Пятилетнего Андрюшу увезли в больницу и подняли на верхний этаж. Мать не пустили, и она сидела внизу на одном из облезлых деревянных стульев и вздрагивала от каждого стука.
С трудом соображая, позвонила мужу: «Андрюша в опасности. Еле жива. Тяжело».
Муж спокойно ответил: «Он в меня и в деда. А мы железные. Не пори горячку. Все хорошо. Мы с мамой на даче, собираем грибы. Поезжай домой, не мешай врачам, они свое дело знают».
Как тяжело в мрачном коридоре, тусклом и ко всему равнодушном.
Вышла на больничное крыльцо: «Мама, Андрюше плохо. Я по лицам врачей поняла. Плохо, мама».
И заплакала.
Мама быстро ответила: «Вот что скажу. Плохое притягивает плохое. Выброси из головы, думай о хорошем. Верь в хорошее. Свет к свету. А мучения ни к чему хорошему не приведут. Возьми себя в руки».
Душно в коридоре. Дежурная сказала, чтобы она успокоилась: «Вот что, мамочка, без истерик! Не мешайте работать».
Сестра, только сестра! Никто больше: «Лена, Андрюше плохо. Врачи не говорят, что с ним. Без сознания Андрюша»!
Сестра ласково сказала: «Такое у детей бывает. Это называется болезнью роста. Поверь мне. Будешь плакать, себе хуже сделаешь».
Мать ушла в самый конец коридора, где особенно темно. Здание довоенное, никто не ремонтировал.
Сняла нательный крестик, озираясь, встала на колени, к губам крестик поднесла. И было все равно, видят ее или нет: «Ты всесильный, я знаю, я верю. Ты сам боль испытал. Знаешь, что такое боль. И Твоя Мать плакала, как плачу я. Руку протяни, утешь меня. Кроме Тебя, никого, я и моя боль. Милосердия хочу, Твоей любви хочу. Помоги, Родной. Только Ты, Ты только».
И замерла.
Открылась дверь, светлая фигура. Это врач. Увидел мать, подошел, руку протянул: «Встаньте. Выдохните, ваш ребенок будет здоров. Это я вам говорю. Встаньте же».
Опираясь на руку, в которой добро, встала: «Говорить не могу. Благодарствую. Можно здесь ночую, на стульях»?
Улыбнулся пожилой доктор: «Домой. И только домой. Успокойтесь, все хорошо. Завтра позвоните». И подал визитную карточку.
Утром муж, сестра и мать говорили, что были правы. Надо их слушать, а не дергаться, как ненормальная.
И никто не понимал, что настоящая правота выше их всех. Она в материнской молитве, в материнской любви, в Том, Кто не бросит, не отвернется.