На небе не было ни облачка, солнце находилось в зените и ярко светило на полностью высохший асфальт. От проливного дождя остались лишь незначительные лужи на обочине дороги и в бетонных клумбах, внешне напоминающих большие фужеры. Слегка поникшие многолетние цветы в клумбах украшали вход в муниципальное здание, окрашенное в горчичный цвет. Возле входной двери серого цвета висела табличка с надписью «Государственная поликлиника №48» и её режим работы.
Металлическая дверь на тугих пружинах с трудом открылась, и из неё вышла миниатюрная девушка, с усилием толкающая дверь всем своим хрупким телом. Выйдя на крыльцо, брюнетка сощурилась от яркого света. Быстро перетерпев боль от солнечных лучей, девушка взглянула на небо, а затем на свои наручные часы с крупным круглым циферблатом, будто сверяя время по солнцу. На её часах было 12:12. Она не спеша открыла свою кожаную чёрную сумку-клатч и достала оттуда небольшое зеркальце. Взглянув в него, она развернула смятую бумажную салфетку из своего кулачка и подправила макияж под глазами, который был слегка подпорчен из-за слёз.
Удовлетворившись своим отражением в зеркале, девушка достала из сумки сигарету и зажигалку. Не успев сделать первую затяжку, как за её спиной раздался звук натяжения тугих пружин металлической двери. На крыльцо вышел взрослый мужчина крупного телосложения. Он был высокого роста — выше девушки сантиметров на пятнадцать, несмотря на то что сама она была в туфлях на высоченных шпильках.
— До следующей недели, Тина. Быть добру! — махнул рукой мужчина, садясь за руль тёмно-синей иномарки. По мужчине было видно, как он сильно куда-то торопился.
— Всего доброго, Владимир Петрович, — выдыхая сигаретный дым, произнесла брюнетка с едва натянутой улыбкой.
Тине нравился этот психотерапевт — он был лучшим из всех, к которым она обращалась ранее. После череды травмирующих событий Тина работала только с психологами-женщинами, потому что довериться мужчине ей было намного сложнее. Но однажды, когда очередная психолог поняла, что перестала отвечать запросам молодой девушки, тут же посоветовала Тине обратиться к этому психотерапевту. Тина, недолго думая, согласилась.
Баринов Владимир Петрович — психиатр с многолетним стажем, главный врач психиатрической городской больницы, а по совместительству — консультирующий психотерапевт, которого пригласила районная поликлиника в качестве «приходящего» специалиста. А он, пользуясь случаем, проводил там свои сеансы психотерапии во внеурочное время — как говорится, «мимо кассы». Тине это было только на руку: неофициальные сеансы нигде не отмечались и не фигурировали в её истории болезни. С Владимиром Петровичем Тина работает над своими проблемами уже более полугода. Как ей казалось, он понимал её лучше, чем все остальные, несмотря на то что был мужчиной. Он никогда не обесценивал её чувства и не приводил примеры из своей личной жизни, что ужасно раздражало Тину в других специалистах. Он всегда внимательно её выслушивал, обращая внимание на брошенные ею вскользь фразы. И ей очень нравилось, что он никогда не лез ни в своё дело. Как, например, сейчас: мужчина не сделал Тине замечание по поводу курения, хотя прекрасно знал, что ей всего шестнадцать лет.
Девушка проводила взглядом уезжающую машину психотерапевта, с облегчением выдыхая сигаретный дым. Как только автомобиль скрылся за поворотом, Тина сделала ещё одну затяжку и, словно опомнившись, достала из своей сумочки выключенный мобильник. Тина, как и другие жители Ресепториума, не очень привыкла пользоваться мобильным телефоном, ведь сотовой сети в Ресепториуме не было. Но находясь здесь, в Куаттуре, телефон был необходим, чтобы коммуницировать с его жителями. Нажав на кнопку включения, она терпеливо начала ждать, пока телефон прогрузит заставку и подключится к сети. Когда сеть наконец появилась, ей моментально пришло SMS пятидесятиминутной давности от «Паша (город)» с содержимым: «Как освободишься, маякни! Я отпрошусь с работы, пообедаем вместе в нашем кафе!», а завершал это сообщение милый смайлик с поцелуйчиком. Тина быстро ответила на полученное сообщение кратким «Иду» и, потушив сигарету, бросила её в рядом стоящую урну.
Несмотря на то, что на дворе был полдень, на улице было немноголюдно, словно сейчас не конец июля, а утро первого января, когда город отсыпается после бессонной ночи. Широкий восьмиполосный проспект, вдоль которого шла Тина, был почти пустым: утренние пробки давно закончились, а до вечерних было ещё очень далеко. На улице было так тихо, что девушка слышала стук собственных каблуков, цокающих об асфальт, но громче всего звучали её собственные мысли в голове. Тина снова и снова прокручивала свой разговор с психотерапевтом, что произошёл тридцатью минутами ранее. Врач предложил ей начать принимать антидепрессанты как дополнительную поддержку её эмоционального состояния к основному лечению — психотерапией. Именно этого Тина всегда и боялась — что однажды он ей это предложит. Девушка очень не хотела начинать принимать антидепрессанты, и в основе этого лежали три главные причины.
Во-первых, она не хотела впадать в зависимость от ещё одних химических препаратов, ведь она и так, по показаниям кардиолога, принимает серьёзные препараты для поддержания сердечного тонуса. Во-вторых, она прочитала, что на антидепрессантах люди сильно набирают вес, а потом долгое время не могут его сбросить обратно, так как нарушается химия в мозге. Конечно же, ей этого совершенно не хотелось, как и любой другой девушке её возраста. И это несмотря на то, что её худоба была настолько велика, что антидепрессанты могли бы даже пойти на пользу её фигуре — ведь её текущий вес не достигал и сорока килограммов при росте 160 сантиметров, — но она была иного мнения. И в-третьих — секс. Она также прочитала, что антидепрессанты понижают либидо до минимума, а секс, по её мнению, был сейчас единственным способом расслабления и снятия стресса в её жизни — им она заменяла всё остальное, что было ей недоступно. Ведь в любви ей страшно не везло, зато с партнёрами для краткосрочных отношений у неё было всё в порядке.
— Если бы я могла ему рассказать всё… — думала Тина, тяжело вздыхая. — Наверное, моё психоэмоциональное состояние было бы уже намного лучше, и полугодовая терапия была бы эффективнее и без антидепрессантов.
Девушка не могла довериться врачу в полной мере, как ей бы того хотелось. Потому что она не имела права раскрывать информацию о своём даре и о любой другой информации, связанной с Ресепториумом, — а ведь это даже не часть её жизни, а вся жизнь. Ей приходилось на консультациях говорить завуалированно, придумывать идентичные ситуации в других локациях, с другими людьми — лишь бы не раскрыть тайну всего измерения. Тина, конечно же, понимала, что эффективность таких консультаций значительно снижается, потому что она не полностью откровенна с Владимиром Петровичем. Ведь очень сложно делиться сокровенным, при этом контролируя себя на каждом слове, особенно когда эмоции в моменте зашкаливают. И это была ещё одна причина, по которой Тина после каждого сеанса с врачом прокручивала их диалоги в своей голове. Она вспоминала, не ляпнула ли чего лишнего — это добавляло ей дополнительной тревожности. Всё было бы проще, если бы Тина пошла к врачу из своего мира, но она совершенно не хотела обращаться к специалистам Ресепториума. Девушка изначально искала для себя психолога из обычного мира, потому что не желала, чтобы кто-то из её знакомых узнал о том, что она ходит на консультации к «мозгоправу». Ресепториум — это как маленькая деревня, в которой информация разлетается очень быстро, особенно в молодёжных кругах. А информация о том, что несовершеннолетняя ученица обращается за помощью к специалисту, сразу дойдёт до руководства интерната, где она проживала. Больше всего её пугало не то, что люди узнают о факте её психотерапии, а то, что именно привело её к терапии. Об этих причинах не знал никто — ни любимый старший брат Женя, ни лучшая подруга Лера. Эта тяжёлая ноша, как огромный булыжник на шее, несётся Тиной самостоятельно уже в течение трёх лет. И только сейчас, в половинчатой мере, Тина решила довериться человеку, далёкому от мира Ресепториума — Владимиру Петровичу.
Тина шла в своих мыслях почти до самого кафе, где была назначена её встреча с «Паша (город)». Тридцать пять минут пешей прогулки на каблуках прошли для девушки совершенно незаметно — она шла так уверенно, будто шла босиком. Не дойдя до пункта назначения пары сотен метров, Тина уверенным шагом свернула в узкий переулок. Юная девушка прекрасно понимала, что парень давно её ждёт в кафе и его обеденный перерыв сильно ограничен по времени, но её дела для неё были превыше любых встреч с парнями. Она быстро преодолела узкий переулок между старыми купеческими домами, в которых уже вряд ли кто-то проживал. Оказавшись в тупике, девушка остановилась перед старой полуразрушенной церковью, своими размерами больше напоминающей маленькую часовенку. Вот уже три года эта церковь приговорена к сносу, но ничего, кроме периодически обновляющейся красно-белой ленты вокруг неё с табличкой «Опасно! Не входить!», не менялось. Тина аккуратно нагнулась и прошла под развевающейся на ветру лентой, придерживая её рукой. Переступая завалы мусора и груды камней, Тина не спеша зашла внутрь, осматриваясь по сторонам. Всё было тихо — как и на прошлой неделе… и месяц, и год назад. Купол старой церкви всё так же лежал на полу, а в потолке вместо него сиял огромный выход к голубому небу, откуда пробивались солнечные лучи, эффектно подсвечивая столбы пыли, витающей в воздухе. На ещё оставшейся части потолка и разбитых стенах были нарисованы белые облака, на которых лежали ангелочки в образе маленьких детей с крыльями. Такую роспись уже давно никто не делал в современное время, что говорило о многовековой истории этой церквушки. Большая часть росписи была размыта дождями и разъедена плесенью, а тем рисункам, что удалось уцелеть, досталась суровая участь быть разрисованными краской из баллончиков местной шпаны.
Тине здесь очень нравилось, потому что тут никогда не было людей. В отличие от действующих городских церквей, тут она чувствовала себя по-настоящему уединённой с Богом, в существование которого она сама до конца не верила. Точнее, она не верила, что Бог верит в неё. Несмотря на строительную пыль от раскрошенных камней, залежи мусора и осколки пивных бутылок вокруг, девушка ощущала себя здесь комфортно. Ведь для неё главным было то, что здесь её точно никто не подслушает и не помешает ей говорить с НИМ откровенно. Девушка подняла свои азиатские карие глаза на огромное деревянное распятие Христа, прогнившее до самого основания. Она не спеша подошла к покачивающемуся при каждом прикосновении алтарю. Достав из своей сумочки заранее приготовленную церковную свечку, девушка коснулась указательным пальцем её основания — и воск стал медленно плавиться, как от огня. Размягчив воск, девушка поставила свечу на каменный алтарь, который был весь залит жёлтым воском от сотни старых свечей.
Тина ещё раз подняла взгляд на образ распятого Иисуса Христа под потолком и тихо прошептала фразу, которую повторяла на этом месте каждую неделю уже на протяжении двух лет:
— Если ты всё ещё слышишь меня… — словно ком в горле проглотила она. — Знай, я сожалею о содеянном… Я не имею права просить тебя… я буду умолять… — с болью в сердце прошептала она. — Не допусти, чтобы мои грехи отразились на моём брате.
Произнеся эти слова, она глубоко вздохнула, чувствуя, как ей начинает не хватать воздуха, словно кто-то давил ей на грудь.
— Терпи… — глубоко дыша, прошептала себе под нос Тина, хватаясь рукой за сердце. — Скоро пройдёт…
Опустив глаза, юная девушка перекрестилась три раза и поспешила к выходу. Перед уходом она мельком взглянула на поставленную свечу — фитиль вспыхнул красным огнём, словно кто-то зажёг над ним спичку. Преодолев препятствия на обратном пути в виде мусора и камней, девушка вышла из церкви и, достав из сумки таблетки, прописанные кардиологом, быстро проглотила одну, даже не запивая её. Вернувшись к широкому проспекту, она ощутила, как ей снова стало проще дышать, а больв сердце сошла на нет. Остановившись перед пешеходным переходом, где её и место встречи с парнем разделял лишь огромный перекрёсток двух главных магистралей города, девушка снова достала тонкую сигарету и закурила. Глядя на зелёный свет светофора, она не торопилась переходить улицу и наслаждалась каждой затяжкой. — Он уже там… — подумала Тина, глядя в сторону кафе через дорогу. — Не хочу рисковать, покурю тут, чтобы он точно меня не увидел с сигаретой.
Тина встречалась с парнями исключительно ради их знаков внимания, ухаживаний, подарков и, конечно же, секса. Без каких-либо обязательств с её стороны. Каждые её отношения с мужчинами длились не более чем два-три месяца. Более долгие отношения брюнетка старалась не допускать, так как считала, что дальше может наступить привыкание. Да и в целом кандидаты были не очень, чтобы строить что-то более долгосрочное. Отношения она всегда прерывала сама либо вела себя так, чтобы инициатива к расставанию исходила от парня — ведь любви она не искала. Она у неё уже была. Безответная… но была.
Когда разрешающий сигнал светофора в очередной раз загорелся, брюнетка выкинула окурок и уверенным шагом двинулась через пешеходный переход. Выдыхая остатки сигаретного дыма своими пухлыми губами и быстро закидывая в рот клубничную жвачку, девушка в спешке преодолела большой перекрёсток и вышла прямо к кафе с открытой верандой на улице.
В обеденное время с Пашей они встречались чаще всего тут, так как это кафе находилось совсем неподалёку от его работы, где он трудился во время летних каникул. Паша был обычный парень — ведомый, очень добрый и чрезмерно спокойный, прилежный студент очного отделения Политеха. Полная противоположность Тининым идеалам, выстроенным в её голове с самого детства. — А вот и он, — подумала про себя Тина, заметив за предпоследним столиком сидящего парня, который что-то читал в своём телефоне, а на столе рядом с ним лежала красная голландская роза.
Кафе снаружи выглядело просто и без изысков, как и многие другие заведения бюджетного сегмента. Деревянные столики, над каждым из которых был свой индивидуальный зонтик, защищающий от солнца и возможного дождя. По периметру территории кафе — низенький деревянный заборчик, украшенный красными и розовыми петуньями в продолговатых горшках.
Услышав приближающийся стук каблуков по брусчатке, парень оторвал глаза от телефона и переключился на источник звука. Увидев любимую девушку, он моментально встал из-за столика и с улыбкой подошёл к ней, вручив заранее заготовленный цветок. Паша с нежностью поправил рукой удлинённое спереди каре Тины, вглядываясь в ее карие глаза.
Девушка улыбнулась, слегка коснувшись лепестками своего маленького курносого носа и, ощутив приятный аромат цветка, подняла взгляд на парня.
— Благодарю…
— Я знаю, ты просила не дарить тебе цветы, — поморщился парень. — Но когда я увидел эту розу, сразу подумал о тебе.
— Мне приятно. Спасибо, — кратко, с улыбкой, ответила Тина.
Дав закончить ей фразу, он смело поцеловал возлюбленную в губы. Тина, не задумываясь, словно на автомате, ответила на поцелуй — вот только мыслями она была сейчас не с ним. Во время поцелуя девушка разглядывала его светлые брови, русые волосы, длинные ресницы — и думала, что эти отношения не могут дальше продолжаться. Ведь они уже вместе три с половиной месяца, что превышало все допустимые лимиты. В завершение поцелуя девушка плавно выдохнула с облегчением и направилась к столику, который заранее занял для них Паша.
Положив розу на стол рядом с белой свечой в стеклянном подсвечнике, Тина присела на стул, незаметно подтягивая свою короткую чёрную джинсовую юбку вниз, стараясь дотянуть её хотя бы до середины бёдер. Сумочку она аккуратно положила на свои тонкие колени, будто стараясь не греметь металлической цепочкой от неё.
Время было обеденное, и в кафе начали появляться первые посетители. За соседний столик сели две девушки и неторопливо ждали свой заказ, болтая о чём-то своём. Немного подальше сидел мужчина лет за сорок в спецовке дорожного рабочего — он очень быстро доедал свой бизнес-ланч, чтобы успеть по делам. А левее от него — молодой мужчина с чашечкой кофе и открытым ноутбуком, который, по всей видимости, уже был на своём рабочем месте.
— Мне кажется, или ты грустная? — встревоженно спросил Паша, одновременно показывая жестом официанту, что ему нужно меню.
— Всё в порядке, — моментально улыбнулась Тина, стараясь скрыть тревогу.
— У психолога всё прошло хорошо? — уточнил он. — Когда мы утром с тобой прощались, ты была пободрее.
— Я просто устала, — кратко ответила Тина, не желая делиться своими переживаниями ни с кем.
Однако Паша был единственным человеком, которому Тина доверила информацию о своих консультациях с психотерапевтом. Но не потому что он был особенным, а наоборот — потому что он был незначимым человеком в её жизни. Тем более, он был не из Ресепториума и никогда там не побывает. В этот момент официант принёс два меню.
— Мне только кофе, пожалуйста. Чёрный. Без сахара, — сказала Тина, взглянув на официанта, возвращая ему одно меню.
— Ты уверена? Ты позавтракала одной лишь булкой шесть часов назад, — удивился Паша, листая меню бизнес-ланча.
— Абсолютно. Не переживай, я правда не хочу есть.
Тина не обманывала — у неё действительно не было аппетита. Ей иногда казалось, что тревожные мысли и чувства настолько переполняют её изнутри, что для еды в теле просто не остаётся места.
— Ладно… — замялся Паша. — Мне даже неудобно что-то заказывать, но без еды я рабочий день не протяну, — неловко улыбнулся парень и быстро озвучил официанту:
— Мне бизнес-ланч с борщом и мясом по-французски. И латте. Официант одобрительно кивнул и удалился внутрь кафе.
— Пожалуйста, не обращай на меня внимания, ешь столько, сколько тебе нужно, — сказала Тина, слегка коснувшись его руки.
Глядя на его хорошее отношение, ей было страшно сделать ему больно, задеть его чувства словами о расставании. Тина просто не могла найти нужных слов.
— Вчера ночью всё так быстро у нас завертелось, что мы толком и поговорить не успели, — со смущённой улыбкой выдохнул парень и тут же сменил тему:
— Как твоя мама себя чувствует?
Для Тины отношения с парнями были как некая игра, где она придумывала себе роль и играла её. Например, с Пашей она была некурящей девушкой, возраст которой был на год больше, чем на самом деле. Для него она жила в глухой деревне без сотовой связи, где ухаживала за пожилой лежачей матерью после инсульта, а в город приезжала исключительно для посещения психотерапевта, по университетским делам, готовясь к поступлению на журналистику, и, конечно же, для встреч с ним.
— Оу… — слегка растерялась Тина. — Спасибо, всё как обычно. Без изменений, — немногословно ответила она, снимая с себя чёрную джинсовую курточку, вешая её на спинку стула, оставаясь в чёрной майке, заправленной в джинсовую юбку. — Сейчас как раз поеду домой к ней. Поэтому скоро снова буду без связи.
Тина не хотела дальше сидеть и болтать с парнем. Ей хотелось поскорее вернуться домой и по дороге обдумать, как разорвать эти отношения максимально натурально и без скандала, которые она на дух не переносила. Она прекрасно понимала, что его обеденный перерыв и так очень короткий, а они всё равно вот-вот разойдутся, поэтому в знак уважения к парню продолжала казаться заинтересованной в этой встрече.
— Ваш заказ, — неожиданно быстро встрял в разговор официант, ставя две белые чашки кофе на блюдцах перед каждым из гостей. — Американо для девушки. Латте и блюда бизнес-ланча — для молодого человека, — прокомментировал официант и тут же удалился, чтобы не мешать паре.
— Да, именно поэтому хотел тебе сразу сказать… Может быть, сходим в следующий четверг вечером в кино? А потом, как обычно, ко мне… — робко предложил парень, словно опасаясь услышать отказ, и тут же принялся за еду — то ли от сильного голода, то ли от чувства неловкости.
По правде говоря, Тина была немного расстроена его предложением, но, с другой стороны, ей было удобно: приехать на вечернем автобусе в город, провести ночь с парнем, а утром — на встречу с психотерапевтом, а затем снова уехать домой в Ресепториум. До следующего четверга была ещё целая неделя, и у Тины было достаточно времени придумать адекватную причину для расставания.
Поэтому она со сдержанной улыбкой ответила:
— Можно… А что за фильм?
— Фух, — выдохнул парень с облегчением. — Значит, не зря купил билеты! — Паша достал из кармана своей поясной сумки два билета в кино и положил их на стол перед девушкой. — Эти билеты дают возможность посетить любой фильм, в любое время, в любом кинотеатре этой сети. Поэтому — на какой захочешь, на тот и пойдём.
— Ничего себе! Свободная дата… Хорошо придумано… — усмехнулась девушка, заправляя гладкие волосы за уши с обеих сторон, которые варварски падали ей обратно на лицо.
Она обняла ладонями свою чашечку с кофе и не спеша сделала маленький глоток горячего напитка, давая себе маленькую паузу перед ответом. Она осознавала, что теперь у неё и вовсе нет шансов найти причину для отказа.
— Да, хорошо. Я приеду в четверг вечером, как освобожусь, и мы вместе выберем сеанс, на который будем успевать, — покивала головой Тина, смыкая свои пухлые губы. — Напишу тебе вечером в четверг уже из автобуса, как сеть появится.
— Без проблем! — радостно кивал парень, быстро жуя свой обед. — Кстати, я решил записаться в тренажёрный зал, чтобы немного набрать мышечной массы.
— Здорово! Отличное решение, — одобрительно закивала головой Тина, постукивая ноготком по ещё горячей чашке.
— Ага, возле моего дома открыли новый тренажёрный зал, и сейчас там сумасшедшие скидки. Я посчитал это знаком судьбы — чтобы начать тренироваться, — засмеялся Паша.
Вдруг их столик пошатнулся от сильного толчка, и обе чашки с кофе задрожали. Тина от неожиданности подняла взгляд вверх.
— Да блядь! А поменьше проходы не могли сделать?! — возмутился мужчина себе под нос и тут же начал поправлять подвинутый им столик на место.
Это был тот самый мужчина в спецовке дорожного рабочего, что сидел неподалёку.
— Я сильно извиняюсь за беспокойство, — крайне вежливо заговорил мужчина, с виду похожий на грубияна. — Я очень спешу, не заметил, как задел ваш столик своей сумкой.
— Всё нормально, не стоит вашего беспокойства, — вежливо ответила Тина, давая взглядом понять, что претензий не имеет.
— Всего доброго, — улыбнулся мужчина на прощание, поправляя огромную спортивную сумку на плече.
В этот момент Тина уловила в воздухе приятный аромат свежести. Он был настолько тонким и быстро исчез, что ей не хватило времени вспомнить, где она его раньше могла слышать. Она проводила взглядом удаляющийся силуэт мужчины, а затем перевела взгляд на Пашу, продолжая умиляться над этим забавным рабочим.
Тина снова сделала глоток кофе — и чуть не выплюнула его обратно в чашку, но чудом сдержалась. Кофе был абсолютно ледяным, словно его только что достали из морозилки. Только корки льда сверху не хватало для декора.
— Что-то не так? — запереживал Паша, глядя на резко изменившееся выражение лица девушки.
— Я просто поперхнулась, — Тина сделала вид, что закашлялась, чтобы не показать истинную причину своей реакции.
Это он… он здесь… — проскользнула мысль в голове Тины, а сердце бешено застучало в груди.
Она не знала, куда ей деться, чтобы не показать волнения. Руки стали ледяными, как и кофе, хотя самой ей вовсе не было холодно.
— Этот аромат парфюма и ледяной кофе… — пазл в её голове быстро сложился в до боли знакомый образ.
Тина медленно осмотрелась по сторонам, но никого не обнаружила. Он сзади… — сделала вывод Тина, не увидев никого в поле зрения. Но обернуться она не решалась, пока Паша находился рядом.
Так… Выдыхаем… Ничего не случилось, делаем вид, что ничего не произошло, — решила для себя девушка.
Тина слегка коснулась указательным пальцем своей чашки — и кофе снова стал горячим.
С этого момента она не могла думать ни о чём другом. Всё, что говорил теперь Паша — она больше не слышала.не было ни облачка, солнце находилось в зените и ярко светило на полностью высохший асфальт. От проливного дождя остались лишь незначительные лужи на обочине дороги и в бетонных клумбах, внешне напоминающих большие фужеры. Слегка поникшие многолетние цветы в клумбах украшали вход в муниципальное здание, окрашенное в горчичный цвет. Возле входной двери серого цвета висела табличка с надписью «Государственная поликлиника №48» и её режим работы. Металлическая дверь на тугих пружинах с трудом открылась, и из неё вышла миниатюрная девушка, с усилием толкающая дверь всем своим хрупким телом. Выйдя на крыльцо, брюнетка сощурилась от яркого света. Быстро перетерпев солнечных лучей, девушка взглянула на небо, а затем на свои наручные часы
с крупным круглым циферблатом, будто сверяя время по солнцу. На её часах было12:12. Она не спеша открыла свою кожаную чёрную сумку-клатч и достала оттуда небольшое зеркальце. Взглянув в него, она развернула смятую бумажную салфетку из своего кулачка и подправила макияж под глазами, который был слегка подпорчен из-за слёз.
Удовлетворившись своим отражением в зеркале, девушка достала из сумки сигарету и зажигалку. Не успев сделать первую затяжку, как за её спиной раздался звук натяжения тугих пружин металлической двери. На крыльцо вышел взрослый мужчина крупного телосложения. Он был высокого роста — выше девушки сантиметров на пятнадцать, несмотря на то что сама она была в туфлях на высоченных шпильках.
— До следующей недели, Тина. Быть добру! — махнул рукой мужчина, садясь за руль тёмно-синей иномарки. По мужчине было видно, как он сильно куда-то торопился.
— Всего доброго, Владимир Петрович, — выдыхая сигаретный дым, произнесла брюнетка с едва натянутой улыбкой.
Тине нравился этот психотерапевт — он был лучшим из всех, к которым она обращалась ранее. После череды травмирующих событий Тина работала только с психологами-женщинами, потому что довериться мужчине ей было намного сложнее. Но однажды, когда очередная психолог поняла, что перестала отвечать запросам молодой девушки, тут же посоветовала Тине обратиться к этому психотерапевту. Тина, недолго думая, согласилась.
Баринов Владимир Петрович — психиатр с многолетним стажем, главный врач психиатрической городской больницы, а по совместительству — консультирующий психотерапевт, которого пригласила районная поликлиника в качестве «приходящего» специалиста. А он, пользуясь случаем, проводил там свои сеансы психотерапии во внеурочное время — как говорится, «мимо кассы». Тине это было только на руку: неофициальные сеансы нигде не отмечались и не фигурировали в её истории болезни. С Владимиром Петровичем Тина работает над своими проблемами уже более полугода. Как ей казалось, он понимал её лучше, чем все остальные, несмотря на то что был мужчиной. Он никогда не обесценивал её чувства и не приводил примеры из своей личной жизни, что ужасно раздражало Тину в других специалистах. Он всегда внимательно её выслушивал, обращая внимание на брошенные ею вскользь фразы.
И ей очень нравилось, что он никогда не лез ни в своё дело. Как, например, сейчас: мужчина не сделал Тине замечание по поводу курения, хотя прекрасно знал, что ей всего шестнадцать лет.
Девушка проводила взглядом уезжающую машину психотерапевта, с облегчением выдыхая сигаретный дым. Как только автомобиль скрылся за поворотом, Тина сделала ещё одну затяжку и, словно опомнившись, достала из своей сумочки выключенный мобильник. Тина, как и другие жители Ресепториума, не очень привыкла пользоваться мобильным телефоном, ведь сотовой сети в Ресепториуме не было. Но находясь здесь, в Куаттуре, телефон был необходим, чтобы коммуницировать с его жителями. Нажав на кнопку включения, она терпеливо начала ждать, пока телефон прогрузит заставку и подключится к сети. Когда сеть наконец появилась, ей моментально пришло SMSпятидесятиминутной давности от «Паша (город)» с содержимым: «Как освободишься, маякни! Я отпрошусь с работы, пообедаем вместе в нашем кафе!», а завершал это сообщение милый смайлик с поцелуйчиком. Тина быстро ответила на полученное сообщение кратким «Иду» и, потушив сигарету, бросила её в рядом стоящую урну.
Несмотря на то, что на дворе был полдень, на улице было немноголюдно, словно сейчас не конец июля, а утро первого января, когда город отсыпается после бессонной ночи. Широкий восьмиполосный проспект, вдоль которого шла Тина, был почти пустым: утренние пробки давно закончились, а до вечерних было ещё очень далеко. На улице было так тихо, что девушка слышала стук собственных каблуков, цокающих об асфальт, но громче всего звучали её собственные мысли в голове. Тина снова и снова прокручивала свой разговор с психотерапевтом, что произошёл тридцатью минутами ранее. Врач предложил ей начать принимать антидепрессанты как дополнительную поддержку её эмоционального состояния к основному лечению психотерапией. Именно этого Тина всегда и боялась — что однажды он ей это предложит. Девушка очень не хотела начинать принимать антидепрессанты, и в основе этого лежали три главные причины. Во-первых, она не хотела впадать в зависимость от ещё одних химических препаратов, ведь она и так, по показаниям кардиолога, принимает серьёзные препараты для поддержания сердечного тонуса. Во-вторых, она прочитала, что на антидепрессантах люди сильно набирают вес, а потом долгое время не могут его сбросить обратно, так как нарушается химия в мозге. Конечно же, ей этого совершенно не хотелось, как и любой другой девушке её возраста. И это несмотря на то, что её худоба была настолько велика, что антидепрессанты могли бы даже пойти на пользу её фигуре — ведь её текущий вес не достигал и сорока килограммов при росте 160 сантиметров, — но она была иного мнения. И в-третьих — секс. Она также прочитала, что антидепрессанты понижают либидо до минимума, а секс, по её мнению, был сейчас единственным способом расслабления и снятия стресса в её жизни — им она заменяла всё остальное, что было ей недоступно. Ведь в любви ей страшно не везло, зато с партнёрами для краткосрочных отношений у неё было всё в порядке.
— Если бы я могла ему рассказать всё… — думала Тина, тяжело вздыхая. — Наверное, моё психоэмоциональное состояние было бы уже намного лучше, и полугодовая терапия была бы эффективнее и без антидепрессантов. Девушка не могла довериться врачу в полной мере, как ей бы того хотелось. Потому что она не имела права раскрывать информацию о своём даре и о любой другой информации, связанной с Ресепториумом, — а ведь это даже не часть её жизни, а вся жизнь. Ей приходилось на консультациях говорить завуалированно, придумывать идентичные ситуации в других локациях, с другими людьми — лишь бы не раскрыть тайну всего измерения. Тина, конечно же, понимала, что эффективность таких консультаций значительно снижается, потому что она не полностью откровенна с Владимиром Петровичем. Ведь очень сложно делиться сокровенным, при этом контролируя себя на каждом слове, особенно когда эмоции в моменте зашкаливают. И это была ещё одна причина, по которой Тина после каждого сеанса с врачом прокручивала их диалоги в своей голове. Она вспоминала, не ляпнула ли чеголишнего — это добавляло ей дополнительной тревожности. Всё было бы проще, если бы Тина пошла к врачу из своего мира, но она совершенно не хотела обращаться к специалистам Ресепториума. Девушка изначально искала для себя психолога из обычного мира, потому что не желала, чтобы кто-то из её знакомых узнал о том, что она ходит на консультации к «мозгоправу». Ресепториум — это как маленькая деревня, в которой информация разлетается очень быстро, особенно в молодёжных кругах. А информация о том, что несовершеннолетняя ученица обращается за помощью к специалисту, сразу дойдёт до руководства интерната, где она проживала.
Больше всего её пугало не то, что люди узнают о факте её психотерапии, а то, что именно привело её к терапии. Об этих причинах не знал никто — ни любимый старший брат Женя, ни лучшая подруга Лера. Эта тяжёлая ноша, как огромный булыжник на шее, несётся Тиной самостоятельно уже в течение трёх лет. И только сейчас, в половинчатой мере, Тина решила довериться человеку, далёкому от мира Ресепториума — Владимиру Петровичу.
Тина шла в своих мыслях почти до самого кафе, где была назначена её встреча с «Паша (город)». Тридцать пять минут пешей прогулки на каблуках прошли для девушки совершенно незаметно — она шла так уверенно, будто шла босиком. Не дойдя до пункта назначения пары сотен метров, Тина уверенным шагом свернула в узкий переулок. Юная девушка прекрасно понимала, что парень давно её ждёт в кафе и его обеденный перерыв сильно ограничен по времени, но её дела для неё были превыше любых встреч с парнями. Она быстро преодолела узкий переулок между старыми купеческими домами, в которых уже вряд ли кто-то проживал. Оказавшись в тупике, девушка остановилась перед старой полуразрушенной церковью, своими размерами больше напоминающей маленькую часовенку. Вот уже три года эта церковь приговорена к сносу, но ничего, кроме периодически обновляющейся красно-белой ленты вокруг неё с табличкой «Опасно! Не входить!», не менялось. Тина аккуратно нагнулась и прошла под развевающейся на ветру лентой, придерживая её рукой.
Переступая завалы мусора и груды камней, Тина не спеша зашла внутрь, осматриваясь по сторонам. Всё было тихо — как и на прошлой неделе… и месяц, и год назад. Купол старой церкви всё так же лежал на полу, а в потолке вместо него сиял огромный выход к голубому небу, откуда пробивались солнечные лучи, эффектно подсвечивая столбы пыли, витающей в воздухе. На ещё оставшейся части потолка и разбитых стенах были нарисованы белые облака, на которых лежали ангелочки в образе маленьких детей с крыльями. Такую роспись уже давно никто не делал в современное время, что говорило о многовековой истории этой церквушки. Большая часть росписи была размыта дождями и разъедена плесенью, а тем рисункам, что удалось уцелеть, досталась суровая участь быть разрисованными краской из баллончиков местной шпаны.
Тине здесь очень нравилось, потому что тут никогда не было людей. В отличие от действующих городских церквей, тут она чувствовала себя по-настоящему уединённой с Богом, в существование которого она сама до конца не верила. Точнее, она не верила, что Бог верит в неё. Несмотря на строительную пыль от раскрошенных камней, залежи мусора и осколки пивных бутылок вокруг, девушка ощущала себя здесь комфортно. Ведь для неё главным было то, что здесь её точно никтоне подслушает и не помешает ей говорить с НИМ откровенно. Девушка подняла свои азиатские карие глаза на огромное деревянное распятие Христа, прогнившее до самого основания. Она не спеша подошла к покачивающемуся при каждом прикосновении алтарю. Достав из своей сумочки заранее приготовленную церковную свечку, девушка коснулась указательным пальцем её основания — и воск стал медленно плавиться, как от огня. Размягчив воск, девушка поставила свечу на каменный алтарь, который был весь залит жёлтым воском от сотни старых свечей.
Тина ещё раз подняла взгляд на образ распятого Иисуса Христа под потолком и тихо прошептала фразу, которую повторяла на этом месте каждую неделю уже на протяжении двух лет:
— Если ты всё ещё слышишь меня… — словно ком в горле проглотила она. — Знай, я сожалею о содеянном… Я не имею права просить тебя… я буду умолять… — с болью в сердце прошептала она. — Не допусти, чтобы мои грехи отразились на моём брате.
Произнеся эти слова, она глубоко вздохнула, чувствуя, как ей начинает не хватать воздуха, словно кто-то давил ей на грудь.
— Терпи… — глубоко дыша, прошептала себе под нос Тина, хватаясь рукой за сердце. — Скоро пройдёт…
Опустив глаза, юная девушка перекрестилась три раза и поспешила к выходу. Перед уходом она мельком взглянула на поставленную свечу — фитиль вспыхнул красным огнём, словно кто-то зажёг над ним спичку. Преодолев препятствия на обратном пути в виде мусора и камней, девушка вышла из церкви и, достав из сумки таблетки, прописанные кардиологом, быстро проглотила одну, даже не запивая её. Вернувшись к широкому проспекту, она ощутила, как ей снова стало проще дышать, а боль в сердце сошла на нет. Остановившись перед пешеходным переходом, где её и место встречи с парнем разделял лишь огромный перекрёсток двух главных магистралей города, девушка снова достала тонкую сигарету и закурила. Глядя на зелёный свет светофора, она не торопилась переходить улицу и наслаждалась каждой затяжкой.
— Он уже там… — подумала Тина, глядя в сторону кафе через дорогу. — Не хочу рисковать, покурю тут, чтобы он точно меня не увидел с сигаретой.
Тина встречалась с парнями исключительно ради их знаков внимания, ухаживаний, подарков и, конечно же, секса. Без каких-либо обязательств с её стороны. Каждые её отношения с мужчинами длились не более чем два-три месяца. Более долгие отношения брюнетка старалась не допускать, так как считала, что дальше может наступить привыкание. Да и в целом кандидаты были не очень, чтобы строить что-то более долгосрочное. Отношения она всегда прерывала сама либо вела себя так, чтобы инициатива к расставанию исходила от парня — ведь любви она не искала. Она у неё уже была. Безответная… но была.
Когда разрешающий сигнал светофора в очередной раз загорелся, брюнетка выкинула окурок и уверенным шагом двинулась через пешеходный переход. Выдыхая остатки сигаретного дыма своими пухлыми губами и быстро закидывая в рот клубничнуюжвачку, девушка в спешке преодолела большой перекрёсток и вышла прямо к кафе с открытой верандой на улице.
В обеденное время с Пашей они встречались чаще всего тут, так как это кафе находилось совсем неподалёку от его работы, где он трудился во время летних каникул. Паша был обычный парень — ведомый, очень добрый и чрезмерно спокойный, прилежный студент очного отделения Политеха. Полная противоположность Тининым идеалам, выстроенным в её голове с самого детства.
— А вот и он, — подумала про себя Тина, заметив за предпоследним столиком сидящего парня, который что-то читал в своём телефоне, а на столе рядом с ним лежала красная голландская роза.
Кафе снаружи выглядело просто и без изысков, как и многие другие заведения бюджетного сегмента. Деревянные столики, над каждым из которых был свой индивидуальный зонтик, защищающий от солнца и возможного дождя. По периметру территории кафе — низенький деревянный заборчик, украшенный красными и розовыми петуньями в продолговатых горшках.
Услышав приближающийся стук каблуков по брусчатке, парень оторвал глаза от телефона и переключился на источник звука. Увидев любимую девушку, он моментально встал из-за столика и с улыбкой подошёл к ней, вручив заранее заготовленный цветок. Паша с нежностью поправил рукой удлинённое спереди каре Тины, вглядываясь в ее карие глаза.
Девушка улыбнулась, слегка коснувшись лепестками своего маленького курносого носа и, ощутив приятный аромат цветка, подняла взгляд на парня.
— Благодарю…
— Я знаю, ты просила не дарить тебе цветы, — поморщился парень. — Но когда я увидел эту розу, сразу подумал о тебе.
— Мне приятно. Спасибо, — кратко, с улыбкой, ответила Тина.
Дав закончить ей фразу, он смело поцеловал возлюбленную в губы. Тина, не задумываясь, словно на автомате, ответила на поцелуй — вот только мыслями она была сейчас не с ним. Во время поцелуя девушка разглядывала его светлые брови, русые волосы, длинные ресницы — и думала, что эти отношения не могут дальше продолжаться. Ведь они уже вместе три с половиной месяца, что превышало все допустимые лимиты. В завершение поцелуя девушка плавно выдохнула с облегчением и направилась к столику, который заранее занял для них Паша.
Положив розу на стол рядом с белой свечой в стеклянном подсвечнике, Тина присела на стул, незаметно подтягивая свою короткую чёрную джинсовую юбку вниз, стараясь дотянуть её хотя бы до середины бёдер. Сумочку она аккуратно положила на свои тонкие колени, будто стараясь не греметь металлической цепочкой от неё.
Время было обеденное, и в кафе начали появляться первые посетители. За соседний столик сели две девушки и неторопливо ждали свой заказ, болтая о чём-то своём.Немного подальше сидел мужчина лет за сорок в спецовке дорожного рабочего — он очень быстро доедал свой бизнес-ланч, чтобы успеть по делам. А левее от него — молодой мужчина с чашечкой кофе и открытым ноутбуком, который, по всей видимости, уже был на своём рабочем месте.
— Мне кажется, или ты грустная? — встревоженно спросил Паша, одновременно показывая жестом официанту, что ему нужно меню.
— Всё в порядке, — моментально улыбнулась Тина, стараясь скрыть тревогу.
— У психолога всё прошло хорошо? — уточнил он. — Когда мы утром с тобой прощались, ты была пободрее.
— Я просто устала, — кратко ответила Тина, не желая делиться своими переживаниями ни с кем.
Однако Паша был единственным человеком, которому Тина доверила информацию о своих консультациях с психотерапевтом. Но не потому что он был особенным, а наоборот — потому что он был незначимым человеком в её жизни. Тем более, он был не из Ресепториума и никогда там не побывает. В этот момент официант принёс два меню.
— Мне только кофе, пожалуйста. Чёрный. Без сахара, — сказала Тина, взглянув на официанта, возвращая ему одно меню.
— Ты уверена? Ты позавтракала одной лишь булкой шесть часов назад, — удивился Паша, листая меню бизнес-ланча.
— Абсолютно. Не переживай, я правда не хочу есть.
Тина не обманывала — у неё действительно не было аппетита. Ей иногда казалось, что тревожные мысли и чувства настолько переполняют её изнутри, что для еды в теле просто не остаётся места.
— Ладно… — замялся Паша. — Мне даже неудобно что-то заказывать, но без еды я рабочий день не протяну, — неловко улыбнулся парень и быстро озвучил официанту:
— Мне бизнес-ланч с борщом и мясом по-французски. И латте. Официант одобрительно кивнул и удалился внутрь кафе.
— Пожалуйста, не обращай на меня внимания, ешь столько, сколько тебе нужно, — сказала Тина, слегка коснувшись его руки.
Глядя на его хорошее отношение, ей было страшно сделать ему больно, задеть его чувства словами о расставании. Тина просто не могла найти нужных слов.
— Вчера ночью всё так быстро у нас завертелось, что мы толком и поговорить не успели, — со смущённой улыбкой выдохнул парень и тут же сменил тему:
— Как твоя мама себя чувствует? Для Тины отношения с парнями были как некая игра, где она придумывала себе роль и играла её. Например, с Пашей она была некурящей девушкой, возраст которой был на год больше, чем на самом деле. Для него она жила в глухой деревне без сотовой связи, где ухаживала за пожилой лежачей матерью после инсульта, а в город приезжала исключительно для посещения психотерапевта, по университетским делам, готовясь к поступлению на журналистику, и, конечно же, для встреч с ним.
— Оу… — слегка растерялась Тина. — Спасибо, всё как обычно. Без изменений, — немногословно ответила она, снимая с себя чёрную джинсовую курточку, вешая её на спинку стула, оставаясь в чёрной майке, заправленной в джинсовую юбку. — Сейчас как раз поеду домой к ней. Поэтому скоро снова буду без связи.
Тина не хотела дальше сидеть и болтать с парнем. Ей хотелось поскорее вернуться домой и по дороге обдумать, как разорвать эти отношения максимально натурально и без скандала, которые она на дух не переносила. Она прекрасно понимала, что его обеденный перерыв и так очень короткий, а они всё равно вот-вот разойдутся, поэтому в знак уважения к парню продолжала казаться заинтересованной в этой встрече.
— Ваш заказ, — неожиданно быстро встрял в разговор официант, ставя две белые чашки кофе на блюдцах перед каждым из гостей. — Американо для девушки. Латте и блюда бизнес-ланча — для молодого человека, — прокомментировал официант и тут же удалился, чтобы не мешать паре.
— Да, именно поэтому хотел тебе сразу сказать… Может быть, сходим в следующий четверг вечером в кино? А потом, как обычно, ко мне… — робко предложил парень, словно опасаясь услышать отказ, и тут же принялся за еду — то ли от сильного голода, то ли от чувства неловкости.
По правде говоря, Тина была немного расстроена его предложением, но, с другой стороны, ей было удобно: приехать на вечернем автобусе в город, провести ночь с парнем, а утром — на встречу с психотерапевтом, а затем снова уехать домой в Ресепториум. До следующего четверга была ещё целая неделя, и у Тины было достаточно времени придумать адекватную причину для расставания. Поэтому она со сдержанной улыбкой ответила:
— Можно… А что за фильм?
— Фух, — выдохнул парень с облегчением. — Значит, не зря купил билеты! — Паша достал из кармана своей поясной сумки два билета в кино и положил их на стол перед девушкой. — Эти билеты дают возможность посетить любой фильм, в любое время, в любом кинотеатре этой сети. Поэтому — на какой захочешь, на тот и пойдём.
— Ничего себе! Свободная дата… Хорошо придумано… — усмехнулась девушка, заправляя гладкие волосы за уши с обеих сторон, которые варварски падали ей обратно на лицо.Она обняла ладонями свою чашечку с кофе и не спеша сделала маленький глоток горячего напитка, давая себе маленькую паузу перед ответом. Она осознавала, что теперь у неё и вовсе нет шансов найти причину для отказа.
— Да, хорошо. Я приеду в четверг вечером, как освобожусь, и мы вместе выберем сеанс, на который будем успевать, — покивала головой Тина, смыкая свои пухлые губы. — Напишу тебе вечером в четверг уже из автобуса, как сеть появится.
— Без проблем! — радостно кивал парень, быстро жуя свой обед. — Кстати, я решил записаться в тренажёрный зал, чтобы немного набрать мышечной массы.
— Здорово! Отличное решение, — одобрительно закивала головой Тина, постукивая ноготком по ещё горячей чашке.
— Ага, возле моего дома открыли новый тренажёрный зал, и сейчас там сумасшедшие скидки. Я посчитал это знаком судьбы — чтобы начать тренироваться, — засмеялся Паша.
Вдруг их столик пошатнулся от сильного толчка, и обе чашки с кофе задрожали. Тина от неожиданности подняла взгляд вверх.
— Да блядь! А поменьше проходы не могли сделать?! — возмутился мужчина себе под нос и тут же начал поправлять подвинутый им столик на место.
Это был тот самый мужчина в спецовке дорожного рабочего, что сидел неподалёку.
— Я сильно извиняюсь за беспокойство, — крайне вежливо заговорил мужчина, с виду похожий на грубияна. — Я очень спешу, не заметил, как задел ваш столик своей сумкой.
— Всё нормально, не стоит вашего беспокойства, — вежливо ответила Тина, давая взглядом понять, что претензий не имеет.
— Всего доброго, — улыбнулся мужчина на прощание, поправляя огромную спортивную сумку на плече.
В этот момент Тина уловила в воздухе приятный аромат свежести. Он был настолько тонким и быстро исчез, что ей не хватило времени вспомнить, где она его раньше могла слышать. Она проводила взглядом удаляющийся силуэт мужчины, а затем перевела взгляд на Пашу, продолжая умиляться над этим забавным рабочим.
Тина снова сделала глоток кофе — и чуть не выплюнула его обратно в чашку, но чудом сдержалась. Кофе был абсолютно ледяным, словно его только что достали из морозилки. Только корки льда сверху не хватало для декора.
— Что-то не так? — запереживал Паша, глядя на резко изменившееся выражение лица девушки.
— Я просто поперхнулась, — Тина сделала вид, что закашлялась, чтобы не показать истинную причину своей реакции.Это он… он здесь… — проскользнула мысль в голове Тины, а сердце бешено застучало в груди.
Она не знала, куда ей деться, чтобы не показать волнения. Руки стали ледяными, как и кофе, хотя самой ей вовсе не было холодно.
— Этот аромат парфюма и ледяной кофе… — пазл в её голове быстро сложился в до боли знакомый образ.
Тина медленно осмотрелась по сторонам, но никого не обнаружила. Он сзади… — сделала вывод Тина, не увидев никого в поле зрения. Но обернуться она не решалась, пока Паша находился рядом.
Так… Выдыхаем… Ничего не случилось, делаем вид, что ничего не произошло, — решила для себя девушка.
Тина слегка коснулась указательным пальцем своей чашки — и кофе снова стал горячим. С этого момента она не могла думать ни о чём другом. Всё, что говорил теперь Паша — она больше не слышала.
Продолжение следует...
(Это была полная версия ГЛАВЫ № 3 "ПСИХОТЕРАПЕВТ". РЕСЕПТОРИУМ. Авторские права защищены ISBN: 978-5-0067-8764-3)
Больше о книге "Ресепториум" можно узнать здесь: https://sites.google.com/view/receptorium