– Деньги за свадьбу верни, брак всё равно развалился! – Наталья Сергеевна стукнула кулаком по столу, чашки жалобно звякнули.
Ольга вздрогнула, но руки на коленях остались неподвижными. Лишь пальцы сильнее сжали подол старого платья.
– Мы с Виктором Петровичем пенсионеры, каждую копейку считаем, а вы... – свекровь поджала губы, не закончив фразу.
В маленькой кухне стало очень тихо. Через окно падал солнечный свет, обрисовывая кружащиеся пылинки. С улицы доносились далекие крики детей, играющих на площадке. Ольга подняла глаза на часы, висящие над холодильником. Пятнадцать минут. Она здесь всего пятнадцать минут, а кажется – вечность.
– Наталья Сергеевна, я не понимаю, о чем вы, – наконец произнесла Ольга. – Никакие деньги я не брала.
– Ах, не брала! – всплеснула руками свекровь. – А свадьбу кто оплачивал? Мы с отцом! Платье, ресторан, машины – всё мы! И на что? Чтобы через год вы разбежались!
– Так мы же не договаривались, что это... – Ольга замялась, подбирая слово, – кредит какой-то. Это был подарок. Вы сами говорили: «Дети, мы всё берем на себя, живите счастливо».
Свекровь фыркнула и потянулась к сахарнице. Ложечка звонко стукнула о стакан, когда она размешивала чай.
– Конечно, подарок! Но подарок на счастливую семейную жизнь. А раз счастья не вышло – верни деньги! – Наталья Сергеевна отпила чай и поморщилась. – Остыл совсем.
Ольга поднялась, взяла чайник и молча включила его. Руки чуть дрожали, но лицо оставалось спокойным. Она научилась скрывать эмоции за год супружеской жизни с Димой. Если свекровь прямо сейчас скажет ей, что на самом деле земля плоская, она просто кивнет и продолжит заваривать чай.
– Наталья Сергеевна, – Ольга старалась, чтобы голос звучал ровно, – ваш сын ушел к другой женщине. Я этого не планировала. Я даже сейчас пытаюсь сохранить наши отношения. Вчера ходила к психологу...
– К психологу она ходила! – передразнила свекровь. – Толку от твоих психологов. Дурят вас, молодых, а вы и рады. Вот в наше время без всяких психологов жили, и ничего, не разводились каждый год.
Чайник закипел. Ольга заварила свежий чай, поставила чашку перед свекровью.
– Дима изменил, а не я, – тихо сказала она, снова садясь на стул.
– Ой, не начинай! Ты же его сама вытолкала. Не готовила нормально, вечно на работе пропадала. Какой мужик такое выдержит? Они, мужики, как дети – их кормить надо, обстирывать, обхаживать. А ты всё со своими отчетами, презентациями. Дима мне всё рассказал, как вы жили.
Ольга прикрыла глаза. Виски начало ломить – верный признак приближающейся мигрени.
– Я работаю, чтобы у нас были деньги на жизнь, – выдавила она. – Дима после сокращения уже третий месяц не может найти работу. Кто-то должен оплачивать ипотеку.
– Вот! Ты еще и попрекаешь его! Мужчина – добытчик, но иногда бывают трудные времена. Жена должна поддерживать, а не пилить.
– Я не пилила... – начала Ольга, но свекровь перебила ее резким взмахом руки.
– Словом, так. Сто двадцать тысяч за свадьбу. Можешь частями отдавать, по пять тысяч в месяц. И нечего тут разводить сырость, я всё равно не отстану, – Наталья Сергеевна наклонилась, словно хищная птица перед броском. – Мы с отцом в долги влезли, чтобы вам праздник устроить. А теперь что?
За окном громко просигналила машина. Ольга вздрогнула и решилась:
– Наталья Сергеевна, я не буду возвращать деньги за свадьбу. Это было ваше решение – организовать такой праздник. Я хотела просто расписаться.
Лицо свекрови пошло пятнами.
– Ах ты!.. – задохнулась она от возмущения. – Неблагодарная! Дима был прав насчет тебя.
– Прав насчет чего? – Ольга почувствовала, как внутри поднимается волна гнева, которую она так долго сдерживала.
– Что холодная ты, расчетливая. Только о своей выгоде думаешь.
Ольга встала, ноги едва держали ее.
– Наталья Сергеевна, мне пора. У меня встреча через час.
– Конечно, беги! Ты всегда так – чуть разговор серьезный, сразу ноги в руки. А мы-то думали, что ты всерьез замуж выходишь. Любишь Диму...
Эти слова ударили больнее, чем требование вернуть деньги. Ольга остановилась в дверях кухни, крепко сжав дверной косяк.
– Я любила Диму. И сейчас люблю. Но я не позволю вытирать о себя ноги – ни ему, ни вам.
Она вышла из квартиры, аккуратно закрыла дверь и только в лифте позволила себе заплакать.
Вечером Ольга сидела у окна в своей съемной квартире. После размолвки со свекровью она поехала не на работу, как планировала, а в парк. Бродила по дорожкам, смотрела на уток в пруду, пыталась привести мысли в порядок.
Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. На пороге стоял Дима. Осунувшийся, небритый, в помятой рубашке.
– Можно? – спросил он тихо.
Ольга молча отступила, пропуская его в квартиру. Они не виделись почти месяц – с того момента, как он собрал вещи и ушел, сказав, что им «нужно отдохнуть друг от друга».
– Чай будешь? – спросила она, закрывая дверь.
– Буду, – он прошел на кухню, сел на табурет – такой знакомый и такой чужой.
Ольга включила чайник, достала чашки. Руки действовали на автомате, а мысли кружились вокруг утреннего разговора с его матерью.
– Ты была у мамы? – вдруг спросил Дима, как будто прочитав ее мысли.
– Была, – коротко ответила Ольга.
– И как?
– А ты не знаешь? – она повернулась к нему. – Она требует вернуть деньги за свадьбу. Сто двадцать тысяч.
Дима вздохнул и потер переносицу.
– Я знал, что она хочет с тобой поговорить, но не думал, что прямо так...
– А как ты думал? – Ольга грохнула чашку на стол сильнее, чем собиралась. – Намеками? «Оленька, ты бы нам денежек подкинула, а то совсем туго»?
– Перестань, – он поморщился. – Сама знаешь, отец на пенсии, мама еле концы с концами сводит. А тут еще я без работы...
– Так при чем тут я? Почему я должна отдавать деньги за свадьбу, которую они сами хотели? Я тебе говорила: давай просто распишемся, потом накопим, сделаем праздник. Но нет, твоя мама настояла: «Как это без гулянки? Что люди скажут?»
Дима опустил голову, разглядывая свои руки.
– Оль, они правда в долги влезли тогда.
– И что? Это было их решение! – воскликнула Ольга. – Я не просила!
– Но мы же согласились.
– Мы согласились на праздник, а не на кредит с процентами!
Чайник щелкнул, выключаясь. Ольга заварила чай, поставила перед Димой чашку. Села напротив, обхватив свою ладонями, будто грея замерзшие пальцы.
– Дим, скажи честно, ты пришел только из-за денег? Мама послала?
Он долго молчал, потом покачал головой:
– Нет. Не только. Я... соскучился.
Ольга усмехнулась, но без радости:
– Соскучился? А как же Вероника? Уже наскучила?
Дима вскинул на нее удивленный взгляд:
– Откуда ты знаешь?
– Мир тесен. Вы в кафе сидели, где моя коллега обедала.
Он вздохнул, потер лицо ладонями.
– Оль, это была ошибка. Мы с ней... это не серьезно.
– Знаешь, – Ольга посмотрела ему прямо в глаза, – мне все равно. Правда. Я так устала от всего этого. От твоей мамы, от твоих измен, от вечных проблем с деньгами. Мне тридцать один, Дима. Я хочу нормальной жизни. Без этого вот всего.
– Но мы же семья.
– Семья? – она горько рассмеялась. – Ты изменяешь, твоя мать требует деньги, как будто я какая-то мошенница, а не невестка. Какая же это семья?
Дима опустил глаза, покрутил чашку на столе.
– Я думал, мы можем начать сначала.
– Зачем? Чтобы через месяц ты снова нашел какую-нибудь Веронику?
– Я изменился, – сказал он тихо, но уверенно. – Правда. Эта ситуация... она заставила меня многое понять.
Ольга покачала головой:
– Дим, я не верю. Извини.
Они сидели молча. За окном стемнело, на кухне было светло от одинокой лампочки под потолком. Она отбрасывала резкие тени, подчеркивая морщинки у глаз Димы, которых не было год назад, когда они женились.
– Знаешь, что самое обидное? – вдруг сказала Ольга. – Я правда хотела семью. Детей. Дом, где тепло и хорошо.
– Я тоже хотел, – отозвался Дима.
– Но не получилось.
Он кивнул, соглашаясь.
– Может, мы слишком торопились?
– Может, – она пожала плечами. – Или просто не подходим друг другу.
Дима встал, подошел к окну, посмотрел на ночной город.
– Я сказал маме, что не будешь ты ничего возвращать. И что это глупость – требовать деньги за свадьбу.
Ольга удивленно посмотрела на его спину:
– Правда сказал?
– Правда, – он обернулся. – Она, конечно, обиделась. Сказала, что я предатель и выбираю чужого человека вместо родной матери.
– И что ты ответил?
– Что ты не чужой человек. Что ты моя жена.
Ольга вздохнула:
– Уже не жена, Дим. Мы же подали на развод.
– Пока не развелись, – он слабо улыбнулся. – Слушай, я... я правда хочу все исправить. Не из-за денег, не из-за мамы. Из-за нас.
Ольга смотрела на него долго, изучающе. Видела темные круги под глазами, нервное подергивание пальцев, напряженную линию плеч. Измученный, потерянный человек.
– Дим, а помнишь, как мы познакомились? – вдруг спросила она.
Он удивленно моргнул:
– Конечно. В автобусе. Ты стояла с тяжелыми сумками, а я уступил место.
– А помнишь, что было в сумках?
Дима нахмурился, вспоминая:
– Книги, кажется? Ты из библиотеки шла.
– Да, – она кивнула. – Целая стопка книг по психологии. Я тогда на курсы ходила.
– И что?
– Ничего. Просто подумала: вот я изучала психологию, отношения, а все равно не смогла построить свои собственные.
Дима подошел, осторожно взял ее за руку:
– Может, попробуем еще раз? Только теперь уже с опытом. Знаешь, как в тех твоих книжках – работа над ошибками.
Ольга смотрела на их сцепленные руки. Его – широкие, с обкусанными заусенцами. Ее – тонкие, с облупившимся лаком на ногтях.
– Я не знаю, Дим, – честно сказала она. – Не знаю, есть ли смысл.
– Давай просто не будем торопиться с разводом? Походим к тому психологу, про которого ты говорила. Попробуем... ну, как это называется...
– Семейная терапия?
– Да, – он кивнул. – Попробуем. А там видно будет.
Ольга медленно высвободила руку.
– Хорошо, – сказала она после паузы. – Давай попробуем. Но при одном условии.
– Каком?
– Твоя мама больше не лезет в наши отношения. Никаких разговоров о деньгах, никаких советов, как мне быть хорошей женой.
Дима помолчал, потом решительно кивнул:
– Согласен. Я с ней поговорю. Серьезно поговорю.
Они допили чай в тишине. Когда Дима уходил, уже за дверью, он вдруг обернулся:
– Знаешь, мама ведь и правда думала, что ты меня бросила. Я... я ей не сказал про Веронику.
– Я догадалась, – ответила Ольга.
– Мне стыдно, – признался он.
– И правильно, – она слабо улыбнулась. – Должно быть стыдно.
Дима кивнул и ушел. А Ольга долго стояла у двери, думая о том, что дала ему еще один шанс. И себе тоже.
Через неделю Ольга снова сидела на кухне у свекрови. Только теперь рядом был и Дима. Он настоял на этой встрече – «расставить все точки над i», как он выразился.
– Я не понимаю, зачем было приходить втроем, – недовольно говорила Наталья Сергеевна, расставляя чашки. – Мы бы с Олей сами разобрались.
– Мама, – твердо сказал Дима, – мы семья. И разбираться будем вместе.
– Какая же вы семья? Вы разводитесь!
– Мы решили повременить с разводом, – ответила Ольга. – Попробовать наладить отношения.
Наталья Сергеевна подозрительно посмотрела на невестку, потом на сына.
– И чья это идея?
– Моя, – Дима положил руку на плечо Ольги. – Мама, я должен сказать тебе правду. Ольга меня не бросала. Это я ушел. И не просто так.
Ольга напряглась. Она не ожидала, что Дима решится признаться матери.
– Ты о чем? – свекровь села напротив них, нахмурившись.
– Я встречался с другой женщиной, мама. Потому и ушел от Оли.
В кухне повисла тяжелая тишина. Наталья Сергеевна ошеломленно смотрела на сына.
– Ты... что?
– Я изменял Оле, – повторил Дима. – А потом струсил и сбежал. И тебе наврал, что это она меня выгнала.
Свекровь перевела взгляд на Ольгу, потом снова на сына. Ее лицо медленно меняло выражение – от шока к замешательству, от замешательства к гневу.
– И ты молчала? – обратилась она к Ольге. – Позволила мне думать о тебе... такое?
– А что я должна была сделать? – тихо спросила Ольга. – Прийти к вам и сказать: «Наталья Сергеевна, ваш сын – изменник»? Вы бы поверили?
Свекровь поджала губы, отвела глаза.
– Мама, – продолжил Дима, – я пришел сюда не только за этим. Я хочу, чтобы ты знала: мы с Олей пытаемся все исправить. Ходим к психологу. И я прошу тебя – не вмешивайся. Не требуй с нее денег за свадьбу. Не критикуй. Просто... дай нам шанс.
Наталья Сергеевна долго молчала, разглядывая скатерть перед собой. Потом вздохнула:
– Никогда не думала, что ты можешь так поступить, Дима. Отец воспитывал тебя другим человеком.
– Я знаю, мам. Мне стыдно.
– И правильно, – она поднялась, подошла к плите, повернулась к ним спиной. – Про деньги... это я погорячилась, конечно. Просто обидно было – думала, Оля тебя бросила, а мы на нее столько потратили.
– Это был подарок, мама. Подарки не возвращают.
Она кивнула, не оборачиваясь:
– Я знаю. Просто... я испугалась, что останешься один. Что все зря было.
Ольга смотрела на сгорбленную спину свекрови и неожиданно для себя почувствовала жалость. Пожилая женщина, которая всю жизнь тряслась над сыном, боялась за него. И вот теперь он предал ее доверие.
– Наталья Сергеевна, – мягко сказала Ольга, – мы постараемся все наладить. Правда. Я не знаю, получится ли, но мы будем стараться.
Свекровь обернулась, в глазах блестели слезы:
– Вы оба такие молодые еще. У вас всё впереди. Не наделайте глупостей.
Дима поднялся, подошел к матери, обнял ее за плечи:
– Не наделаем, мам. Обещаю.
Когда они уходили, Наталья Сергеевна вдруг схватила Ольгу за руку:
– Прости меня, дочка. Я не должна была...
– Все хорошо, – Ольга сжала ее руку в ответ. – Давайте начнем с чистого листа.
На улице Дима взял Ольгу за руку. Они шли молча по осеннему парку, и впервые за долгое время Ольга чувствовала что-то похожее на надежду.
– Спасибо, – вдруг сказала она.
– За что? – удивился Дима.
– За то, что сказал матери правду. Это было... смело.
Он усмехнулся:
– Просто настал момент повзрослеть. Психолог говорила – нельзя строить отношения на лжи. Вот я и начал с правды.
Ольга улыбнулась:
– Хорошее начало.
Они шли дальше, и с каждым шагом прошлое оставалось позади. Впереди была неизвестность – пугающая и манящая одновременно. Но они шли вместе, и это уже было чем-то.