И.С. Тургенев был закоренелым холостяком. Однако в его жизни были три женщины, которых он любил, но соединить судьбу ни с одной из них так и не решился. Образ каждой нашел свое отражение в творчестве писателя.
Первая любовь. Екатерина Шаховская
Первым романтическим увлечением юного Тургенева была влюбленность в дочь княгини Шаховской – Екатерину. Ему – 15, ей – 18.
Летом 1833 года Тургеневы наняли рядом с Донским монастырем, на Малой Калужской, дом надворной советницы А.Е. Энгельт. В соседнем владении жила с семьей вдова, княгиня Е.Е. Шаховская. Муж ее, князь Лев Александрович, был родным братом драматурга А.А. Шаховского. Старшая дочь – Екатерина и четверо малолетних сыновей. Достояние более чем скромное: около 300 заложенных душ в Тверской губернии.
В письмах к сыну В. П. Тургенева называла Е. Л. Шаховскую «поэткой» и «злодейкой», поскольку не устоял против чар молодой княжны и сам Сергей Николаевич Тургенев, счастливый соперник своего сына. Эпизод намного позже, в 1860 году, возродился в повести И.С. Тургенева «Первая любовь», в которой писатель наделил некоторыми чертами Кати Шаховской героиню повести Зинаиду Засекину.
Сложным было отношение писателя и к своей героине, и к ее прототипу. Он сострадал этой понапрасну погибшей жизни, и в то же время не мог освободиться от связанных с Екатериной Шаховской тяжелых воспоминаний. Проклятие Варвары Петровны Тургеневой, обвинявшей Шаховскую в ранней смерти мужа, словно преследовало эту несчастную женщину. Дальнейшая ее судьба передана Тургеневым в повести в значительной мере в соответствии с реальностью. В сентябре 1835 года, то есть без малого через год после смерти С.Н. Тургенева,
Шаховская вышла замуж за Льва Харитоновича Владимирова. Он был 33-летним вдовцом, из обер-офицерских детей. Имения за ним – никакого. Служил Владимиров в Петербурге, чиновником 10 класса в Горном департаменте. После женитьбы поступил помощником контролера в почтовое ведомство.
Замужество княжны Шаховской мало сказать странное. Какой-то отчаянный жест, демонстрация. 22 июня 1836 года у Екатерины Львовны, как свидетельствуют документы, родился ребенок, мальчик, названный Александром. Через шесть дней после родин мать скончалась. Л.Х. Владимиров хлопотал спустя некоторое время о введении его с сыном в дворянское звание. Что было с ними потом - неизвестно.
В Петербурге, на Волковом кладбище, в начале прошлого века еще сохранялось небогатое надгробие над могилой Е.Л. Владимировой, в девичестве княжны Шаховской. На памятнике эпитафия:
Мой друг, как ужасно, как сладко любить!
Весь мир так прекрасен, как лик совершенства.
«Цветок простой и скромный». Авдотья Иванова
Двадцатитрехлетний Тургенев во время одного из посещений родового имения обратил внимание на красивую девушку – Авдотью Ермолаевну Иванову. Она была из московских мещанок, работавших по найму в Спасском белошвейкой. Дуняша с первого взгляда полюбилась Тургеневу. Умница и скромница с тихим голосом и милой улыбкой – совсем такая, какой впоследствии изобразил писатель Маланью в романе «Дворянское гнездо». Между молодыми людьми завязался роман.
Вполне вероятно, что, описывая судьбу крестьянской девушки, полюбившейся Ивану Петровичу Лаврецкому, Тургенев вспоминал свое увлечение Дуняшей.
В романе рассказывается, как мучительно томился от скуки Иван Петрович, вернувшийся из столицы в деревенскую степную глушь к родителям. «Только с матерью своею он и отводил душу и по целым часам сиживал в ее низких покоях, слушая незатейливую болтовню доброй женщины и наедаясь вареньем. Случилось так, что в числе горничных Анны Павловны находилась одна очень хорошенькая девушка, с ясными, кроткими глазками и тонкими чертами лица, по имени Маланья, умница и скромница. Она с первого разу приглянулась Ивану Петровичу; и он полюбил ее: он полюбил ее робкую походку… тихий голосок, тихую улыбку; с каждым днем она ему казалась милей. И она привязалась к Ивану Петровичу всей силою души, как только русские девушки умеют привязаться – и отдалась ему. В помещичьем деревенском доме никакая тайна долго держаться не может: скоро все узнали о связи молодого барина…»
Как только слухи о любви Ивана Сергеевича к Авдотье дошли до Варвары Петровны Тургеневой, она пришла в ярость. А когда Иван Сергеевич заикнулся, что готов жениться на белошвейке, и вовсе как с цепи сорвалась – она ведь в мыслях планировала сыну совсем другое будущее.
Беременная Авдотья в срочном порядке была отправлена домой – в Москву. 26 апреля 1842 года на свет появился первый и единственный ребенок писателя – дочь Пелагея, которая вскоре после рождения была взята у матери и отправлена в Спасское на попечение одной из крепостных прачек. Положение девочки в поместье было чрезвычайно унизительным. Над ней издевались и «бабушка» – помещица, и вся дворня.
В один из приездов в Спасское отцовское сердце Тургенева не выдержало, он решил взять Пелагею под свое покровительство. Официально признал свою дочь и отправил девочку в Париж с попутчиком. А вдогонку направил письмо Полине Виардо с объяснением своего поступка и просьбами о содействии. Так в семье Виардо у двух ее дочерей – Марианны и Клоди появилась восьмилетняя русская подруга, превратившаяся из крепостной Пелагеи в парижанку Полину. Волею случая отец встретился с дочерью только пять лет спустя. Полина успела к тому времени забыть русский язык, но зато делала первые успехи в музыке и разных науках. Тургенев нанял для нее англичанку-гувернантку и заботился о том, чтобы дать ей возможно полное образование.
Сохранилось много писем Тургенева своей дочери, написанных на французском языке. Они свидетельствуют, какую заботу проявлял отец о воспитании, становлении характера дочери. Вот строки из одного послания: «Сделай усилие, приучи себя к размышлению и настойчивости в своих начинаниях; не берись одновременно за много дел и доводи до конца то, что начала».
Когда читаешь в «Дворянском гнезде» о родителях Лаврецкого, о любви Ивана Петровича к дворовой девушке, то невольно вспоминается история любви Тургенева к Авдотье Ермолаевне.
Возлюбленную Ивана Петровича Тургенев называет в «Дворянском гнезде» «тихим и добрым существом, бог знает зачем выхваченным из родной почвы и тотчас же брошенным, как вырванное деревцо, корнями на солнце; оно увяло, оно пропало без следа, это существо, и никто не горевал о нем».
А вот сходный образ в стихотворении «Цветок», написанном Тургеневым в 1842 или в 1843 году и, несомненно, навеянном воспоминаниями об Авдотье Ивановой:
Тебе случалось – в роще темной,
В траве весенней, молодой
Найти цветок простой и скромный?
(Ты был один – в стране чужой.)
Он ждал тебя – в траве росистой
Он одиноко расцветал…
И для тебя свой запах чистый,
Свой первый запах сберегал.
И ты срываешь стебель зыбкий,
В петлицу бережной рукой
Вдеваешь с медленной улыбкой
Цветок, погубленный тобой.
И вот идешь дорогой пыльной;
Кругом — все поле сожжено,
Струится с неба жар обильный,
А твой цветок завял давно.
Он вырастал в тени спокойной,
Питался утренним дождем
И был заеден пылью знойной,
Спален полуденным лучом.
Так что ж? Напрасно сожаленье!
Знать, он был создан для того,
Чтобы побыть одно мгновенье
В соседстве сердца твоего.
Авдотья Иванова впоследствии вышла замуж за мещанина Калугина. Тургенев пожизненно выплачивал ей ежегодную пенсию. В 1875 году она умерла, о чем Иван Сергеевич получил уведомление через тульского губернатора.
«Роман без весны». Татьяна Бакунина
Вскоре после эпизода с Авдотьей Ивановой Тургенев познакомился с Татьяной Бакуниной (1815-1871), сестрой будущего революционера-эмигранта М. А. Бакунина. Возвращаясь в Москву после своего пребывания в Спасском, он заехал в имение Бакуниных Премухино. Зима 1841-1842 года прошла в тесном общении с кругом братьев и сестер Бакуниных. В сестер Михаила Бакунина, Любовь, Варвару и Александру, по очереди были влюблены все друзья Тургенева – Н. В. Станкевич, В. Г. Белинский и В. П. Боткин.
Белинский, приезжавший в Премухино в те годы, когда там еще жил Михаил Бакунин, восторгался его сестрами: они казались ему необыкновенно возвышенными девушками. Он проявлял участие и живой интерес к судьбе каждой из них. «Что за чудное, за прекрасное создание Татьяна Александровна! Эти глаза, темно-голубые и глубокие как море; этот взгляд внезапный, молниеносный, долгий как вечность, по выражению Гоголя; это лицо кроткое, на котором еще как будто не изгладились следы жарких молений к небу – нет, обо всем этом не должно говорить, не должно сметь говорить».
Но со временем Белинский увидел и другое – односторонность духовного развития сестер Бакунина, он почувствовал, что им не хватало непосредственности, простоты, естественности. Они воспитывались на романтической литературе. Любимыми их авторами были Новалис, Жан Поль Рихтер, Беттина Арним. Отсюда сентиментальность, экзальтация, отрешенность от действительности.
Особенно явственно проявлялись эти черты в нравственном облике Татьяны Александровны. Несоответствие между воображаемым миром, в котором она жила, и жизнью действительной заставляло ее страдать, наносило ей раны. Ее тяготили обыденщина, проза. Она грустила о бесполезно уходящей молодости. Ей хотелось порвать эти путы, но она сама не знала, куда ей стремиться.
Приезд Ивана Сергеевича всколыхнул, взволновал Татьяну Бакунину, воскресив в ней смутные мечты и надежды.
Поэт, философ, остроумный собеседник, близкий друг ее любимого брата, он сразу завладел воображением Татьяны Александровны.
Страстная восторженность охватила ее – наконец-то явился ее избранник, явился тот, о ком тосковала ее душа! Она с благоговением слушала Тургенева, и каждое слово его западало ей в сердце. Он подробно и красочно рассказывал об общих знакомых, друзьях и близких – о Станкевиче и Ефремове, о своей жизни с Мишелем в Берлине. И чего бы ни касалась речь — философии, политики, поэзии, искусства, – Тургенев говорил обо всем умно, горячо и дельно, обнаруживая при этом большие знания и поразительную начитанность.
Хотя Тургенев пробыл в Премухине недолго – всего шесть дней, он успел за этот короткий срок сдружиться с Татьяной Александровной. Убедившись, что она любит стихи, что у нее есть и тонкий вкус, и понимание поэзии, он охотно читал ей стихотворения, свои и чужие – Пушкина, Лермонтова, Кольцова.
«Поэзия – язык богов, – заметил он однажды. – Но не в одних стихах поэзия: она разлита везде, она вокруг нас. Взгляните на эти деревья, на это небо — отовсюду веет красотой и жизнью; а где красота и жизнь, там и поэзия».
Татьяна была старше Ивана на три года. Ей шел двадцать седьмой год. Она была образованна, начитанна, музыкальна, свободно владела несколькими языками. Старший брат привил ей интерес к философии, к искусству, к поэзии. Она была увлечена немецкой философией и свои отношения с окружающими воспринимала сквозь призму идеалистической концепции Фихте. Она писала Тургеневу письма на немецком языке, полные пространных рассуждений и самоанализа, несмотря на то что молодые люди жили в одном доме, и от Тургенева она также ожидала анализа мотивов собственных поступков и ответных чувств. «„Философский’’роман, — по замечанию Г. А. Бялого, — в перипетиях которого приняло живейшее участие все младшее поколение премухинского гнезда, продолжался несколько месяцев».
Татьяна была влюблена по-настоящему. Ее любовь к Тургеневу разгоралась все сильней и сильней.
Отбросив условности, Бакунина первая объяснилась в любви: «…расскажите кому хотите, – писала она, – что я люблю Вас, что я унизилась до того, что сама принесла к ногам Вашим мою непрошеную, мою ненужную любовь. И пусть забросают меня каменьями…»
Она видела в Тургеневе образец совершенства, предрекала ему великую будущность как поэту и смиренно просила только об одном – помнить об ее преданной и неизменной любви.
Это необычное и страстное изъявление чувства смутило и даже озадачило Тургенева. «Я никогда ни одной женщины не любил более Вас, – писал он ей, – хотя не люблю и Вас полной и прочной любовью». Иван Сергеевич не остался совершенно равнодушен к разбуженной им любви, но ответить серьезным чувством он не мог.
И сама Татьяна Александровна впоследствии говорила брату Алексею, что у Тургенева не было истинной любви к ней, что «все это было не более, как фантазия разгоряченного воображения».
Роман с Бакуниной оставил заметный след в поэтическом творчестве молодого Тургенева. Переживаниям, связанным с этим увлечением, посвящен целый ряд его лирических стихотворений начала сороковых годов («Долгие белые тучи плывут», «Дай мне руку — и пойдем мы в поле», «Нева», «Когда с тобой расстался я…» и много других).
Отзвуки романа с Бакуниной различимы также в поэме «Андрей» и в рассказе «Андрей Колосов». Если же брать шире – не только личную историю Тургенева и Татьяны Бакуниной, но общую атмосферу «премухинского гнезда», то надо сказать, что писатель почерпнул в Премухине много наблюдений, которые широко использовал при создании первых романов и повестей.
Спустя три года после первой встречи с Татьяной Бакуниной Тургенев начал писать рассказ «Переписка» (потом он отложил его на половине и вернулся к нему только через десять лет). В этом рассказе явственно слышатся отзвуки пережитой сердечной истории. Некоторые страницы рассказа словно бы взяты из подлинной переписки Тургенева с Бакуниной.
Несостоявшееся счастье. Юлия Вревская
С этой замечательной русской женщиной Тургенев познакомился в 1873 году, и почти сразу между ними установились очень теплые дружеские отношения. Завязалась переписка, из которой сохранилось пятьдесят интереснейших писем Тургенева.
Иван Сергеевич и Юлия Петровна много раз встречались. Летом 1874 года Вревская несколько дней провела у Тургенева в Спасском. Когда она уехала, Иван Сергеевич писал, что ее посещение «оставило глубокий след в его душе», «...в моей жизни, – признавался он ей, – с нынешнего дня одним существом больше, к которому я искренне привязался, дружбой которого я всегда буду дорожить, судьбами которого я всегда буду интересоваться».
Ю. И. Вревская, дочь генерала И. И. Варпаховского, родилась в 1841 году. Все ее детство прошло на Кавказе, где служил ее отец. В 1857 году она вышла замуж за прославленного, близкого к декабристским кругам генерала И. А. Вревского. Однако уже в 1858 году она овдовела – ее муж скончался от тяжелого ранения.
Жизнь светской дамы, прельщавшая большинство женщин ее круга, была для нее невыносима. Эта умная, необыкновенно добрая и волевая женщина рвалась к другой жизни, мечтала о подвиге самопожертвования... Когда началась освободительная русско-турецкая война, Вревская сразу решила уехать на фронт.
Когда Тургенев узнал об этом намерении Вревской, он, полный тревоги за ее жизнь, писал ей: «Мое самое искреннее сочувствие будет сопровождать Вас в Вашем тяжелом странствовании. Желаю от всей души, чтобы взятый Вами на себя подвиг не оказался непосильным - и чтобы Ваше здоровье не потерпело <...> с великой нежностью целую Ваши милые руки, которым предстоит делать много добрых дел».
Последняя встреча Тургенева с Вревской состоялась летом 1877 года в Павловске, где они вместе навестили поэта Полонского. В тот день Вревская была уже в костюме сестры милосердия. С ее лица не сходила улыбка. Она была счастлива: ее мечта сбывалась, она будет служить людям, которые нуждаются в ее помощи...
На свои средства организовав добровольческий санитарный отряд, Вревская вскоре выехала из Петербурга и уже в июле того же года с другими сестрами милосердия Свято-Троицкой общины прибыла на фронт – в румынский город Яссы, где и работала некоторое время в сорок пятом военном эвакуационном госпитале.
Здесь начался последний период ее жизни, недолгий, трагический, полный подвижничества.
Изнурительный, почти без отдыха и сна труд быстро подорвал слабое здоровье Вревской. Ей дали отпуск, но она отказалась от него. Отказалась, чтобы тут же отправиться туда, где шли бои и где ее помощь была особенно нужна русским солдатам.
В короткие минуты отдыха Вревская писала письма на Родину родным и друзьям. Известно несколько ее писем к сестре и одно к Тургеневу. Это прекрасно написанные маленькие новеллы о беспримерном подвиге и великих муках, выпавших на долю русских солдат.
Говоря о себе, разделившей с ними и их подвиг и их страдания, о своих трудностях она в этих письмах вспоминает лишь для того, чтобы сообщить: жизнь эта всем, даже нищенской бедностью своей, столь непривычной для нее, ей по душе.
Героически переносила Вревская и нестерпимую душевную боль, которую постоянно испытывало здесь ее любящее сердце при виде ужасных сцен, как на поле боя, так и в госпитале у постели умирающих и тяжело раненных солдат.
Она утешала, писала солдатские письма и вместе с ними отправляла письма к человеку, бесконечно ей дорогому, – Тургеневу. Было десять посланий, по словам самого писателя, ничем не выдавших тех трудностей, через которые Юлии Петровне в действительности приходилось проходить. Только десять писем… Дальше был сыпной тиф, от которого сестру милосердия оказалось некому лечить. Эта потрясшая Тургенева смерть привела к рождению стихотворения в прозе, так и названному «Памяти Ю. П. Вревской». №3
Автор: Винокурова Э.Е.
Фотографии из открытых источников
