Такое страшное слово - эвакуация. Людям приходится оставлять свое жилье, брать минимум вещей и ехать за тысячи километров в неизвестность. Для принимающей стороны, эвакуация так же была не в радость.
Игорь Владимирович Казанцев, в своей повести «Талый ключ», описал разгрузку состава в поселке Красногвардейском Зайковского района Свердловской области.
«Осень стояла дождливая. Ранний снег растаял, и пошел дождь. Да и дождь — не дождь, а какой-то бус водяной. Он не падал будто, а стоял в воздухе, все пропитывая влагой. Земля стала вязкой и липкой. Грязюка на улицах сделалась непролазной, только по дощатым тротуарам и можно было ходить.
В поселок в это время стали приезжать эвакуированные. Чаще всего прибывали они в товарных вагонах, на поезде, который ходил без расписания и назывался почему-то «пятьсот веселый». И совсем он был не веселый, а скорее грустный. Люди приезжали худые, измученные. Узлы и чемоданы они выбрасывали прямо в грязь возле вагонов. Вылезали и стояли у своего скарба унылые и нахохленные, как воробьи в стужу.
Дежурный из поселкового Совета раздавал приехавшим адреса домов, где они будут жить. А то и так бывало: наши заводские подходили, выбирали себе семью, складывали вещи на тачку или тележку и везли домой».
Это, конечно, художественный вымысел, с большой долей правды.
Как шло распределение, вообще не ясно. По каким критериям? Принимающая сторона вообще была не готова к приему такого количества новых граждан. Нет сведений куда селили приезжих. Партийные и советские работники брали к себе семьи, брали к себе рабочие, имеющие «пятистенок». Куда располагали остальных?
Читаем того же Казанцева.
«Дед наш тоже вернулся как-то из поселкового Совета озабоченный, говорит маме: К нам, Нюра, фатерантов разнарядили на жилье. Че делать-то будем?
Дом у нас большой: три комнаты и кухня. Жили мы вчетвером: дедушка, мама да мы с сестренкой Идкой. Сейчас в малухе жила только одна тетка Дуня.
Встретим не хуже людей, - ответила мама».
Дом действительно большой. А «малуха», это еще один дом, в одном дворе, как правило однокомнатный, с кухней, в нем либо старики доживали, либо молодожены жили, когда своим не обзавелись. Началось разукрупнение домовых хозяйств. Это, конечно, не радовало жителей поселка, окрестных сел и деревень.
Если пришел эшелон ночью? Куда расселять? Предположим, что использовалось здание вокзала, в первую очередь. Но, оно не большое. Наверное, пристанционные дома. А возможно, бараки ряда предприятий рядом со ст. Талый ключ.
В Зайковском районе, с егоршинского направления, было 3 станции, где составы могли остановиться «на долго»: Талый ключ (п. Красногвардейский), Молоково (рядом с одноименной деревней), Худяково (с. Зайково). Они, вероятно и стали центрами распределения эвакуированных. А дальше пешком.
По воспоминаниям Г.М. Уйминой (Гашковой) 1939 и 1940 годы были урожайными, и некоторые заботливые колхозники часть его сохранили (это впоследствии спасло многим жизни). А вот лето и осень 1941-го были дождливыми, картошка сгнила на корню, сено толком собрать не успели, Ф.А. Бороздина подтверждала это. Летом 1942-го пришлось есть лебеду.
Эвакуированным пришлось хуже всех. В советские годы об этом не писали, но документы сохранились.
Из решения Исполкома Егоршинского районного Совета депутатов трудящихся от 12 августа 1941 года.
«Исполком райсовета отмечает, что некоторые председатели сельских советов и колхозов к приему семей эвакуированных отнеслись формально. Председатель колхоза им. Куйбышева, им. Окт. Революции, им. Декабристов несмотря на неблагоприятную погоду представили подводы за семьями, не имея ни каких покрывал, а в качестве ездовых послали несовершеннолетних.
Квартиры для эвакуированных в этих колхозах оказались не подготовленными. Председатели советов – Сарафаново тов. Фоминых, Шогриш тов. Акишев, Мостовая тов. Свалов не выполнили указание Исполкома Райсовета о быстрейшей подготовке домов и пустили всю эту работу на самотек полного отсутствия контроля приему этих семей.
До этого времени ряд принятых семей не обеспечены работой в колхозах и люди не зарабатывают себе продовольствия на зимнее время».
Несмотря на это решение во многих населенных пунктах ситуация улучшалась очень медленно, это видно из подобного же решения от 3 ноября 1941 года.
«Исполком Райсовета отмечает, что не смотря на неоднократные указания Исполкома Райсовета и решения Исполкома Райсовета от 12/VIII– 1941 г. до сих пор в ряде сельсоветов и колхозов продолжается пренебрежительное отношение к семьям эвакуируемых (Трифоновский, Покровский, Липинский, Мироновский сельсоветы).
Проверкой на месте в ряде колхозов установлено, что до сих пор отдельные хозяйства не имеют топчанов, вместе с детями спят на полу, нет умывальников, не обеспечены дровами и освещением, квартиры к зиме не подготовлены.
Председатели сельсоветов и депутаты Советов проходят мимо фактов когда многие колхозники вздувают цены на продукты питания и не ведут борьбы со спекуляционными ценами в деревне, а отдельные председатели колхозов – им. ОГПУ и др. колхозные продукты продают по ценам выше рыночных».
Соответственно эвакуированные люди шли и жаловались на свое бедственное положенные, и получали единовременную финансовую помощь, размер которой определялся индивидуально.
Следующий документ датирован 25 ноября 1941 года, и в нем более подробно описана сложившаяся ситуация на селе.
«До сих пор сельские советы и правления колхозов не обеспечивают эвакуированные семьи своевременно дровами, сельхозпродуктов семьям эвакуированных, большинство колхозов не продают, в сельской местности отдельные эвакуированные (в Покровске, Трифоновой, Липино и др.) не могут купить для детей молока, а сельсоветы и колхозы в этом помощи эвакуированным не оказывают.
Райпотребсоюз до сих пор не организовал должного контроля за правильной продажей товаров отпускаемых для продажи эвакуированным, как результат в отдельных Сельпо Покровском, Трифоновском и др. сельсоветы не ведут требуемой борьбы со спекуляцией, в результате чего цены на с/хоз. продукты продолжают повышаться и отдельные эвакуированные не могут купить для себя продуктов».
Многие эвакуированные не имели теплой одежды и обуви, и по тому попросту не могли выходить на работу в колхозах, а председатели не всегда обеспечивали таких людей рабочим местом в теплом помещении.
Продолжение следует.
Подписывайтесь на канал. Комментируйте. Жмите важную кнопку "Поддержать".
Использование материалов, только, с разрешения автора!
