Старый дом стоял на самом краю деревни, будто выброшенный волной на берег. Его крыша просела, как у старика спина, окна смотрели мутными, пустыми глазницами. Местные говорили, что место нечистое, что земля там помнит кровь. Никто в нем давно не жил, и лучше было обходить его стороной.
Но молодежь, оно ж такое: чем страшнее – тем интереснее. Вот и мы, четверо дураков, решили ночью в тот дом залезть. Типа, проверить, правда ли все эти байки.
Первым полез Колян – самый смелый, или, скорее, самый безбашенный. За ним я, потом Светка и замыкал процессию Димка – трусоватый очкарик, которого силой затащили.
Внутри было темно и сыро. Пахло плесенью и пылью, такой густой, что аж в горле першило. Скрипело всё под ногами, как будто дом не рад был гостям. Колян зажег фонарик, и узкий луч света выхватил из темноты покосившуюся мебель, ободранные обои и паутину, свисающую с потолка, как зловещие кружева.
Мы пошли дальше, по длинному коридору. Тишина стояла такая, что в ушах звенело. И вдруг – ШШШШ! Звук, как будто кто-то шепчет. Димка чуть в штаны не наложил.
"Показалось," – буркнул Колян, но голос у него дрогнул.
Мы заглянули в первую комнату – гостиная. Старый камин, кресла, покрытые пылью, на стене – портрет какой-то женщины с холодным, пронзительным взглядом. Светка сказала, что ей не по себе, и предложила уйти. Мы согласились, но Колян решил проверить второй этаж. Он полез вверх, и мы за ним, хоть и нехотя.
Наверху было еще страшнее. Комнаты были маленькие, со скошенными потолками. В одной валялась сломанная кукла, в другой – старые, пожелтевшие газеты. И снова этот шепот! Только теперь он был громче, настойчивее.
В самой дальней комнате мы увидели его. Он сидел в кресле-качалке, спиной к нам. Просто сидел, неподвижно. Колян посветил на него фонариком.
Мы замерли.
Он был старый, худой, с длинными седыми волосами. Лица не было видно из-за тени. Но мы чувствовали его взгляд. Он пронзал нас насквозь.
И вдруг он заговорил. Голос был хриплый, слабый, но полный злобы.
"Уходите," – прошипел он. – "Это мой дом."
Мы рванули оттуда, как ошпаренные. Димка вообще летел, не разбирая дороги. Выскочили из дома и бежали без оглядки, пока не оказались на другом конце деревни.
Больше в тот дом никто из нас не ходил. Но иногда, когда я прохожу мимо того места, мне кажется, что слышу шепот. И вижу, как в окне второго этажа, в кресле-качалке, покачивается таинственная фигура. Старый, худой, злой. Охраняющий свой дом.