Выселить не удалось: все попытки Матильды Кшесинской избавиться от незваных гостей оказались безуспешными

22 февраля 1917 года Кшесинская дала последний ужин в особняке. Как впоследствии она сообщала в своем заявлении прокурору Петроградской судебной палаты, «в первый день революционного движения 27‑го февраля, услышав первые выстрелы к ближайшем к моему дому районе, я вышла со своим сыном, чтобы спасти жизнь себе и ребенку. Уходя, я никаких распоряжений не сделала и ничего с собою не взяла, рассчитывая, как только все успокоится, вернуться в свой дом. Временно я поселилась у своего брата, артиста Иосифа Феликсовича Кшесинского по Спасской ул., 18». Спасская — ныне улица Рылеева.

По словам балерины, вскоре из газет она узнала, что в ее доме «кто‑то расположился, без всякого с моей стороны согласия и распоряжения», а ее саму считают «чуть ли не скрывшейся, сбежавшей государственной преступницей». Эти слухи побудили балерину обратиться напрямую к министру юстиции Временного правительства А. Ф. Керенскому, который заверил ее, что она ни под каким следствием и судом не состоит.

Из документа на имя прокурора Петроградского окружного суда и Петроградской судебной палаты С. В. Завадского, подготовленного заместителем прокурора того же суда Г. П. Щербовым-Нефедовичем, следовало, что особняк Кшесинской был разгромлен толпой 1 марта 1917 года. Восставшие разыскивали балерину, а также якобы компрометирующую ее переписку. Лишь 3 марта общественный градоначальник доктор медицины В. А. Юревич (он был назначен на этот пост 1 марта Временным комитетом Государственной думы и занимал его несколько месяцев) прислал для охраны особняка шесть солдат запасного бронедивизиона, которые освободили дом от посторонних.

Когда 18 марта 1917 года балерина наведалась в свое жилище, она обнаружила, что на первом этаже расположились солдаты мастерских запасного броневого автомобильного дивизиона, а на втором — Петербургский комитет партии большевиков. По ее словам, представители обеих организаций были с ней вполне корректны и вежливы, они объяснили занятие ее дома «крайней необходимостью, вызванной событиями». Из беседы с ними балерина убедилась, что воинская часть не собирается покидать дом по соображениям «государственным и стратегическим», а большевики считают себя гостями военных.

Тогда же Кшесинская убедилась, что за время ее отсутствия значительная часть имущества («ценные вещи, бибело, платья и белье мое, сына моего и воспитателя, столовое и постельное белье, картины и многое другое, в том числе и ценные меха») была похищена. На основании заявления балерины комиссариат Петроградской стороны приступил к расследованию. Были допрошены двадцать человек, но повода привлечь кого‑либо из них в качестве обвиняемого следствие не получило.

Удалось выяснить, что особняк был разграблен толпой еще до того, как в нем расположилась воинская часть, причем в мародерстве участвовали даже некоторые слуги балерины. А затем оставшиеся в доме солдаты, как указывалось в сообщении прокурору Петроградского окружного суда, «требовали от прислуги, чтобы их кормили, переоделись в белье Кшесинской, спали в ее спальне, играли в карты и при случае брали себе из дома то, что плохо лежало».

Кшесинская обращалась в самые разные организации и учреждения, чтобы ей помогли освободить ее дом от посторонних лиц. Везде она встречала «самую любезную готовность помочь», но дальше слов дело не шло. Последней инстанцией, на которую была хоть какая‑­то надежда, был прокурор. Балерина просила: «1) Принять меры к освобождению моего дома от посторонних лиц и дать мне возможность спокойно вернуться в него. 2) Начать расследование по делу о разграблении моего имущества в том же доме».

5 мая 1917 года мировой судья 58‑го участка М. Г. Чистосердов постановил выселить из особняка все революционные организации, однако это решение осуществлено не было. Тогда же, в мае 1917 года, особняк Кшесинской пострадал от пожара, который был организован неизвестными, а в ходе июльских событий он был в очередной раз разграблен — теперь уже самокатным батальоном, подчинявшимся Временному правительству…

В июле 1917‑го Матильда Кшесинская получила разрешение на свободный проезд по всей России и переехала в Кисловодск. Всю Гражданскую войну они вместе с великим князем Андреем Владимировичем и их сыном провели на юге. В феврале 1920 года семья эмигрировала во Францию…

Читайте также:

Возрождённая святыня: история церкви Иоанна Предтечи на Малышевой горе

Особняк торговца «тряпьём»: скрытая жемчужина среди рядовой застройки Петербурга