В системе планет Белой Манипуляции и Грозового Фокуса Руками, на обеих планетах, как на Вумении, так и на Менштайн жили наши создатели...
На Вумении, как положено выращиваются нежные цветы, фруктовые деревья и мастерятся симпатичные зефирные домики с кружевными дверками для любимцев - тысячи и одной разноцветных кошек, что везде здесь, куда не ляжет глаз, и мелодичное мурлыкание ото всюду, куда простирается слух.
Ходит представительница прекрасной планеты приосанившись, сгибается лишь чтобы приласкать пушистую шкурку - она переполнена достоинством и холодом ко всему кроме своих кошек.
Вуменянка - у неё нет возраста, или возраст навскидку самый средний, чёрные её волосы в пучке, черты властные но правильны, глаза светлы и непроницаемы - немного свысока и по-хозяйки осматривает владения свои.
А владения - это особнячок с пятью выходами, все с крылечками, лазами для кошек, залы из этих входов с большими окнами до потолка стеллажи книг, и спальни с балдахинами, горкой яблок на туалетном столике и торшером на ножке. Раскрытая книга на ситцевой подушке в мелкий синий цветочек, немного приоткрытое сквозняком окно, и розоватая вишневая ветка постукивает по стеклу - вот и всё убранство. И во всем, мелодия, свет и воздух.
Чего нельзя сказать о планете Менштайн. Здесь дым и душность, и подземные вулканы. Монументальность крепостей поражает размерами и безукоризненной геометрией несущих конструкций. Здания словно кричат: ввысь! И если захочется снизу увидеть пик, то обязательно закружится голова ровные параллели стены будто гоночная дорога, уносят с бешеной скоростью и силой притяжения от этой скорости, твой зад непременно шлепнется в лужу, именуемую тут "укрепительный ров". Но ни одного даже крохотного оконца, зато несколько чёрных труб чадят в атмосферу, дубовые, тяжёлые двери скованы сталью для прочности.
Внутри темно, и гулко по камням пола отдаются шаги населяющего планету жителя - импозантного, кудлатого бородой, насупленого, бешено и яростно выкатывающего глазные яблоки, слепо от недостатка света осматривающего темные углы в поисках невидимого противника, но ни разу не видевшего никого, кроме собственной тени, стола, стула, соломенного лежака, закопченого очага. Больше ничего не украшает столь габаритное и основательно строение, и неясно, пользуются ли здесь остальными помещениями, кроме этой холодной каменной залы.
Вдали, в районе топорно срубленной лестницы, словно сирена, не на шутку напугав менштайнина, и заставив его ещё яростнее вращать глазами, затрезвонил телефон...
Кудлатобородый промычал в трубку, хлопнула чугунной дверью, завелась бешено урча мотором телепортабеляторная машина. Оставив струйку едкого дыма - скрылась в пространстве..
Место встречи — это такая комнатка без стен и дверей, потерянная в межгалактических параллеллях, очень тайная, и используемая только в целях переговоров противоборствующих сторон, и в этот раз час её наступил, несмотря на многовековое и многотысячелетнее перемирие.
Вуменянка вошла через свой портал настолько бесшумно, что менштайнин прикрыл глаза - опасался, не всегда оно полезно, так интенсивно вращать глазами. И на всякий случай боязливо задвинулся в дальний, самый туманный угол комнаты.
— Нет, ну вы, поглядите, они размножаться отказываются! — прямо с простирающегося белой дымкой порога заявила пришедшая.
Менштайнин сглотнул и промолчал, на всякий случай приоткрыв правый глаз, но ещё больше супив брови.
Пришедшая дёрнула уголком губ:
— Мало того, они устроили настоящую войну! В последний раз, если верить моей памяти, ничего не предвещало.. Костёр, мамонт, детишки чумазые.. Нет, ну чья идея? М? – вуменянка распалялась. – "Мы не должны оставаться одни, а должны продолжить свой род", ваши слова? Кто отправил на Землю, опасную и дикую планету, стартовый геном? Не вы ли, Телегон Доминантович?
Бородатый хрюкнул и на всякий случай открыл второй глаз чтобы зыркнуть жёстко.
Вуменянка заломила руки:
— И всё-таки, я своих заберу, или я не Релаксина Свободная... Не хотела вмешиваться, но это зашло слишком далеко. Перестали верить в любовь! — помотала головой. — Заберу своих. — откинула сбившийся локон, — а вы — своих! — и скрылась в портал телепортабеля.
**********
На центральной площади города Нижнесталеварска оживленно. Гипсовый Ленин с постамента указующим перстом тычет ровно посередине, в уютную тропинку промеж двух трибун: нежно-розовой бархатной и спиленной трудовым руками местного населения наспех из досок бывшего забора бывшей администрации.
На собрание пришло ровно 391 женщина и 14 мужчин. Тем, кому наливали в честь собрания и с целью дозваться на мероприятие — отсадили немного поодаль, в палисадник. Там пели армейские песни под гитары и жарили шашлык. Женщины, дразнимые запахами спешно разворачивали лотки с борщом или котлетами. Красное солнце мягко клонилось к закату, шелестела листва, где-то кукарекал петух.. Несмотря на видимое умиротворение, на площади было оживление и рокот толпы.
С розовой трибуны застучало молотком, с призывом ко вниманию и тишине.
Все присутствующие застыли. Какая-то бабуля, внимая ораторам, сложила руки на груди.
Полный мужчина для лучшего внимания пытался сесть в деревянное дачное кресло.
С палисадника слышался колокольный звон пластиковых стаканчиков.
— Итак, — вуменянка холодно оглядела толпу своих. — Рассказывайте. Отчего война между вами? Кто кого обидел? - царственно указала на собравшихся 14 мужчин. — Они сильный пол — созданы дополнять вас, помогать, как и вы им.. Почему же вы рассорились? Они не помогали? Или вы?... — голос утонул в гуле и выкриках.
— Пополамщики, алименты, на шее, гулящие, слабые, неблагодарные.. - кричала женская активная половина из 341 женщины, ярким шевелящимся единым пятном выстроившаяся в форму среднего пальца и надвигающаяся угрожающе на мужчин.
— Уууу, меркантильные... - сбивались в кучку мужчины. — Обобрала, алименты, теплотрассы, никакой социальной ответственности, уууу.. - подвывали самые активные в количестве 14 человек, фыркали в усы, нарочно сально оглядывали молодых или симпатичных, и восковыми пальцами с черной каймой на ногте крутили дули в сторону дам.
Мужик вооружившись дулями в качестве домкрата, не оставлял попыток сесть в кресло.
— Патриархат, иждивенцы, бытовое обслуживание! — не унимались дамы, цветастым плотным кольцом окружая жмущихся друг к другу сильных мира сего.
— Матриархат, иждивенки, хотят скинуть на нас бабскую хоботню по бытовому обслуживанию! - пищали из плотного кольца сильные мира.
— Ни помощи, ни поддержки! - давило кольцо.
— Ни укрась, ни покараулить! - задыхалось из котла.
Баталии, тактики и стратегии, численное превосходство и физическое - столкнулись в нервной схватке интеллектами! Вуменианка напрасно стучала молотком и призывала успокоиться и решить вопросы миром - словами через рот. Слов через рот было слишком много, чтобы их хоть кто-то услышал.
— Бабосудыыыы... - взвыло и загремело тысячами мужских голосов в количестве 14 в лице одного-единственного мужика пытающегося сесть в кресло...
— Мужики все козлыыыы!!! — эхом вторило сверху в центр кольцо.
Менштайнин, до этого максимально грозно и кровожадно осматривающий толпу, прикрыл глаза на всякий случай. Подобрался, зачесался, супился и нервно затеребонькал бороду.
— Ааааа! — взревел он, глянул многозначительно сгущаясь красками и капилярами глаз на свою оппонетку.
Оппонентка поняла, глянула снисходительно, пожала плечами и кинула в снующую, запредельно взвинченную, кричащую на миллион голосов толпу:
— Не здесь. Мы решили подарить вам другой способ высказаться... — голос обволакивал, — современный гаджет, интернет, блоги о межгендерных проблемах, обо всём что накипело у вас за эти многие сотни тысяч лет.. Ночь у вас, на то, чтобы выяснить отношения. Завтра, всех недовольных и желающих покинуть планету, улететь в зону только своего, гендерного комфорта, милости прошу со мной и этим господином. По гендерному принципу, разумеется. Мы увезем вас.. — толпа улюлюкала и стенала, где-то под шумок даже выступил какой-то очень народный артист с частушками под аккомпанемент.
И тут. Громыхнуло, это полный мужик всё-таки умудрился усесться в кресло. И всё пропало. Будто кто-то выключил свет и звук. Пропал гипсовый Ленин с указующим перстом, исчез закат и палисадник..
Что было той ночью - неведомо. Говаривали потом, что вай-фай у Пеночкиной из пятого дома раскалился и взорвался. А у Крокодилова - лопнули все электропровода. В доме номер 8 значительно потекла часть крыши и поехал чердак. Тряслись остановочные комплексы на улице Малые Петушки и пересечении Подколодной. Пространство накалилось от невысказанных претензий через интернет-ресурсы настолько, что полыхнул сарай у бабы Розы, под ником "Царь Горох", пламя перекинулось на хату местной знаменитости, поэта Рявкина под ником "Твой светлячок"... Но это не точно.
Это не точно, потому что некому было осветить события в районной газете "Нижний Сталевар". Журналист Курочко-Рябушкин освещал проблему половой дискриминации в блоге "Удивительная Какраньшия!", а значит правдивость этой информации под вопросом.
А на утро, у трибун - никого. Несколько агиток гоняемых ветром по площади. Блеянье козы щиплющей боярышник у подъезда напротив. Бабуля спит стоя со скрещеными на груди руками. Дымок угасающего костра из палисадника. Мужик застрямши пятой точкой в кресле, прыжками удаляется в сторону Малых Петушков.
Релаксина Свободная, растерянно окинула холодным взором прикрывшего на всякий случай правый особо свирепый глаз спутника. Никто не пришёл, чтобы отбыть в прекрасные далёки космоса, на такие прекрасные гендерновыверенные планеты. У людей появилось масса неотложных дел по вопросам: кто создал цивилизацию, чей вклад в мироустройство важнее, и что было первым: яйцо или курица. И ещё, и ещё.
— Договорятся? - с усмешкой спросила Релаксина, и прежде чем оппонент прикрыл оба зверских глаза и умчался на своём громыхающем телепортабеляторе, поправила смоляной локон и исчезла в портале телепортабеля.
Это было начало интернет эпохи. И конец эпохи слов через рот..
Конец.