Когда Игорь Крутой, заметно похудевший и с железным взглядом, появился на съемках передачи «Песни», мало кто предполагал, что этот день станет историческим для российского шоу-бизнеса. Композитор, десятилетиями бывший не просто соавтором, а практически членом семьи Пугачевой-Орбакайте, публично объявил о творческой казни тех, кого когда-то называл самыми близкими людьми. «Ну что ж, Кристина Орбакайте, привыкайте жить без нас» — эта фраза взорвала интернет, но за ней скрывалась не спонтанная вспышка гнева, а холодный, взвешенный расчет, копившийся 13 долгих лет.
Ситуация, если отбросить весь шум и эмоции, напоминает не столько творческий разрыв, сколько идеально спланированную спецоперацию. Крутой не просто запретил Орбакайте исполнять свои хиты — он методично лишил её профессиональной идентичности. Представьте: 23 композиции, составлявшие костяк репертуара, мгновенно превратились в музыкальное запрещенное наследие. Юридически — безупречно. Морально — беспрецедентно жестоко. Это как лишить повара права использовать соль или художника — красок.
Но что действительно заставляет задуматься — не сам факт запрета, а его хронология. Оказывается, первые трещины появились ещё в 2012 году, когда Пугачева неожиданно создала фестиваль «Крым Мьюзик Фест» — прямого конкурента детищу Крутого «Новой волне». Тогда композитор отреагировал сдержанно: «Пугачева со своим фестивалем мне не соперница. Не смешите».
Но, как выясняется, обида засела глубоко, как заноза, годами разъедая отношения изнутри. Интересно, что именно с этого момента Крутой перестал писать для Примадонны новые песни — последней стала «Позови меня с собой» Татьяны Снежиной.
Народное мнение, как водится, раскололось на два непримиримых лагеря. Первые — ярые сторонники Крутого, видящие в его поступке «символ верности родине» и «пример принципиальности». Вторые — защитники Пугачевой, называющие решение маэстро «предательством многолетней дружбы» и «показательным патриотизмом». Третьи — самые здравомыслящие — задаются вопросом: а не является ли вся эта история тщательно спланированным пиар-ходом? Ведь как иначе объяснить, что 70-летний композитор внезапно оказался в центре внимания всей страны?
Лично мне видится в этой истории не столько политический или творческий конфликт, сколько классический случай «семейной» обиды, доведенной до абсолюта. Крутой, годами игравший роль «крестного отца» и друга семьи, вдруг ощутил себя преданным. Сначала — творчески (история с конкурирующим фестивалем), затем — идеологически (отъезд Пугачевой). И если первое можно было пережить, то второе стало той самой последней каплей, переполнившей чашу терпения.
С одной стороны — безусловное право автора распоряжаться своим творчеством. Крутой юридически чист — закон об авторском праве полностью на его стороне. С другой — этическая составляющая: можно ли спустя 30 лет сотрудничества одномоментно перечеркнуть все совместное творчество? Не является ли такое решение своеобразным уничтожением общего культурного наследия?
Финансовые потери сторон лишь подчеркивают драматизм ситуации. Орбакайте теряет от 2 до 5 миллионов рублей ежегодно только в авторских отчислениях, плюс 8-12 миллионов от концертных выступлений. Крутой — 3-4 миллиона рублей роялти. Но что значат эти деньги для людей такого уровня? Скорее всего, речь идет не о финансах, а о принципах. Или о демонстрации силы.
Самое парадоксальное — реакция самой Орбакайте. Её ответ из Майами: «Я - Кристина Орбакайте. Без меня жить привыкайте. Моё имя не забыть» — звучит как минимум наивно. 80% её хитов написаны Крутым. Без его песен её профессиональный образ теряет основу. Это как актер, лишенный права играть свои главные роли.
При этом Крутой, судя по всему, не просто разрывает отношения, а активно строит новую реальность. Его работа с молодыми исполнителями выглядит как осознанное создание альтернативы «старому» шоу-бизнесу. Больше патриотизма, семейных ценностей, оптимизма. Меньше — сложных личных отношений и имперских амбиций.
Что же мы имеем в итоге?
Историю о том, как личная обида, помноженная на идеологические разногласия, может уничтожить даже самую крепкую, казалось бы, дружбу. О том, как принципы могут оказаться дороже многолетних отношений. О том, как шоу-бизнес превращается в поле битвы не только за хиты, но и за символическое влияние.
Возможно, главный урок этой истории в том, что в современном мире даже творчество становится заложником больших игр. И что за красивыми фразами о «принципах» и «патриотизме» часто скрываются самые обычные человеческие эмоции — обида, гнев, желание доказать свою значимость.
А как вы думаете, был ли поступок Крутого проявлением принципиальности или актом творческой мести?
Может ли автор в одночасье запрещать исполнение своих песен, ставших частью культурного наследия? И где вообще грань между личными принципами и профессиональной этикой в шоу-бизнесе?
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: