85 лет назад родился Брайан де Пальма — эксцентрик и примерный ученик Хичкока, снявший одни из самых необычных и тревожных триллеров 1970-х. Но де Пальма еще и реформатор гангстерского жанра. Его красочное переосмысление черно-белого фильма про восхождение и смерть Аль Капоне, история мелкого кубинского бандита Тони Монтаны (Аль Пачино), который погнался за американской мечтой и угодил прямо в ад, стала феноменом мирового масштаба. Рассказываем, как одержимость Аль Пачино фигурой Капоне привела к появлению первого в истории кино гангстера в белом костюме, которого черные рэперы до сих пор почитают почти как святого.
Василий Корецкий
Кинокритик, старший редактор Кинопоиска
Когда трагедия неистового Тони Монтаны вышла в американский прокат, результат честнее всего было бы назвать провалом. 1983-й был богат на хиты: «Возвращение джедая», «Тутси», «Танец-вспышка» (его сперва предлагали снимать де Пальме, но тот предпочел заняться историей кубинского гангстера), «Поменяться местами», «Осьминожка», в конце концов. «Лицо со шрамом» со своими 45 миллионами домашнего бокс-офиса при бюджете в 25 не попадало даже в первую двадцатку. Критика фильм тоже не жаловала. Жестче всех высказалась Полин Кейл, написавшая, что это «единственный боевик, который может служить аллегорией импотенции».
Когда через 20 лет Universal проанонсировала юбилейное двухдисковое издание «Лица со шрамом», предзаказы превысили 2 миллиона — это был самый успешный DVD-релиз фильма из библиотеки студии. Стоит ли говорить о том, что черно-белый постер картины до сих пор является одним из самых продаваемых объектов киномеморабилии.
Впрочем, оригинальный фильм Хоукса c Полом Муни тоже старился неплохо: даже спустя полвека после выхода он смог произвести такое сокрушительное впечатление на Аль Пачино, что актер стал просто одержим идеей самому сыграть Аль Капоне (именно тот был прототипом протагониста, Тони Камонте). С этой идеей Пачино и пришел к продюсеру Мартину Бергману, который ухитрился убедить Universal, что покадровый ремейк древнего фильма с актером, переживающим карьерный кризис (последние четыре фильма Аль Пачино плохо шли в прокате и получили дурную критику), — это вполне рабочая идея.
Так как Аль Пачино претендовал на роль не просто исполнителя роли, но и своего рода шоураннера проекта, Бергман начал искать сценариста, способного бесконфликтно перенести идеи актера на бумагу, и режиссера, корректировавшего бы полет фантазии обоих. Сперва этими двумя были Брайан де Пальма и сценарист Дэвид Рэйб, впрочем, очень скоро они рассорились, и в проекте появился Сидни Люмет, режиссер, уже имевший опыт работы с Аль Пачино. Он-то и предложил радикально изменить концепцию, сделав антигероя не италоамериканцем, а кубинцем; только что, в 1980-м, случился Мариэльский исход — высылка Фиделем Кастро с Кубы политических диссидентов, обильно разбавленных уголовниками из тюрем. Эта волна иммиграции мгновенно превратила Майами в центр организованной преступности. Америка столкнулась с беспрецедентной кокаиновой эпидемией, и наркотрафик казался Люмету актуальным аналогом бутлегерства 1930-х, благодаря чему поднялся Аль Капоне.
Люмет же предложил взять сценаристом Оливера Стоуна, не понаслышке уже знавшего, что такое кокаиновая зависимость. Первый драфт сценария Стоун писал в Париже, попутно пытаясь завязать. По возвращении у него случился творческий конфликт с Люметом, который был одержим идеей политического кино и хотел превратить картину в приговор администрации Рейгана и ФБР, обвинив их в том, что они тайно курировали наркобизнес в Майами (оригинальный фильм был даже оформлен как политический памфлет — титром в начале, обвиняющим правительство в бездействии во времена бандитского беспредела). Стоун Рейгана тоже не любил, но обвинять президента в наркоторговле казалось ему уже слишком. Так де Пальма, стилю которого популярный, кровавый и сентиментальный сценарий Стоуна прекрасно подходил, вернулся к «Лицу со шрамом». Съемки были назначены на сентябрь 1982-го, лето режиссер и актеры посвятили репетициям, а к осени начался выбор локаций в Майами.
В городе, уже получившем репутацию потерянного рая, визиту группы были вовсе не рады. Кубинская диаспора протестовала против очернения действительности (ходили также слухи, что де Пальма собирается снимать прокоммунистическое кино), а колумбийская мафия присылала своих людей понаблюдать, что творится на съемках. После того как художница по костюмам заметила на площадке вооруженного незнакомца, группа срочно эвакуировалась, съемки было решено начать в конце ноября в Лос-Анджелесе. По иронии судьбы Калифорнию в это время сковали беспрецедентные заморозки, и актерам, разряженным как курортники, приходилось адски мерзнуть во время натурных сцен. Впрочем, де Пальме и Аль Пачино явно не было холодно. Актер вложился в фильм по полной, доведя до совершенства кубинский диалект, а также навыки бокса и ножевого боя. При этом перфекционизм Аль Пачино буквально стоил Universal дополнительные 5 миллионов. Съемки затягивались из-за продолжающихся уже на площадке репетиций звезды: Пачино обычно разогревался только к седьмому дублю. Поскольку в половине сцен актеру приходилось нюхать (легенда гласит, что заменителем кокаина в кадре было сухое молоко), к концу съемок носовая перегородка у него была изрешечена, как у наркопотребителя со стажем.
Для американского зрителя все это — разряженные попугаями бандиты с латинским акцентом, горы кокаина, реки крови — было в новинку. Режиссерский подход де Пальмы тоже вызывал вопросы о вкусе, тем более что Аль Пачино ассоциировался у всех с возвышенным оперным трагизмом «Крестного отца». Де Пальма же разыгрывал смесь гиньоля с опереттой, причем плотно прошитой киноманскими аллюзиями: его кино открывалось титрами, всплывающими на манер заставки «Звездных войн», а заканчивалось гротескной имитацией гонконгского боевика.
При этом не надо забывать, что фильм в какой-то степени оставался ремейком картины Хьюза: Тони Монтану сделали фанатом оригинального «Лица со шрамом», в диалогах почти буквально воспроизводящим панчлайны Пола Муни. Все ключевые моменты исходного фильма тут присутствуют: открывающий допрос героя в полиции, линии с отрекающейся от сына-бандита матерью и с содержанкой, уведенной у босса (героиня Мишель Пфайффер, Эльвира), сентиментально-перверсивные отношения с сестрой, убийство ближайшего друга из ревности и, конечно, рекламный слоган турагентства «Мир принадлежит тебе», ставший мотто антигероя (во дворце Монтаны его держат на плечах три грации).
Сочетание высокого и низкого (показательно, что «Лицо со шрамом» фигурировало одновременно в номинациях на «Золотой глобус» и «Золотую малину»), китча, библейского пафоса и народного коммунизма (Аль Пачино изрекает мудрые мысли простых людей, обличая корпоративный капитализм из своего джакузи) вряд ли могло найти понимание у яппи-публики начала 1980-х. Хотя стиль Тони Монтаны тут же нашел подражателя в лице Майкла Манна, снявшего сериал «Полиция Майами».
Читайте также
Не только «Феррари»: как Майкл Манн навсегда изменил жанр полицейских драм
К тому же де Пальма фактически снял кино категории Х, он трижды перемонтировал фильм, и трижды комиссия влепляла ему строгача, в частности за излишнюю кровавость сцены шутинга в клубе «Вавилон». Наконец, режиссер привел на заседание каких-то копов, которые объяснили экспертам, что все так и бывает и фильм очень полезен для юношества, ибо без прикрас показывает последствия злоупотребления наркотиками. Комиссия приняла текущую версию монтажа, но де Пальма тихо отдал на тиражирование исходный режиссерский вариант сборки. Фильм Хьюза, кстати, тоже имел похожие проблемы: он вышел как раз накануне тотального применения кодекса Хейса, уже изуродованный цензурными требованиями, и вскоре был снят с проката.
Вторую (или настоящую?) жизнь «Лицо со шрамом» обрело на видео. Там его открыли в конце 1980-х — начале 1990-х духовные братья Тони — дети латиноамериканских иммигрантов и черные подростки. Монтана стал центральной мифологической фигурой субкультуры хип-хопа и гангста-рэпа, в котором еще не было своих реальных мучеников вроде Тупака. 50 Cent, Брэд Терренс Джордан (взявший себе псевдоним Scarface), Би Пи Дидди (видел фильм 63 раза), Снуп Дог (пересматривает его каждый месяц) , Лил Уэйн, Доктор Дре, Notorious B.I.G. и, конечно, Тупак — все они были сильно ушиблены атомной харизмой Тони Монтаны. Его крылатые фразы («Познакомься с моим маленьким дружком!») стали бесчисленными семплами, строками и названиями альбомов. В конце концов появилась целая вселенная, вдохновленная костюмами и преступлениями Монтаны — мир игры GTA.
Велик соблазн сказать, что для пары поколений американских «цветных» подростков Тони Монтана стал тем же, кем стал Данила Багров для их российских сверстников. Но есть большая разница: ни один из фильмов Балабанова не породил моду на определенную модель диванов.