Ты с нами". Но, пора, там базар за рекой.