История вся и полностью является вымыслом, любые совпадения случайны.
Здесь снаружи всё не так, солнце ярче, трава зеленее, воздух такой чистый и свежий что поначалу мне было трудно дышать.
Удивительно, но в этом странном мире мне совсем не хочется думать, размышлять и говорить с самим собой. Вот, например, вижу я берёзку, мне не хочется думать о том, насколько она хороша, как прекрасны её ветви, как листья колышутся на ветру. Я чувствую это, чувствую каждой клеткой своего тела. Вижу реку и, без колебаний, захожу в неё, и я уже не подумаю о мокрой одежде, просто скину её с себя, как скинул бремя вечных мыслей, переживаний, той тоски, которая сидела в моём сердце, царапала душу, убивая меня. Я вдруг почувствовал незримую, необъяснимую свободу. Ту свободу, которую чувствовать нам бог позволил только в детстве, свободу ясности разума, чистоты мыслей, искренности намерений, доброты ко всему живому. Не тая в душе обиду, злость и зависть.
Люди здесь такие чудесные, добрые, приветливые и такие разговорчивые. Мне хорошо с ними, они поддерживают меня, помогают, о чём бы я их ни попросил. Очень часто я слышу от них причудливые истории, и в каждой из этих историй я будто бы чувствую частичку себя, словно все они про меня. Но как бы я ни хотел остаться здесь, все мне в голос твердять о моём доме, что я должен вернуться, ведь там меня ждут, переживают.
Кому я нужен в том доме? Вот она, жизнь моя, здесь все мои друзья. Взять хотя-бы Борьку со Степаном - мои спасители и хорошие товарищи, или Вера Аркадьевна, готовая всегда меня накормить, Пётр Михайлович, начальник мой со стройки, тот меня рыбу ловить учил, Андрюха с Пашкой, Серёга. А Машка Петрова - ох, и нравится она мне, гуляем с ней частенько: и на речку сходим и в парке гуляем, в город недавно ездили на мотоцикле Петра Михайловича. Вот она, жизнь, а прошлую я позабыл.
Собственно, я даже забыл как меня зовут. Но разве это так важно? Чепуха какая-то. Но всё таки интересно: как же меня звали? А зовут ли меня вообще? Может, и имени у меня не было, такой я был ненужный. А сейчас - как же, сейчас я всем нужен.
— Степан Львович, я тут задумался, — сказал я.
— Я было подумал, что ты с этим делом завязал, — с усмешкой ответил он.
— Да уж, совсем перестал, не скрываю. Но вот откуда не возьмись вопрос в голове возник.
— Ну выкладывай, раз возник.
Вот мы с вами на работу ходим, на рыбалку вместе ездим, по выходным дома у вас водочки выпиваем, — с мечтательным видом сказал я.
— Всё так, но к чему ты ведёшь, не понимаю.
— А вот, например, как зовут меня, вы знаете?
А как же, знаю, — нахмурив брови, ответил Степан Львович. — Но с этим вопросом ты лучше к Вере обратись.
— К Вере Аркадьевне?
— К ней самой, закончил Степан Львович.
А что же вы? — волнующе спросил я. — Неужто имени моего не знаете? Мы же с самого первого дня с вами Степан Львович, такую дружбу крепкую выстроили, а ви и имени моего не знаете.
Больше я ничего не услышал, он лишь встал, не обращая на меня взгляда, и ушёл.
А я не мог найти себе места. Как же так получается? Выходит, и здесь никому не нужен... Выходит, всё это враньё, жалкая ложь, пыль в глаза. Я не могу оставаться здесь, не хочу.
И от этих мыслей мн захотелось бежать прочь отсюда, дальше, насколько это возможно.
Я бежал сначала медленно, потом, набирая темп, всё быстрее и быстрее. Пока не начал задыхаться, упал без сил. Но боль внутри не позволила мне сдаться - я встал и снова начал набирать темп. Я бежал так быстро, что в один момент понял: я не дышу. Нету больше такой потребности? Или я вовсе, забыл как дышать. Но эти мысли не сбили меня с пути, и я почувствовал, что уже не касаюсь земли. Я летел на травой, домами и речкой, ставшие мне такими близкими. Тело стало таким лёгким, но внутри меня горел пожар, душа рвалась на части, мысли не давали покоя моей голове.
Как я оказался в этом месте? Кто я такой? Как меня зовут? Как меня зовут... Она знает. Вера Аркадьевна знает, как меня зовут. Но стоит ли верить словам лжеца? Может, и это очередная ложь, как и весь этот мир, как эти люди, как, возможно и моё существование. Но я должен знать наверняка.
Дорога не заняла у меня много времени, и вот я перед её дверью. Без колебаний я стучу в неё, и стук этот словно миллион колоколов, разрывает мою голову. От боли я закрыл уши руками и зажмурился. Через мгновение дверь распахнулась. Яркий свет ослепил меня, я потёр глаза, отвёл руки и увидел её.
— Мама? — сдерживая слёзы, сказал я.
Да, Лёшенька, это я, твоя мама, теперь всё будет хорошо, — ответила она.
***
Я открыл глаза в больничной палате. Тело ныло, пульсирующая боль в голове по немногу спала, и у своей кровати я увидел маму Веру Аркадьевну, двух своих коллег - как я понял теперь, лучших друзей до конца моей жизни Степана и Борю, своего мастера участка Петра Михайловича и всю нашу бригаду.
Когда я совсем отошел и стал понимать, что к чему, мне рассказали, что я упал в раздевалке, вероятно виной тому послужили шнурки. Удар головой был такой силой что я перенёс клиническую смерть, а после впал в кому. Да уж, лучше бы там была земля, а не плитка.
Говорят, чудом остался жив, и то, что пришёл в себя - это редкость в таких случаях. А я считаю чудом всех тех, кто сейчас рядом со мной, только благодаря им я остался жив и выбрался на свет из того погреба.
Меня спасли их рассказы, прикосновения, их дыхание, смех, забота обо мне и, конечно же, просто их присутствие. И этого я никогда не забуду, и буду говорить себе эти важные слова каждый день перед зеркалом: "Ты не один".
***
Конец.
Автор: Малыгин Никита
Рад стараться для всех тех, кто заинтересован, и для тех, кто ещё не знает о моём творчестве. Подписывайся на канал - впереди ещё столько нерассказанного и ненаписанного!