Когда он зашёл в купе, всё казалось спокойно. Полупустой вагон, проводница с усталым лицом, чайник лениво закипал — предвещалась тихая, почти Чеховская ночь. Но за стенкой его ждало не спокойствие, а настоящий хоррор с шансоном и бесконечным криком ребёнка.
Купе напротив занимала семья. Он — в майке с надписью «Отдыхаю с душой», она — в тапках с пумой и характером кувалды, а их сын Вадик — вихрь без остановки.
— А давай я прыгну!
— Да попей воды, Вадик!
— Включи музыку, Славик, спать не хочется!
К десяти вечера Вадик превратил ночь в хаос: прыгал с полки на пол, с пола на полку, словно единственная цель в жизни — найти скрипучую доску. Он нашёл её. Не цель, а доску.
Он попытался вмешаться:
— Может, потише? Люди спят.
Отец лишь устало посмотрел, поправляя цепь на шее:
— Сейчас уже, сейчас. Уложим.
Блатняк продолжался до полуночи. Свет загорается, когда мама Вадика вспоминала о воде. Всё это время он лежал внизу, смотрел в потолок и ощущал, как ночь утекает, оставляя раздражение и лёгкую мстительность.
Он знал, что поезд прибывает в пять утра. Значит, их отдых продлится дальше. Но у него оставался маленький план. В 4:20 он встал, тихо, как монах, заварил чай, открыл термос с шуршанием, которое звучало как медленный вызов судьбе.
Музыка заиграла — тихо, чтобы разбудить виновников ночного кошмара. Батя ворочается, мама приподнимается, Вадик вертится, вероятно, не понимая, за что.
Поезд опоздал на час. Он читал газету, пил чай, слушал джаз и Баха, пока не наступила его станция. Смотря на помятые лица семьи, он спокойно сказал:
— Всего доброго. Хорошей дороги. И поменьше музыки на ночь. Вредит сну.
Выходя, он нёс чемодан, недосып и чувство тихой победы в личной войне, о которой никто не знал.