Колонны и арки тянулись к светящемуся своду пещеры, их фрактальные спирали демонстрировали симметрию жизни. Нижние ярусы походили на застывшие теоремы. Под ногами струилась река вязкого холодного света. Она пульсировала, омывая корни кристаллов и рассеиваясь в туман. Блики на ее поверхности были как алмазные. Воздух пах озоном и пылью древних звезд. Узор каждой ветви повторял фрактальную микроструктуру кристалла: пирамиды складывались в призмы, те – в сложные многогранники. Это был чертеж совершенной вселенной или гигантское хранилище кодов. Лес молчал абсолютной тишиной, заполняя пространство меж безукоризненных форм. Эта красота внушала не страх, а глубочайшее изумление закономерностью, превратившей хаос в чудо гармонии. Мы стояли, прикасаясь к холодной, живой геометрии бытия.
