Сегодня слова «девушка» и «девка» кажутся нам если не синонимами, то однокоренными вариантами с разной эмоциональной окраской. Однако в дореволюционной России между ними пролегала настоящая социальная пропасть, которая четко определяла происхождение, статус и даже судьбу женщины. В высшем обществе к незамужней особе строго полагалось обращаться «девушка». Это было не просто слово, а своего рода титул, указывающий на принадлежность к дворянскому или купеческому сословию. Переход девочки в статус «девушки» был важным ритуалом. Как отмечает этнограф Изабелла Шингина, когда юная барышня «округлялась» и вступала в пору зрелости, это событие отмечали с размахом. На Пасху или Вознесение ее наряжали в новое, соответствующее возрасту платье и «выводили в свет» — будь то праздничное шествие в центральных губерниях, смотр невест на церковной площади на юге или катание в открытой карете на Рязанщине. Это был сигнал для общества: в семье подрастает невеста, и она открыта для сватовства. Звучащее н