Быстро, едва ли не бегом, он направился обратно к складу. В груди поселилось неприятное чувство. Оно жужжало где-то в районе солнечного сплетения как маленький, настырный жук.
«Нет, — твердил себе Егор, — он же не колдун. Ну точно не колдун!»
Чем ближе он был к нужному дому, тем сильнее становилось тревожное жужжание в груди, пока в один момент, когда Егор уже шёл мимо подъездов, что-то не лопнуло внутри, как воздушный шарик. В груди Егора, расплескался лёд, и он сорвался-таки на бег.
Как ветер он взлетел по крыльцу подъезда к двери, и встал, остановленный домофоном. Осмотрелся, нашёл камень, и бросил в подъездное окно. Со звоном стекло разбилось.
— Хутха, сможешь туда пролететь?
— Шутишь? Туда разве что воробей протиснется.
— Пожалуйста.
— Ну хорошо, — ответил грач. Его окутал чёрный туман, который быстро сжался, и секунду спустя на плече у Егора уже сидел тёмно-коричневый, почти чёрный воробей.
— Чтобы ни одна живая душа об этом не узнала! — сказал Хутха. — Мёртвая тоже.
Закончив, он пролетел в дыру в окне, а через минуту домофон запищал. Егор дёрнул дверь на себя, и вбежал в подъезд. Перепрыгивая по несколько ступенек, в два шага Егор оказался перед складом. Наудачу он повернул ручку, и дверь поддалась.
Внутри стояла почти осязаемая тишина. Как вата она окутала Егора. Он нащупал выключатель и зажёг тусклый свет, но щелчка не услышал. Шагов и шороха одежды тоже не было. Медленно он снял со спины рюкзак, приоткрыл молнию ровно настолько, чтобы пролезла ладонь, достал свой ритуальный нож с полированной берёзовой рукоятью и повесил рюкзак на плечо.
Осторожно ступая, держа нож наготове, он осмотрелся. Сначала кухня. Никого. Потом средняя комната: тоже пусто. Лишь горы коробок. В последней комнате, обойдя выстроенную у входа башню из коробок до потолка, он увидел тело. Экстрасенс лежал лицом вниз. Он уже не дышал. Рядом Егор разглядел листок бумаги с нарисованным магическим символом. От него исходило слабое голоубоватое свечение — остаточная мана после активации. Егор узнал печать изгнания, которую чертил несколько дней назад. Неужели выпала из кармана, когда он подскользнулся?
Егор моргнул, и, открыв глаза, взглянул душой. Всё заняло долю секунды, тренировки Хутхи не прошли зря. В углу, под самым потолком, свернувшись в три кольца, сидело существо. Из длинного, покрытого пепельным мехом, тела в разные стороны торчали, слабо подёргиваясь, руки и ноги, делая его похожим на чудовищную сороконожку. Лихо.
— Твою мать, — прошептал Егор.
Монстр увидел его, завопил и тишина обрушилась, как хлипкий заборчик под напором завывающей бури.
— Назад! — крикнул Хутха, и Егор побежал. Он торопливо зачерпнул силы через связь с Хутхой. Получилось слишком много, и душу будто обдало кипятком.
Свет в прихожей погас.
— У-у-обма-анщи-и-ик! — завывала позади тварь.
В проходе между комнатами Егор развернулся и направил силу в руки, формируя щит души. Тонкая, как стенка мыльного пузыря, серая пелена едва успела возникнуть, как лихо с размаху налетело на него всем извивающимся телом. Егор содрогнулся от удара, но щит удержал.
— Обманщик! — вопило существо, извиваясь и царапая ногтями дюжины рук незримую защиту.
Голову Егора занимала только одна мысль: не дать твари до себя добраться. Руки и грудь жгло от текущей по ним силы. Долго держать щит не удастся. Срочно нужно было что-то делать. В правой ладони он всё ещё сжимал нож, но не мог им воспользоваться.
— Хутха. Мне нужна помощь.
— По моей команде снимай, — ответил ворон. Егор кивнул.
—Сейчас!
Егор прервал поток силы, формирующей щит, и мимо него пролетела стрела, будто бы сотканная из полярного сияния. Она вонзилось в монстра и отбросила того назад. Тварь истошно завопила и скрылась в глубине комнаты.
Ножом Егор сделал небольшой порез на левой ладони, и сложил её лодочкой, чтобы собрать немного крови. Направив в кровь силу он медленно пошёл туда, куда убежала тварь. Начинала кружиться голова.
Краем глаза заметил сверху движение и инстинктивно выбросил руку, разбрызгивая наполненную маной кровь. Мелкие капли, сверкая, будто маленькие рубины, повисли в воздухе, и в эту сетку со всего маху влетело лихо. Там, где кровь касалась монстра, появлялись тонкие струйки дыма. Тварь истошно завопила и свалилась на Егора. Он вслепую несколько раз ткнул её ножом. Монстр шипел, визжал и извивался, пока не нашёл опору. Встав на пол, лихо убежало, неловко перебирая обожжёнными руками и ногами и оставляя за собой капли эфирной крови,. Егор с Хутхой бросились следом. Послышался звон бьющегося стекла.
Тварь нельзя упустить! Егор выскочил на улицу и увидел монстра в десятке метров от дома. Он бился и рвался, будто его держал невидимый поводок. Конечно! Не так давно это искажённое создание было домовым, и старая сущность ещё не до конца отпустила это существо.
Смотря на это лихо Егор чувствовал, как в нём растёт горечь и злость на себя. На свою невнимательность, свою глупость.
Тварь обернулась и затравленно посмотрела на Егора.
Убить её будет милосердием. За свои ошибки нужно брать ответственность.
Монстр завопил и кинулся в бой.
Злость, гнев, горечь, разочарование жгли Егора изнутри, будто пригоршня углей. Почему он из раза в раз совершает одни и те же ошибки.
Из углей разгорелось пламя, и пламя это Егор направил в нож. Тварь летела на него, готовясь разорвать. Егор взмахнул не ножом, но ослепительно-сияющим алым мечом, рассекая монстра надвое.
Теряя сознание он увидел, как растворяются в воздухе две половинки лиха.
Когда Егор очнулся, на город уже опустилась ночь. В голове пульсировала боль. Он лежал на животе, неудобно придавив руку с ножом. Чудом, падая, он не вспорол себе живот. Стоило двинуться, как руку пронзили сотни мелких иголок. Противнейшее ощущение.
— Хутха, — слабо позвал он, но ответа не было.
Должно быть, ворон вернулся в мир духов, восстанавливать силы. Применение чар обычно дорого ему обходится. После того, что он сделал сегодня, наверно, неделю воплотиться не сможет. Если не дольше.
Егор ещё немного посидел, разминая руку, медленно встал и взглянул на разбитое окно. Странно, что никто до сих пор не вызвал полицию.
«Две жизни», — снова подумал он, мысленно записал их к тем, что уже держал на своём счету, и за которые, он знал это, никогда не расплатится. Достал телефон: подходила полночь.
Не торопясь, Егор побрёл к метро.