В окне старого деревянного дома, что стоит на пересечении Рыбацкой улицы и улицы Ленина в маленьком провинциальном городке, сидит девочка лет шести. У неё русые подстриженные «под горшок» волосы и грустные серые глаза. Каждый вечер она забирается на подоконник и ждёт, когда дедушка придёт с работы. Милаша, так зовёт её дедушка, когда бывает трезв, а трезв он бывает примерно две недели в месяц, в свои шесть лет уже умеет подметать пол, выносить мусор и даже включать газовою плиту, что бы вскипятить чайник и сделать дедушке чай. Именно с этой целью Милаша и забирается на подоконник, что бы, увидев как в начале улицы бодрым шагом шагает дедушка, тут же спрыгнуть на пол и опрометью броситься включать чайник, раскладывать на столе хлеб, нарезанную ещё вчера колбасу и выкладывать в стеклянную вазочку прошлогоднее варенье, которым угостила Милашу соседка. Но часто случалось, что вместо бодрого шага, дедушка ступал нетвёрдо, слегка пошатываясь, тогда следовало Милаше спуститься с подоконника, обуться и накинув старенький плащик выйти на улицу и через палисадник спуститься к пруду. Там можно долго прогуливаться по берегу, наблюдать за тем как утки воспитывают своих утят, мамы гуляют детьми, а ещё кошка Мурлыка в начале лета родила котят, они немного подросли и уже высовывали свои любопытные мордочки из подвала дома, что стоял возле самого пруда.
Время пролетало незаметно и когда детская площадка пустела, котята засыпали в глубине подвала, а утки уводили своих утят в заросли камышей Милаша понимала, что пора домой. Она тихонько прокрадывалась в прихожую и внимательно слушала что происходит в квартире. Если из комнаты доносился мерный храп, девочка разувалась, сбрасывала плащик и смело проходила в комнату. Если же придя домой, Милаша слышала как из кухни доносилось невнятное бормотание и звуки опрокидываемой посуды, благоразумно было тихонько выйти в подъезд и пристроившись на подоконнике, дремать до утра, пока дедушка не заснёт или не уйдёт из дома. Если же Милаша замешкавшись попадалась нетрезвому деду на глаза, тот с криком « пошла прочь, отродье» мог и чем-то тяжёлым кинуть. В пьяном состоянии иначе чем «отродье» дед Милашу не называл. Родителей у Милаши не было. Вернее были, конечно, но об отце её вообще никто не слышал, а мама жила где-то в городе, даже появлялась иногда, целовала Милашу в лоб, гладила по голове, просила у дедушки денег, иногда сидела с ним на кухне и пила водку, но жизнью дочери не интересовалась совсем. Когда жива была бабушка, Милаша по вечерам прижималась к её тёплому боку и слушая бабушкино дыхание засыпала. Правда случалось это не всегда. Бабушка как и дедушка трезвой была две недели в месяц, пьяная же она не обращала на внучку никакого внимания, но когда была жива бабушка, дед был весел и даже пьяный никогда не обижал Милашу, а лишь гладил по голове и причитал « что же нам с тобой делать, родила тебя мамка, горемыку, на этот свет». А когда бабушка умерла, дедушка сделался мрачен, трезвый почти не разговаривал, а пьяный, случалось и подзатыльник внучке отвешивал, что бы не путалась по ногами.
Близилась осень. В конце лета Милаше должно было исполниться семь и пора собираться в школу. Дедушка попросил соседку тётю Марину сходить с Милашей на рынок и купить ей школьную форму. У тёти Марины был сын Колька, ровесник Милаши ему так же предстояло грядущей осенью идти в школу. Вот тётя Марина и согласилась взять с собой соседскую девочку, за компанию.
Для Кольки быстро нашёлся красивый костюм с пиджаком и светлые рубашки, и туфли, и спортивный костюм, а вот с Милашей пришлось помучиться .
- Ох ты горе луковое, худая какая, не купим мы ничего приличного на тебя - причитала тётя Марина. Но все же нашёлся и для Милаши сарафанчик и красивая белоснежная блузка, а ещё белые колготки и даже красивые белые туфельки с бантиками в чёрный горошек. В этом наряде ощущала себя Милаша принцессой. Но лишь несколько минут разрешила тётя Марина девочке покружиться у зеркала.
- Снимай, а то ещё испачкаешь, дед не отстирает, а так хоть в первый день как приличный человек придёшь.
Милаша переоделась в своё обычное уже потрепанное платьишко из которого давно выросла и они направились к выходу.
- Мам, хочу мороженное - заканючил Колька. Милаша подумала было, что тётя Марина начнёт ругаться и может даже даст Кольке подзатыльник, но тётя Марина кивнула и направилась к кафе находившемуся недалеко от выхода из рынка. Милаша с замиранием сердца вошла в след за тётей Мариной и Колькой в кафе. Села на краешек стула.
- Тебе какое?- спросила Милашу тетя Марина. Девочка сначала даже не поняла, что этот вопрос адресован ей, а потом растерялась: как это какое? Что еще и выбирать можно? Ей никогда еще не приходилось ничего выбирать. Тетя Марина видя Милашину расстерянность заказала ей то же, что и Кольке. Вкуснейшее фисташковое мороженное, посыпанное шоколадом, а еще пирожек с яблоком и чай. Чай принесли горячий, Колька все не мог дождаться когда он остынет, все дул на чашку, потом попытался налить чай на блюдце что бы так выпить, но неловким движением пролил все на футболку и заплакал. Милаша ждала, что тетя Марина закричит, но тетя Марина вскочила, стянула с Кольки мокрую футболку и попросила принести лед, что бы приложить к обожженому Колькиному животу. Нисколько не ругалась, а лишь причитала « Потерпи сыночек, сейчас пройдёт» и зачем-то дула на обожжённое место. К счастью ожег оказался совсем не сильным, Колька быстро перестал плакать и они спокойно доели мороженное. Тетя Марина надела на Кольку новую футболку и они отправились домой.
Вечером дедушка пришел трезвый. Оценил новый Милашин наряд и даже поцеловал её в лоб.
Засыпала Милаша в тот вечер совершенно счастливой. Она представляла, что когда вырастет станет такой вот доброй как тетя Марина, также будет говорить своим детям ласковые «сынок» и «доченька», кормить мороженным и никогда - никогда не станет их ругать.