Елена долго смотрела на разбитую тарелку у своих ног. Осколки отражали свет люстры, и в каждом блестящем кусочке она видела своё лицо — растерянное, усталое. Алла Сергеевна сидела напротив, и её пальцы — холёные, с безупречным маникюром — барабанили по столу.
— Ну что, дорогая? Готова к маленькому испытанию?
Елена подняла глаза. В голосе будущей свекрови звучала та особая интонация, которую та приберегала для разговоров с продавцами в дешёвых магазинах.
— Какому испытанию?
— О, не притворяйся. Дмитрий тебе не сказал?
А Дмитрий действительно не сказал. Позвонил за час до этого, голос дрожал от волнения:
— Лена, ты должна поехать к маме. Прямо сейчас.
— Что случилось?
— Ничего не случилось. Просто... она хочет с тобой поговорить. О свадьбе.
Елена лежала в ванне, и вода была такой горячей, что пальцы сморщились. За окном моросил мелкий ноябрьский дождь, и капли стекали по стеклу неровными дорожками.
— Дим, я устала. Можно завтра?
— Нет, не можно. Лена, пожалуйста. Это важно.
В его голосе была та нотка, которую она научилась распознавать за три года отношений. Нотка человека, который просит о чём-то, заранее зная, что ему откажут, и уже готового к этому отказу.
— Хорошо. Еду.
Квартира Аллы Сергеевны пахла кофе и дорогими духами. На стенах висели фотографии — Дмитрий в школьной форме, Дмитрий с дипломом, Дмитрий на каких-то корпоративах. Елены на фотографиях не было. Даже тех, где они вместе.
— Садись, — Алла Сергеевна указала на стул. Не на диван, где было бы уютно. На жёсткий кухонный стул. — Чай будешь?
— Спасибо.
Алла Сергеевна налила чай в две чашки. Себе — в тонкую фарфоровую, с золотой каёмкой. Елене — в обычную, белую. Мелочь, которую можно было бы не заметить. Но Елена заметила.
— Понимаешь, дорогая, — начала Алла Сергеевна, размешивая сахар маленькой ложечкой, — я долго думала, подходишь ли ты моему сыну.
Елена отпила чай. Он был горьким.
— И к какому выводу пришли?
— Пока ни к какому. Видишь ли, я из той эпохи, когда жёны умели... как бы это сказать... служить семье. А вы, современные девушки, привыкли, что вам всё подают на блюдечке.
Елена поставила чашку. Она стукнулась о блюдце с тихим звоном.
— Что конкретно вы имеете в виду?
— Завтра ко мне придут мои подруги. Семь человек. Нужно будет их принять, накормить, развлечь. Дмитрий сказал, что ты поможешь.
— Конечно помогу. А что нужно сделать?
Алла Сергеевна улыбнулась. Улыбка была холодной, как лёд в морозильнике.
— Всё.
Домой Елена добиралась в переполненном автобусе. За окном плыли жёлтые пятна фонарей, и в стекле отражались чужие лица — усталые, отрешённые. Дмитрий не брал трубку. После пятого гудка Елена отключилась и сунула телефон в карман.
Катя сидела на кухне, макала печенье в чай и что-то яростно печатала в телефоне. Розовая чёлка падала на глаза.
— Откуда такая кислая? — спросила Катя, не отрываясь от телефона.
— Ездила к Алле Сергеевне.
— А, к мамочке Димочки. И что она хотела?
Елена прошла на кухню, открыла холодильник, посмотрела на его содержимое и закрыла обратно. Есть не хотелось.
— Проверить, подхожу ли я на роль невестки.
Катя оторвалась от экрана:
— Серьёзно? А ты что ей сказала?
— Что подхожу.
— Врёшь.
— Не вру. Завтра иду к ней в прислуги.
На следующий день Елена пришла к Алле Сергеевне в восемь утра. Та встретила её в шёлковом халате и с папильотками на голове.
— Отлично. Вот список продуктов, — она протянула исписанный мелким почерком листок. — Всё нужно купить до обеда.
Елена взяла список. Сорок семь пунктов. Красная икра, устрицы, мраморная говядина, трюфели...
— Алла Сергеевна, это очень дорого.
— Дорого? А ты думаешь, замуж за моего сына можно выйти дёшево?
— Но у меня нет таких денег.
Алла Сергеевна подошла ближе. От неё пахло ночным кремом и чем-то кислым — недовольством, может быть.
— Тогда возьми кредит. Или попроси у родителей. Или найди другого жениха. Выбирай.
В магазине Елена стояла перед витриной с деликатесами и считала деньги. На карточке было двенадцать тысяч — зарплата за полмесяца. Список обойдётся в пятнадцать, не меньше.
Она набрала номер Дмитрия.
— Дим, мне нужна помощь.
— Лена, я на совещании. Что случилось?
— Твоя мама дала мне список продуктов на пятнадцать тысяч. У меня столько нет.
— Слушай, разберёмся вечером, хорошо? Я не могу говорить.
Гудки. Елена убрала телефон и взяла тележку.
В отделе морепродуктов работала девушка лет двадцати пяти, с усталыми глазами и дрожащими руками.
— Устрицы свежие? — спросила Елена.
— Свежие. Правда, недешёвые. Особый случай?
— Можно сказать и так.
— Свадьба?
— До свадьбы ещё дожить надо, — Елена попыталась улыбнуться, но получилось кривовато.
Девушка внимательно посмотрела на неё:
— Слушай, а не пошли бы они все... знаешь куда?
— К сожалению, пока не могу себе этого позволить.
— А зря. Я тоже когда-то покупала продукты для чужих праздников на свои деньги. Знаешь, чем закончилось?
— Чем?
— Разводом. Через два года после свадьбы.
Елена вернулась к Алле Сергеевне в час дня, таща четыре тяжёлых пакета. Руки горели, спина ныла. На лестничной площадке она остановилась перевести дух, и тут открылась дверь.
— Что так долго? — Алла Сергеевна окинула пакеты оценивающим взглядом. — Неси на кухню.
Елена выложила продукты на стол. Алла Сергеевна проверяла каждую покупку, как таможенник на границе.
— Это что за икра? Я просила "Царскую", а ты принесла "Русскую". И сыр не тот — где "Пармиджано"?
— Алла Сергеевна, этого сыра не было...
— Не было? Значит, надо было ехать в другой магазин.
— Но вы же сказали — всё купить до обеда.
— Я сказала — купить то, что написано в списке. А ты принесла не то. Будь добра, съезди ещё раз.
Елена посмотрела на часы. Два часа дня. Гости должны прийти в шесть.
— А деньги?
Алла Сергеевна удивилась — искренне, как ребёнок, которого спросили, почему трава зелёная:
— Какие деньги? Ты же ошиблась, не я. Свои ошибки исправляют за свой счёт.
Во второй магазин Елена ехала в автобусе, и слёзы сами катились по щекам. Старушка, напротив, участливо спросила:
— Девушка, что случилось?
— Ничего. Просто готовлюсь к свадьбе.
— И плачешь?
— А вы не плакали перед свадьбой?
Старушка помолчала:
— Плакала. Но не от радости. И знаешь что? Надо было слушать слёзы. Они редко обманывают.
К пяти вечера продукты наконец соответствовали требованиям. Елена стояла на кухне Аллы Сергеевны и чистила креветки. Пальцы распухли от холодной воды, под ногтями забилась грязь.
— Быстрее, — подгоняла Алла Сергеевна. — Гости придут в семь.
— А Дмитрий будет?
— Конечно будет. Он хозяин дома.
Хозяин дома. А кто тогда она?
В шесть тридцать всё было готово. На столе красовались изысканные закуски, от которых шёл ароматный пар. Елена вытерла руки полотенцем и посмотрела на своё отражение в окне. Растрёпанные волосы, усталое лицо, пятно от соуса на кофте.
— Ну что, любуешься? — Алла Сергеевна подошла сзади. — Теперь переодевайся.
Она протянула чёрный пакет.
— Что это?
— Форма. Наденешь её — и будешь обслуживать гостей.
Елена заглянула в пакет. Чёрная юбка до колен, белая блузка, чёрный фартук. Форма горничной из дорогого отеля.
— Алла Сергеевна, я не буду это надевать.
— Будешь. Потому что альтернатива — дверь. И никакой свадьбы.
В этот момент в квартиру вошёл Дмитрий. Он выглядел усталым, но довольным — наверное, удачно закончил проект.
— Привет, дорогие мои! — Он поцеловал мать в щёку, потом обнял Елену. — Как дела с подготовкой?
Елена показала ему пакет с формой:
— Твоя мать хочет, чтобы я надела это.
Дмитрий посмотрел на содержимое пакета и пожал плечами:
— И что? Выглядит стильно.
— Дим, это форма прислуги.
— Не прислуги, а помощницы. Большая разность.
— Какая разность?
Дмитрий неловко засмеялся:
— Лена, ну не устраивай сцен. Наденешь на пару часов — и всё. Ради мамы.
Елена долго смотрела на него. На его растерянное лицо, на руки, которые нервно теребили галстук, на глаза, которые смотрели куда угодно, только не на неё.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Надену.
В дверь позвонили ровно в семь. Зоя Ивановна втиснулась в прихожую первой — массивная, в пахнущей нафталином шубе, громко жалуясь на лифт. Следом протиснулись остальные: Галина Петровна с тортом в коробке, Людмила Васильевна, отряхивающая снег с воротника, худенькая Тамара Алексеевна в очках, Римма Сергеевна с букетом и Валентина Борисовна, которая сразу принялась оценивающе разглядывать обстановку. Елена помогала снимать пальто и ловила на себе любопытные взгляды.
Елена встречала гостей в форме горничной. Открывала дверь, принимала пальто, провожала в гостиную. Алла Сергеевна представляла её небрежно:
— Это невестка моего Дмитрия. Помогает по хозяйству.
— А, понятно, — кивала Зоя Ивановна. — Приучаете к семейным обязанностям?
— Именно, — довольно улыбалась Алла Сергеевна.
Следующие два часа Елена подавала блюда, убирала посуду, разливала вино и выполняла прихоти гостей. Дмитрий сидел во главе стола, рассказывал анекдоты и не обращал на неё внимания. Только когда нужно было что-то принести или убрать, он небрежно махал рукой:
— Лена, принеси ещё хлеба.
— Лена, у тёти Гали бокал пустой.
— Лена, вынеси грязные тарелки.
В какой-то момент Елена стояла на кухне, сжимала в руках очередную стопку тарелок и чувствовала, как что-то ломается внутри. Не сердце — оно разбилось бы с треском. Что-то другое — тихо, как тонкая ветка под тяжестью снега.
Зазвонил телефон. Катя.
— Ну что, как твоё служение?
— Нормально, — Елена говорила тихо, чтобы не услышали в гостиной.
— Врёшь. Слышу по голосу. Что они с тобой делают?
— Ничего особенного. Просто я сегодня поняла, кто я для них.
— Кто?
— Никто. Удобная вещь. Купила продукты на свои деньги, готовила пять часов, таскаю тарелки в форме горничной. А Дима сидит как барин и даже не смотрит в мою сторону.
— Лена, уезжай оттуда. Прямо сейчас.
— Не могу. До свадьбы осталось пять дней.
— Лена, послушай меня внимательно. Если ты не уедешь сейчас, то не уедешь никогда. Потому что после свадьбы будет поздно.
Елена закрыла глаза. В гостиной раздавался смех, звон бокалов, голос Дмитрия, рассказывающего очередную историю. Жизнь продолжалась. Но без неё.
— Знаешь что? Ты права.
Когда гости наконец разошлись, расхваливая угощение и "такую воспитанную помощницу", Елена стояла в гостиной и смотрела на гору грязной посуды. Алла Сергеевна довольно потирала руки:
— Ну что, дорогая, экзамен сдала. Теперь я знаю — ты подойдёшь моему сыну.
Дмитрий обнял Елену и чмокнул в щёку:
— Молодец! Мама довольна, гости в восторге. Теперь можешь идти домой, а завтра приходи — посуду помоешь.
Елена медленно сняла фартук. Потом блузку. Осталась в своей футболке, в которой приехала утром.
— Нет.
— Что нет? — не понял Дмитрий.
— Посуду мыть не буду. И вообще больше не приду.
— Елена, — начала Алла Сергеевна, — что за капризы?
— Это не капризы.
Елена подошла к столу, взяла со стола кувшин с остатками компота.
— Это благодарность.
— За что? — удивился Дмитрий.
— За урок. За то, что вы показали мне, кто я для вас. За то, что открыли глаза.
Елена подняла кувшин над головой Аллы Сергеевны.
— Лена, что ты делаешь? — испугался Дмитрий.
— То, что должна была сделать ещё утром.
Компот обрушился на безупречную причёску свекрови. Алла Сергеевна заверещала, попыталась встать и поскользнулась на мокром паркете.
Дмитрий бросился к Елене, но та уже схватила со стола торт. Крем и бисквит размазались по его лицу.
— Это за то, что ты предатель, — спокойно сказала Елена.
Её кулак попал точно в нос. Хруст, кровь.
— А это за то, что ты трус.
— Остановись! Ты сошла с ума!
— Наоборот, — Елена надевала куртку. — Я впервые за сегодняшний день в здравом уме.
Она взяла со стола несколько контейнеров с едой.
— Это моя зарплата за день работы.
— Ты пожалеешь об этом! — кричала Алла Сергеевна, вытирая лицо полотенцем.
— Нет, — ответила Елена, открывая дверь. — Пожалею я только об одном — что не сделала этого раньше.
На улице её ждала Катя с двумя подругами — Машей и Аней. Девчонки курили у подъезда и хихикали над чем-то в телефоне.
— Ну что, показала характер? — спросила Катя, увидев сестру.
— Показала. Свадьбы не будет.
— Слава богу! А то я уже боялась, что придётся тебя спасать из семейного рабства.
К ним подошёл парень лет тридцати, с букетом цветов в руках. Елена его не узнала.
— Простите, вы Елена?
— Да.
— Меня зовут Игорь. Я работаю с Катей. Она рассказала, что у вас сегодня... ну, важный день. Подумал, может быть...
Он протянул цветы. Букет был простой — хризантемы и розы, не дорогой, но красивый.
— Игорь, — засмеялась Елена, — я буквально полчаса назад избила своего бывшего жениха тортом. Может, дадите мне хотя бы ночь прийти в себя?
— Конечно. Но завтра я позвоню. Можно?
— Посмотрим, — подмигнула Елена.
Она сняла обручальное кольцо и протянула Кате:
— Продай. Купим на эти деньги что-нибудь красивое. Или съедим в хорошем ресторане.
— А что скажешь Диме, когда он потребует кольцо?
— Скажу, что это плата за курс самоуважения. Дорогой курс, но эффективный.
Через неделю пришло сообщение от Дмитрия: "Лена, мама согласна всё забыть. Вернись, пожалуйста. Я понимаю, что вёл себя неправильно. Всё изменится."
Елена показала сообщение Игорю. Они сидели в кафе после третьего свидания, и он рассказывал смешные истории про своих коллег.
— Что ответишь?
— Уже ответила.
На экране телефона было написано: "Дима, ничего не изменится. Ты позволил превратить меня в прислугу. А я позволила. Больше никому из нас не позволю."
Игорь кивнул:
— Правильно.
— А ты бы не позволил?
— Мне? — Игорь задумался. — Знаешь, я бы просто не стал встречаться с девушкой, которую не уважаю. А если встречаюсь — значит, уважаю. Всё просто.
Елена улыбнулась. Да, всё действительно было просто. Просто она забыла об этом на три года. Но теперь вспомнила. И забывать больше не собиралась.
А как бы поступили вы на месте Елены? Стоило ли ей терпеть "испытания" свекрови ради будущего брака, или она правильно сделала, что защитила своё достоинство?
Поставьте лайк, если история зацепила, подпишитесь на канал для новых увлекательных рассказов, и обязательно поделитесь в комментариях — сталкивались ли вы с похожими семейными "проверками" и как выходили из таких ситуаций?