Иногда кажется, что артисты и бренды сегодня — это почти одно и то же. Песня становится слоганом, а имя превращается в логотип. Но что будет, если государство вдруг скажет: «Стоп. Это нельзя приватизировать»?
Я говорю о SHAMAN’е. Точнее, о его попытке зарегистрировать в Роспатенте товарный знак «Я русский». Словосочетание, которое миллионы слышали со сцены и по телевизору, певец хотел превратить в официальный бренд — выпускать под ним алкоголь, косметику, ювелирку. Казалось бы, логичный шаг: если песня стала символом, почему бы не сделать из неё бизнес?
Но Роспатент сказал «нет». И это «нет» звучит громче любого концерта. Потому что вдруг выяснилось: «я русский» — это не бренд, это общее, это не принадлежит одному человеку.
Юристы объяснили всё сухо и по-деловому: у Роспатента нашлись основания. Слишком общий слоган, похожие обозначения уже есть, а сама фраза «Я русский» не может быть закреплена за одним человеком в отношении многих товаров.
Но если отойти от бюрократии, в этом отказе есть символизм. Ведь сам SHAMAN хотел превратить национальную идентичность в коммерческий бренд. Чтобы слова из песни стали маркой для шампуня, бутылки водки или кольца с гравировкой. И вот государство поставило границу: это выражение слишком большое для того, чтобы его заключить в рамку патента.
По сути, Роспатент сказал: «Нельзя приватизировать то, что принадлежит всем». И это, как ни странно, прозвучало современнее самой идеи артиста.
Концерты без аншлагов
История с Роспатентом совпала по времени с другой — куда более болезненной для артиста. SHAMAN объявил, что не сможет приехать в Сочи, сославшись на занятость подготовкой к «Интервидению». Официальная версия звучала уважительно: мол, генеральный прогон, совпадение дат.
Но публика не поверила. Слишком свежа была память о его августовском концерте в том же городе, где билеты распродавались вяло, и даже перед началом около четверти зала пустовало. Организаторы тогда выдохнули — мол, всё-таки собрали. Но ощущение осечки осталось.
И вот снова отмена. Люди шепчутся: дело не в графике, а в том, что публика охладела. Артист, который ещё вчера собирал толпы, вдруг оказался в ситуации, где слово «аншлаг» звучит всё реже.
И в этом есть драматичная ирония: когда слоган «Я русский» перестал работать как магический билет на переполненные залы.
Когда бренд трещит
Я смотрю на эти истории вместе — и вижу одну картину. Сначала Роспатент отказывает: «“Я русский” нельзя приватизировать». Потом концерты в Сочи: билеты плохо продаются, публика уже не идёт так охотно. Всё это словно знак, что сама формула, которая ещё вчера работала безотказно, сегодня перестаёт быть гарантией успеха.
SHAMAN сделал себя брендом. Его имя и его песни были больше, чем музыка: это была символика, лозунг, почти манифест. Но беда брендов в том, что они изнашиваются. В какой-то момент людям начинает хотеться чего-то другого. И тогда выясняется, что без постоянного обновления даже самый громкий слоган перестаёт быть привлекательным.
Ирония в том, что он хотел запатентовать «Я русский», чтобы укрепить этот бренд навсегда. А получил отказ — и одновременно почувствовал: публика сама голосует против вечности брендов.
История SHAMAN’а — это не только про бумаги в Роспатенте и срывы концертов. Она про то, как устроена популярность в наше время. Сегодня песня становится манифестом, завтра — мемом, послезавтра — товарным знаком. Но ни один из этих статусов не вечен.
Публика быстро насыщается. Слоган, который ещё вчера объединял толпу, завтра может показаться избитым. И никакие патенты, никакие плакаты и даже громкие лозунги уже не спасут, если за ними нет движения вперёд.
SHAMAN хотел застолбить «Я русский» как бренд. Но жизнь показала: принадлежность к чему-то большему нельзя зарегистрировать. И зрители, и государство в этом неожиданно оказались единодушны.
__________________________
Спасибо, что дочитали.
Если откликнулось — поставьте лайк, напишите в комментариях, как вы это видите. Ну и подписывайтесь — тут будет ещё больше настоящих историй.