Экспедиция тюменских альпинистов на Казбек отменена из-за здоровья участников: экстремалы решили не рисковать собой. О подготовке, стоимости и о нюансах отложенного восхождения, а также об особом законе гор «Нашему городу» рассказал глава Тюменской региональной федерации альпинизма Тимур Гайнуллин.
Экспедиция тюменских альпинистов на Казбек была отложена практически в последний момент. Причина — опасение за здоровье участников. Тюменцы планировали в период с 22 по 28 сентября подняться на пятитысячник на границе России и Грузии. Заявки на участие подали три человека. Восхождение считалось несложным.
Но даже такое простое для опытных альпинистов приключение решено отложить на год. Из-за череды недавних трагедий в горах по всему миру участники решили не рисковать и хотят лучше подготовиться.
«Наш Город» побеседовал с главой Тюменской региональной федерации альпинизма Тимуром Гайнуллиным. Опытный скалолаз рассказал, почему приняли решение перенести экспедицию на 2026 год, что сейчас происходит в альпинизме и почему трагедий в горах стало так много.
Казбек подождёт
— Вы так тщательно планировали экспедицию на Казбек, почему буквально в последний момент было принято её отменить?
— Да, восхождение на Казбек мы действительно планировали. Но эта история встала под вопрос, по нескольким причинам, в том числе и по причине здоровья участников. Мы перенесли поездку на следующий год. Это не восхождение для новичков, изначально у нас стояло условие, что мы набираем только тех, кто уже был с нами на восхождении, на Эльбрусе как минимум.
— Почему был выбран именно Казбек для покорения в этот раз? Что в этой вершине такого, что делает её не просто «очередным тысячником»?
— Мы слово «покорить» не используем. Покорить можно женщину — и то ненадолго, а покорить вершину почти нереально. Побывать на ней — да, можно. Потому что вершина — это гора, это стихия, и мы уважительно относимся ко всему этому — к храму гор. Вершина пускает и отпускает нас домой живыми и здоровыми, если у неё хорошее настроение.
Почему именно Казбек? Во-первых, он стоит на границе двух стран — России и Грузии. Мы собирались идти с грузинской стороны, там более лёгкий маршрут, южный. Там поднимаешься на 3700–3800 метров, условия комфортные, груз сперва везут джипы, затем несут лошади.
Это пятитысячник, и ещё в СССР считалось, что если хочешь почувствовать себя альпинистом — надо «собрать» все вершины, и Казбек в том числе.
В Тюмени бизнесмена осудили за смерть туристки
Считается, что он проще Эльбруса, но там нет ратраков (трактор для работы на заснеженных склонах. Используется, в том числе и для спасательных работ или перевозок и людей и грузов — примечание редакции) и прочих удобств — даже на южной стороне. Есть трещины, камнепады, особенно при движении с правой стороны. Так что по сложности он вполне конкурирует с Эльбрусом, хотя и ниже на 600 метров.
Особо мистических особенностей у Казбека нет. У Казбека характер обычный — как у большинства гор: сегодня одно настроение, завтра — другое. Не то чтобы ты вышел утром, а к обеду тебя облаком накрыло. Это стандартное состояние. Нет ощущения, что гора «тянет» на себя. Есть, правда, так называемые «горы-магниты» — где то дождь, то снег, и никак не поймаешь погодное окно. Приходится лезть в непогоду. Казбек к ним не относится.
Почему в горах стало больше трагедий?
В последнее время новостные страницы СМИ пестрят сообщениями о трагедия в горах. Списки погибших на вершинах множатся изо дня в день — Наталья Наговицына, Александр Расторгуев, Алексей Ермаков, Лука Романьоли и Маркус Фогель — и это только за последний месяц.
Самой громкой стала трагедия на Пике Победы: альпинистка Наталья Наговицына получив серьёзную травмы осталась одна в горах. В центр внимания общественности и СМИ попал её напарник по восхождению, тюменец Роман Мокринский. Люди обвинили его в бегстве и в том, что он оставил женщину один на один со стихией. Президент Федерации альпинизма Тюменской области с первых дней опалы поддержал коллегу, заявив, что тот сделал всё возможное в экстремальных условиях Однако, давать правовые оценки произошедшему Тимур Гайнуллин отказался, подчеркнув: судить можно только зная все детали и пережив то же самое. Подробно разбирать ситуацию он не стал, но рассказал, почему трагедии в горах стали происходить все чаще.
В плену парковочного ада: кто виноват в дефиците парковочных мест во дворах Тюмени?
— Почему в последние годы так много трагедий в горах — даже на «простых» маршрутах? Это эффект «селфи-альпинизма»? Коммерциализация? Или горы просто перестали прощать ошибки — климат, ледники, погода стали непредсказуемее?
— Всё очень просто. Раньше в гору ходило 50 человек — и ничего не случалось. Возьмите статистику травматизма у футболистов и альпинистов — у футболистов она кратно выше. Не потому что они что-то делают не так, а потому что их больше. Так вот, сейчас мы переживаем бум. В горах сейчас просто нет места.
Недавно мне прислали фото — люди идут толпой на Эльбрусе, друг за другом, как в очереди. Я сам в июне вернулся — мы стояли в очереди. Это правда смешно. Скажи такое пять лет назад — никто бы не поверил.
Люди идут. Это уже стала тема. В соцсетях — красивые девчонки наряжаются, уходят в горы, думают, что там найдут себе настоящих мужчин (а там, по их мнению, только настоящие мужчины). Прямо школа замужества, как в Советском Союзе.
Любил не тещу, любил шубу. Горе-зять из Тюмени украл у будущей мамы самое дорогое
Потому что нас стало больше. Вот почему растёт и число трагедий — даже на простых маршрутах. Там статистика ещё выше: во-первых, туда ходят новички, во-вторых — мастера спорта, которые после сложных маршрутов спускаются «по-простому», чтобы сократить время, не висеть на стене, спотыкаются — и всё, могут уйти с концами. Вот такая статистика, к сожалению. Расслабляются. Не отдают должного маршруту, не относятся так, как надо, не с той серьёзностью.
Сейчас идёт так называемое «причёсывание» системы после ряда трагедий в горах. Гидов сейчас переобучают, вводится профессия — «инструктор-проводник». При этом ты должен быть не просто гидом, но и проводником, и инструктором по альпинизму — то есть иметь соответствующее образование, чтобы вести людей. Пока это только начинает вставать на рельсы, и пока непонятно, как всё сложится. Но мне кажется, до конца, до ума оно не дойдёт — у нас народ своенравный, границы закрыть тяжело.
— Как вы работаете с травмой — не физической, а эмоциональной? После гибели товарища в горах — как команда восстанавливается? Есть ли у вас ритуалы, психологи, «горевание по-альпинистски»?
— Многие не переживают эту историю и просто уходят из спорта, отказываются от восхождений. Кто-то полностью меняет сферу деятельности (если говорить о гидах). Когда это случается при тебе и ты понимаешь, что вы были на грани — это оставляет след. Кто-то обращается к психологу, прорабатывает эти моменты.
Горевания по-альпинистски — такого нет. К этому относятся по-философски: люди знают и понимают, когда идут на высшую категорию — а у нас их 12. Когда речь идёт о пятитысячниках, о прямых стенах, когда ты спишь на уступах, — здесь совершенно другое отношение к жизни. Конечно, никто не говорит: «Завтра не вернёмся». Все поддерживают друг друга, всегда на связи — и это сообщество постоянно растёт.
Сколько стоит покорить вершину?
— Сколько стоит мечта? Раскройте, пожалуйста, финансовую сторону экспедиции: логистика, снаряжение, страховка, гиды, разрешения.
— Это зависит от того, куда вы хотите пойти, что хотите сделать и с какой страны начинаете маршрут. От этого и формируется бюджет. Возьмём, к примеру, российский Эльбрус — высшую точку с южной стороны, где есть ратраки, кафе, подъёмники, вся инфраструктура. Если взять гида, то всё восхождение «из Тюмени в Тюмень» — с билетами, арендой снаряжения — обойдётся примерно в 150–180 тысяч рублей. Зависит от компании и гида.
Если говорить о Монблане — там без гида вас могут вообще не пустить. Суммы уже другие — нужно умножать в разы. На Килиманджаро, где за тебя всё несут местные гиды — грубо говоря, на одного клиента приходится пять «работяг» — тоже в разы дороже: 350–400 тысяч.
Пик Ленина, Хан-Тенгри, Пик Победы — цена растёт кратно. Там и набор высоты сложнее, и палаточные лагеря дорогие, и оборудование — уже не подойдут простые ботинки. Вот такой финансовый расклад.
Казбек обошёлся бы в 75 тысяч с человека. Это не включая билеты до Тбилиси и затраты на личное оборудование. Но пришлось отменить.
Niti оборваны: популярный у молодёжи ночной клуб закрылся на реконструкцию в Тюмени
Для рядового энтузиаста это всё в любом случае доступно. Я сейчас называю коммерческие цены. Если у человека ограниченный бюджет, он может приехать не на пятитысячник, а начать с альп-лагерей. Да, снаряжение придётся купить или взять у друзей — ботинки, например, сейчас стоят от 30 тысяч, раньше были дешевле.
Но обычно энтузиасты начинают с Таганая на Южном Урале. Осваивают базовые навыки. На ледодроме и скалодроме — на Луначарского у нас один из крупнейших скалодромов в России — люди получают первые знания. Потом, уже с багажом подготовки и под руководством инструктора, уходят в горы. Это реально доступная история — смена обучения может стоить от 35 тысяч за 14 дней. Ты учишься, проходишь восхождение — и получаешь значок альпиниста России. Это более спортивный, более честный путь.
Альпинизм — спорт, философия или способ выжить?
— Альпинизм — это спорт или способ существования? Почему человек, живущий в равнинной Тюмени, где горы — лишь на открытках, идёт покорять ледники? Что он ищет там, чего не может найти здесь?
— Альпинизм в последнее время очень сильно начал набирать обороты. Люди для себя открыли это новое направление — туризм, трекинг, альпинизм. До этого в ту сторону даже не смотрели: то у них были сплавы, то ещё что-то. А сейчас люди уже целенаправленно собираются и уезжают на скалы. Проводят там корпоративы, участвуют в мастер-классах.
Это довольно обширная философская тема, но больше всего — это просто стихия. И люди выбирают: они же могут уходить в море на яхтах, прыгать с парашютом, сплавляться по горным рекам, прыгать со скал (бейс джампинг). И альпинизм входит в одну из этих стихий.
Почему человека с равнины тянет туда — тут нет ответа. Это способ уверовать в себя, что ты действительно можешь что-то претерпеть, как-то пережить. Вопрос в том, как стихия поведёт себя по отношению к тебе в тот или иной момент — и как ты отреагируешь.
— Что заставляет человека идти туда, где организм начинает отказывать, где каждый шаг — борьба, а мозг — в тумане? Это бегство от реальности? Жажда славы? Или, может, наоборот — стремление почувствовать себя настоящим, пока ты ещё жив?
— Человек идёт туда не для того, чтобы умереть. Он идёт за эмоциями. За красотой гор. За стихией. За тем, чтобы ещё раз проверить себя. И единицы идут на какие-то суперсложные маршруты, где всё действительно проходит по грани.
Ещё раз обозначу: у нас в стране сейчас проблема с правильной подачей инструкторов и гидов, с тем, как их правильно нанимают, чтобы тебя вели настоящие профессионалы.
Бывает, что хорошие, опытные гиды заняты, и тогда группу берёт кто-то послабее — и тут уже может быть по-разному, могут и не вернуться. Иногда людей ведут гиды из другой страны. А если что-то пошло не так, то по нашему законодательству такого человека ещё нужно найти и привезти в Россию, чтобы с него спросить — или осудить.
— Вы когда-нибудь думали: «Может, стоит запретить восхождения на некоторые вершины — ради спасения жизней»? Или для вас свобода выбора — священна?
— Я никогда так не думал, потому что запретить стихию невозможно. Тогда можно было бы запретить всё: все экстремальные виды спорта. А вот привести всё в порядок — это было бы здорово. Тогда количество вот этих «диких» альпинистов было бы кратно меньше. Прежде всего — за счёт больших штрафов, во-вторых — сроков, может быть, даже условных, судов, взысканий.
Эталон у нас всегда — Шамони, мировой центр альпинизма, откуда всё началось. Там действительно всё на высоком уровне. Ты выходишь на работу — сидишь, ждёшь, когда придёт клиент, подписываешь журнал и идёшь с ним работать. Но чтобы туда попасть, нужно пройти столько школ и вложить столько денег. Из России там работают гиды, но чтобы пробиться туда, им пришлось очень много доказывать: знать английский на отлично, уметь реагировать на любые ситуации, спасти человека, если что-то пойдёт не так.
У нас пока такого нет, но мы очень сильно стремимся и стараемся. Федерация альпинизма России разработала блок для проводников, и, судя по всему, народ уже идёт переучиваться. Есть понимание, что без этого скоро работать мы не сможем.
Собаки отгоняли волков: Вика и Гриша из Тюмени рассказали о том, как ночевали в лесу
Альпинизм больше не только про высоту. Он превратился в массовый вид спорта, куда порой идут люди без должной подготовки, что нередко приводит к трагедиям. Тюменские альпинисты отдают себе отчёт в том, что горы не терпят легкомысленности и слабой подготовки. Отмена восхождения говорит о том, что спортсмены сделали ставку на собственную жизнь. За год они подтянут сноровку, поправят здоровье и изучат новые фишки.
Федерация альпинизма России работает над стандартизацией подготовки инструкторов, но основная угроза — не в сложности горы, а в недооценке опасности. А пока система не налажена, эксперты призывают не идти на поводу у модных течений из соцсетей и не отправляться в горы без хотя бы минимальной подготовки.
Алена Водонаева запускает коллекцию одежды: «Вещи только у себя — преступление»
Ранее «Наш Город» рассказывал о том, как реальные доходы тюменцев отличаются от громких статистических отчётов — ведь почти 40% работают за 30 тысяч и меньше. Как живётся на такую зарплату в городе с высокой стоимостью жизни — и можно ли на это смотреть без стресса — читайте в нашем материале.
Читайте также:
Как Мальдивы, но бюджетно: тюменцы рвутся в Китай после открытия безвизового режима
Не только пельмени: гид по ресторанам сибирской кухни в Тюмени
«Даже хлеб другой»: туристы из Казахстана рассказали, что их шокировало в Тюмени