Чем больше я знаю, тем больше я понимаю, что ничего не знаю.
Одному из самых известных изречений Сократа нашлось хорошее пояснение: вообразим, что наше знание – это внутренность шара, а незнание – внешность шара. Чем больше становится наше знание, тем больше становится площадь поверхности шара, а следовательно наше «соприкосновение» с незнанием.
Если мы придем к соглашению, что путешествия - это один из способов познания мира, то выходит, что и они повышают наше «соприкосновение с незнанием». Я не устану в этом убеждаться: каждая поездка открывает все новые и новые неизведанные зоны. Так, в прошлый раз, отдыхая на Телецком озере, мы узнали об Усть-Коксинском районе. А благодаря длинным майским праздникам расширять нашу сферу знаний (и незнаний) мы отправились уже через три дня после приезда с Телецкого.
Надо сразу оговориться, что последние несколько поездок наше познание Алтая проходило по большей части посредством созерцательного восприятия. Почему-то оказались позабыты ранние подъемы, тяжелые восхождения, экстремальные спуски. Позабыты и треккинговые ботинки, брошенные в багажник "на всякий случай". Так или иначе, кое-что мы все-таки увидели и узнали. Но многое осталось вне зоны досягаемости, многое только предстоит узнать.
Итак, Верх-Уймон (или Верхний Уймон)
Село находится в Усть-Коксинском районе Республики Алтай. Расстояние от Горно-Алтайска примерно 340 км, от Новосибирска - 770 км. Верх-Уймон расположен на правом берегу Катуни. В селе есть несколько музеев, в том числе дом-музей Н. К. Рериха и музей старообрядчества. На территории Усть-Коксинского района находится небезызвестная гора Белуха - высшая гора Алтая и всей Сибири, а так же множество живописных озер. В общем, местность является одной из главных точек притяжения, и причин побывать тут как минимум несколько, и предпраздничным утром четверга, восьмого мая, мы отправились в длинный путь, спустя всего три дня после появления этой идеи.
В Верх-Уймон мы прибыли почти в полночь и заселились в самое аутентичное жилье за последнее время - избушку с печкой видом на горы.
Я не знаю, как отмечается День Победы в отдаленном горном селе. Не знаю, потому что вместо парада мы выбрали подняться на близлежащую невысокую гору, чтобы оттуда оглядеть окрестности. Мы, однако, слышали с горы торжественные звуки праздника, видели нарядных школьников, репетировавших речь выступлений по пути в культурный центр села, видели украшенные красными шариками дома и ограды. Из того, что все-таки удалось увидеть мимоходом, приятно удивило, как тщательно подготовлен праздник. Кажется, что жители села живут в сплочении и согласии в своем маленьком мирке.
До самой вершины мы не дошли, поэтому я не знаю, как выглядит село Верх-Уймон и долина с самой верхней точки, с высоты 1064. Но и со склона удалось немного окинуть взглядом окрестности. На полянках пасутся лошади. Долину прорезает река. Вдали высятся снежные вершины. Из села доносятся звуки праздника. Все вокруг зеленеет, жужжит, звенит. Идеальный майский день.
Не из-за лени мы не смогли дойти до вершины, а потому, что путь нам был прегражден. Я не знаю, что за крошечные, поначалу незаметные жучки набросили на гору вуаль паутины, но весь склон был укрыт ей. Все бы ничего, но когда по ногам поползли десятки, если не сотни жучков, стало жутковато...
Я точно не знаю, что за животные пробурили склон горы многочисленными глубокими норами. Предположу, что это были сурки. Мы долго наблюдали за упитанными рыжими грызунами пасущимися вдалеке. Они то привстанут над полянкой и замрут, то посеменят куда-то и исчезнут в норке. А раздававшиеся по долине звонкие крики принадлежали, кажется, именно им.
Что заставило Рериха и его семью совершить трудную, полную опасностей экспедицию, во время которой они в том числе остановились и тут, в долине Верх-Уймона? Этого я тоже не знаю.
Не знаю, нашли ли они то, что так долго искали, а если да, то нашли ли они это именно тут, на Алтае, но тут определенно что-то есть, то, за чем можно отправиться в долгий путь, то, что заставляет вновь возвращаться. Рериха многие знают как художника, но для меня он в первую очередь стал философом. После этой поездки я прочитала не одну его книгу. В рериховском понимании мира определенно что-то есть, есть некая правда, до которой, возможно, они докопались именно в этих местах.
Я не знаю, как выглядит Белуха, хотя бы даже издалека, потому что, поднявшись на холм в селе Тюнгур, мы ее так и не увидели, хоть и очень надеялись.
Печка, ковер, деревянные игрушки. Два стула на крылечке. Чайник, варочная поверхность, холодильник. Раздвижной диван с мягкими подушками и тяжелым одеялом. В этом домике было не больше и не меньше, чем необходимо. Тут отдыхают глаза от лишнего шума – и голова. Я много чего не знаю, но одно я знаю точно: я хочу еще раз посидеть на пороге старой избушки. Хочу еще раз увидеть эту зеленую полянку, и этот покосившийся забор, и речку, и далекие снежные вершины в розовом закате…