На фронте она побывала трижды. Сначала девочкой в 1941 году записалась в добровольную санитарную дружину и в результате оказалась под Можайском, в тылу врага, где была вынуждена с группой пехотинцев две недели пробираться к своим. Потом ненадолго уехала в эвакуацию с больным отцом, а когда тот умер, вернулась на фронт медсестрой, спасала раненых под пулями и осколками. Один из них попал ей в шею. Хирург обеспокоился - образовался чудовищный абсцесс, а осколок застрял рядом с сонной артерией. Извлекать его пришлось под общим наркозом. И это было ужасно, поскольку мальчик-санинструктор не умел правильно накладывать маску. Хирург кричал на него, парнишка терялся ещё больше, руки у него дрожали, а она то мучительно задыхалась, то снова приходила в себя… Затем последовала продолжительная реабилитация.
Позднее на рентгене выяснилось, что ещё и «лёгкие черны - врач сказал, что это последствия крупозного воспаления, перенесённого в окопах. «Я скисла. Героический конец! На войне умереть от чахотки…», - вспоминала она.
После контузии её в очередной раз признали негодной к службе и назначили переосвидетельствование через полгода. И - «надо же, чтобы война закончилась как раз через шесть месяцев!..» Юлии было тогда всего двадцать лет.
Ирония судьбы
В мае 1924 года, с разницей в считанные часы, появились на свет поэты, чьё творчество во многом определялось войной, а день рождения в итоге совпал с праздником Победы - Булат Окуджава и Юлия Друнина. При этом Друнину война перепахала даже сильнее, чем Окуджаву. Она воевала дольше, видела больше, ранение получила более тяжёлое, и, в каком-то смысле. с войны так и не вернулась.
Юлия Владимировна оставила подробные мемуары о своей юности. Там есть такой, например, эпизод: «Полковая разведка притащила «языка». Перед тем как передать его в штаб, ребята попросили меня «чуток отремонтировать фрица». «Фриц» - молодой обер-лейтенант - лежал на спине с закрученными назад руками. Светловолосый, с правильными резкими чертами мужественного лица, он был красив той плакатной «арийской» красотой, которой, между прочим, так не хватало самому фюреру. Пленного даже не слишком портили здоровенная ссадина на скуле и медленная змейка крови, выползающая из уголка рта. На секунду его голубые глаза встретились с моими, потом немец отвёл их и продолжал спокойно смотреть в осеннее небо. Что-то вроде сочувствия шевельнулось во мне. Я смочила перекисью ватный тампон и наклонилась над раненым. И тут же у меня помутилось в глазах от боли. Я не сразу поняла, что случилось. Фашист, которому я хотела помочь, изо всей силы ударил меня подкованным сапогом в живот...»
Осколочное ранение души
Ю.В. Друнина родилась Москве. Отец преподавал в школе историю, а мама работала библиотекарем. Девочке с самого детства прививали любовь к литературе. Своё первое стихотворение она написала ещё в школе, а в конце 30-х годов заняла первое место в поэтическом конкурсе. Стихи юного поэта напечатали в местной газете и даже передавали по радио.
За день до начала войны Юлия, вместе со своими одноклассниками, гуляла по столице, отмечая свой выпускной, не подозревая, что уже завтра жизнь полностью изменится.
…Сначала принимала участие в строительстве оборонительных сооружений, а потом поступила на курсы медсестёр, по окончании которых вступила в добровольческую санитарную дружину. Родители были против, чтобы их дочь шла на фронт, но вопреки их воле она стала санитаркой в пехотном подразделении.
Так случилось, что именно на фронте Юлия встретила свою первую любовь. Отношения были не долгими: командир батальона погиб в тяжёлых боях на подступах к Москве, а сама девушка попала в окружение. После долгих мытарств по окрестным лесам ей, вместе с несколькими бойцами, удалось вернуться в город.
Вскоре семья Друниных уехала в эвакуацию в Сибирь. Юлии очень хотелось вернуться на фронт, но состояние здоровья отца не позволяло ей бросить родных: в самом начале войны мужчина пережил первый инсульт, а после второго, в 1942 году, уже восстановиться не смог. После похорон девушка снова отправилась на войну.
«Подстриженная под мальчишку, была похожа я на всех», – писала она.
Девушки-санитарки не только выносили с поля боя раненых, но и сами в нужный момент могли заменить павших. Одна из близких подруг Юлии, Зинаида Самсонова вынесла с поля боя 50 бойцов и лично уничтожила 10 фрицев. В одном из сражений она погибла. В память о подруге появилось пронзительное стихотворение «Зинка».
… Мы не ждали посмертной славы.-
Мы хотели со славой жить.
…Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?
Её тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав…
Белорусские ветры пели
О рязанских глухих садах.
- Знаешь, Зинка, я против грусти,
Но сегодня она не в счёт.
Где-то, в яблочном захолустье,
Мама, мамка твоя живёт.
У меня есть друзья, любимый,
У неё ты была одна.
Пахнет в хате квашнёй и дымом,
За порогом стоит весна.
И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
…Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала?!
В 1943 году Юлия Друнина получила ранение, которое едва не стоило ей жизни: осколок прошёл всего в 5 мм. от сонной артерии. Не подозревая о серьёзности ситуации, она просто замотала шею бинтами и продолжала работать - спасать других. Скрывала, пока не стало совсем плохо. Очнулась уже в госпитале и там узнала, что была на волосок от смерти. В госпитале она написала стихотворение, которое вошло во все антологии военной поэзии:
Я только раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу — во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.
После излечения Друнина была признана инвалидом и комиссована. Вернулась в Москву.
Пережитое стало отправной точкой в развитии поэтического мировосприятия Друниной и сквозной темой её творчества.
До сих пор не совсем понимаю,
Как же я, и худа, и мала,
Сквозь пожары к победному Маю
В кирзачах стопудовых дошла.
И откуда взялось столько силы
Даже в самых слабейших из нас?..
Что гадать! - Был и есть у России
Вечной прочности вечный запас.
За боевые заслуги Юлия Владимировна была награждена орденом Отечественной войны I степени, медалями «За отвагу» и «За Победу над Германией в войне 1941-1945 годах».
Не родись красивой
Вернувшись домой, девушка начала посещать лекции в Литературном институте. Здесь она встретила своего будущего супруга, Николая Старшинова. Они поженились, родилась дочь Елена. Вот что Старшинов рассказывал много лет спустя:
«Мы встретились в конце 1944 года в Литературном институте. После лекций я пошел её провожать. Она, только что демобилизованный батальонный санинструктор, ходила в солдатских кирзовых сапогах, в поношенной гимнастёрке и шинели. Ничего другого у неё не было. Мы были студентами второго курса, когда у нас родилась дочь Лена. Ютились в маленькой комнатке, в общей квартире, жили сверхбедно, впроголодь. В быту Юля была, как, впрочем, и многие поэты, довольно неорганизованной. Хозяйством заниматься не любила. По редакциям не ходила, даже не знала, где многие из них находятся, и кто в них заведует поэзией».
Юлия Друнина была ещё и очень красивой женщиной, что, к сожалению, вышло ей боком: ею увлекались немолодые и влиятельные мужчины. А когда не получали того, что хотели, начинали мстить. Например, с поэтом Павлом Антокольским Юлия познакомилась в гостях у своей коллеги и подруги, поэта Вероники Тушновой. Николай Старшинов тоже был на этой вечеринке. Он вспоминал: «Мы уже основательно выпили. Где-то между тостами Юля вышла в коридор. Вышел и Антокольский. Вскоре я услышал шум и возню в коридоре и, когда вышел туда, увидел, как Павел Григорьевич тащит упирающуюся Юлю в ванную. Я попытался помешать ему. Он рассвирепел - какой-то мальчишка смеет ему перечить! Когда вернулись в комнату, сели за стол, рассерженный Антокольский закричал на меня: «Какой ты Старшинов?! Ты - Младшинов!»
Даже протрезвев, Антокольский сохранил обиду на Друнину, посмевшую ему отказать. До этого инцидента он хвалил стихи девушки, а тут объявил «творчески несамостоятельной» и предложил исключить из института. По счастью, Юлии удалось остаться в учебном учреждении.
Похожая история случилась с поэтом Степаном Щипачёвым, автором знаменитой фразы «Любовь - не вздохи на скамейке и не прогулки при луне». Щипачёв занимал ответственные должности сразу в двух изданиях, «Красноармеец» и «Октябрь», и пригласил перспективного поэта на деловую встречу. Вернувшись, Друнина рассказывала Старшинову: «Ты представляешь, что придумал этот старый дурак? Только я вошла к нему в кабинет, он весь расплылся в улыбке: «Очень хорошо, Юля, что вы пришли вовремя, садитесь вот сюда на диван. Я уже прочитал все ваши стихи. Мы их непременно напечатаем…» Он придвинулся ко мне поближе и обнял за талию. Я стала отстраняться от него. И тогда он произнёс такую речь: «Ну, чего вы боитесь, нашей близости? Но ведь об этом никто не узнает. А зато у вас на всю жизнь останутся воспоминания о том, что вы были близки с большим советским поэтом!..» Я вскочила с дивана и стрелой вылетела на улицу от «большого советского поэта…»
Что до Константина Симонова, он к Друниной не приставал. Всего лишь хотел быть редактором первой книги её стихов. Наверняка считал, что делает начинающему поэту большое одолжение. Но главный редактор издательства «Советский писатель» Анатолий Тарасенков сам взялся за редактуру. Вроде рабочий момент. Но Симонов оскорбился и стал препятствовать вступлению Друниной в Союз писателей, ссылаясь на то, что она слишком молода. Хорошо, что в дело вмешался Александр Трифонович Твардовский и Юлию Владимировну всё же приняли.
Последний Дон Кихот России
В конце 1960 года Юлия Друнина развелась с Николаем Старшиновым и вышла замуж за режиссёра и телеведущего Александра Каплера. Вместе они прожили до смерти Каплера в 1979 году. После смерти любимого супруга она потеряла всякий смысл в жизни.
Старшинов, сохранивший с бывшей супругой хорошие отношения, писал: «После смерти Каплера, лишившись его опёки, она, по-моему, оказалась в растерянности; у неё было немалое хозяйство: большая квартира, дача, машина, гараж - за всем этим надо было следить, постоянно прилагать усилия, чтобы поддерживать порядок и состояние имущества. А этого делать она не умела, не привыкла. Ну а переломить себя в таком возрасте было уже очень трудно, вернее - невозможно. Вообще она не вписывалась в наступавшее прагматическое время, она стала старомодной со своим романтическим характером. У Юли есть стихотворение «Кто говорит, что умер Дон Кихот?..» В какой-то степени и она оказалась им в нынешней обстановке… Юля быстро растеряла тех знакомых и друзей, с которыми общалась при Каплере. А новых, по сути дела, не завела. Как это ни печально, имея столько читателей, она была одинока».
В конце 80-х годов Друнина состояла в обществе фронтовиков, боролась за их права, была избрана депутатом Верховного Совета СССР. Но разочарование от депутатской деятельности пришло очень быстро. А когда великая страна распалась, то восприняла это, как личную трагедию.
Ветераны в подземных дрожат переходах.
Рядом - старый костыль и стыдливая кепка.
Им страна подарила «заслуженный отдых»,
А себя пригвоздила к Бесчестию крепко.
Только как позабуду отчаянных,
Гордых молодых лейтенантов, солдатиков юных?..
Ветераны в подземных дрожат переходах,
И давно в их сердцах все оборваны струны.
Осенью 1991 года Юлия Владимировна ушла в гараж, выпила снотворное и завела свой старенький автомобиль… Вот что написала поэт всего за день до этого:
«Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире такому несовершенному существу, как я, можно только имея крепкий личный тыл… Правда, мучает мысль о грехе самоубийства, хотя я, увы, не верующая. Но если Бог есть, он поймёт меня».
Приняв решение свести счёты с жизнью в гараже на даче, она оставила на дверях записку, обращенную к зятю: «Андрюша, не пугайся. Вызови милицию, и вскройте гараж».
Похоронили её там, где она просила - на кладбище в Старом Крыму, рядом с Алексеем Каплером. Крым она безумно любила, исходив по нему пешком сотни километров. А крымские астрономы Николай и Людмила Черных ещё в 1969-м открыли новую малую планету, получившую порядковый номер 3804, и назвали её именем Юлии Друниной. Как писал Старшинов, оставшийся влюблённым в неё до конца своих дней, это «естественно вписалось в её жизнь».
В последнем стихотворении Юлии Друниной были такие строки:
«Как летит под откос Россия, не могу, не хочу смотреть».
#80летВеликой Победе#Память
Фото из открытых источников.
Использованная литература
· Русские писатели и поэты.
· Старшинов Н. К. Планета «Юлия Друнина»
· Юлия Друнина, стихи