Утром 15 октября 2006 года Алина Соколова, 19-летняя жительница Читы, отправилась на работу - в газетный киоск, расположенный на улице Ленина почти что в центре города.
Девушка даже не догадывалась, что эта рабочая смена, как и день, станут для неё последними в жизни...
Юные годы
Алина Соколова родилась и выросла в читинском микрорайоне Октябрьский. Её детство, пришедшееся на лихие 90-е, было таким же, как у тысяч её сверстников - дворовые игры, прогулки до темноты и крепкая дружба с девочкой с соседней улицы по имени Катя.
Они познакомились в первом классе и с тех пор были неразлучны. Алина и Катя вместе собирали гербарии для школьного факультатива по биологии, прятались от дождя в подъезде, делились первой помадой и самыми сокровенными секретами.
Родители Алины, простые рабочие, души не чаяли в дочери и всячески её баловали. Сохранившиеся фотографии показывают улыбчивую, русоволосую девочку с озорным взглядом и милой улыбкой.
Учителя позднее вспоминали Алину как живую, общительную, но не особо усердную в учёбе девочку. Её гуманитарный склад ума плохо дружил с точными науками, зато на уроках истории, любимом предмете девочки, она блистала.
Живя в провинциальном городе, Алина, как и многие другие "дети перестройки", мечтала о том, чтобы уехать в "большой город". Особенно ей нравилась Москва, где жила её тётя. Женщина частенько приезжала в гости к Соколовым с диковинными подарками и невероятными рассказами о столице, "где сбываются мечты".
В своей прикроватной тумбочке Алина даже держала копилку - банки из-под кофе, куда она с завидным упорством складывала каждую лишнюю копейку. Девочка называла её "московский фонд".
Работа
Но после окончания школы Алина столкнулась с суровой реальностью. Денег на столичный вуз у семьи не было, а поступать в какое-нибудь из читинских учебных заведений девушка не захотела.
Ей не осталось ничего другого, кроме как пойти работать. Через знакомых матери она устроилась продавщицей в газетный киоск на улице Ленина.
Работа была скучной, но со временем Алина втянулась в её неторопливый ритм. Она знала в лицо всех постоянных клиентов, легко могла поддержать беседу и искренне интересовалась делами покупателей. Они очень любили её за солнечную улыбку и живой характер.
Именно здесь, у прилавка, заваленного газетами, календариками и открытками, весной 2006 года она встретила Дениса. Молодой человек, который был старше её на три года, работал автомехаником неподалёку.
Парень
Денис Фомин, проживавший с родителями на улице Бабушкина, был из тех людей, кого называют "плохими парнями". Все его руки покрывали татуировки, в зубах он вечно держал сигарету, а взгляд парня сквозил пренебрежением.
Для тихой, провинциальной Читы Денис был бунтарём, настоящей рок-звездой. Для мечтательной Алины — воплощением какой-то иной, взрослой и опасной жизни.
Их роман развивался достаточно быстро. Оно прогуливались по вечернему городу, ходили в кино, катались на отцовских "жигулях" Дениса по берегу Ингоды и окрестностям города.
Денис скептически относился к "московским бзикам" Алины, но она продолжала мечтать, теперь уже иногда включая в свои планы и парня.
— Сначала я, а потом и тебя заберу, — смеялась она.
Алина, без памяти влюбившаяся в Дениса, светилась от счастья и просто не могла не делиться своей радостью с лучшей подругой, Катей. Та всегда её поддерживала, но эти отношения не одобряла. Что, впрочем, Алину ничуть не смущало.
Разлад
Лето 2006 года для Алины и Дениса прошло под знаком любви. Но осенью между ними будто пробежала чёрная кошка. Парочка начала часто ссориться, а иногда дело доходило до рукоприкладства.
Как оказалось, главная причина разногласий молодых людей заключалась в том, что Денис оказался излишне ревнивым и вспыльчивым человеком. Он, к примеру, мог устроить сцену из-за того, что Алина слишком долго и мило разговаривала с каким-нибудь покупателем.
— Он называл её фантазеркой, потому что Алина хотела переехать в Москву. Он эту идею не разделял. Его мир был чёток и прост - работа, друзья, выпивка, девушка рядом. Столица была для него абстракцией, глупостью, — делился знакомый Дениса.
Роковой день
Воскресный день, 15 октября 2006 года, выдался на удивление тёплым. Золотая осень ещё не сдала позиций перед грядущей зимой, и читинцы, не избалованные тёплым климатом, высыпали на улицы города, чтобы успеть насладиться, возможно, последним погожим деньком.
19-летняя Алина Соколова по-прежнему работала продавцом в киоске и тот день не стал исключением. Правда, начался он не очень хорошо. Утром её работодательница, 55-летняя Валентина Ивановна, сообщила девушке, что 16 октября нужно будет провести внеочередную инвентаризацию.
Денис, заглянувший в киоск около обеда, настроение Алины не улучшил. Их короткая 10-минутная беседа закончилась ссорой. Свидетели позднее рассказывали, что слышали крики и даже угрозы парня в адрес девушки.
Когда Денис ушёл, Алина осталась одна. Возможно, она плакала. Возможно, злилась. А возможно, уже строила новые планы, в которых её парня не было, потому что когда под вечер к ней зашла Катя, её подруга, та находилась в ужасном настроении.
— Она была в смятении чувств. Не могла ни на чём сосредоточиться. Я предложила ей посидеть вместе, а потом прогуляться с ней до дома, но она отказалась, и я ушла, — рассказала Катя.
Около 9 часов вечера, когда солнце скрылось за крышами читинских пятиэтажек, Алина начала готовиться к закрытию киоска. Она оделась, закрыла витрины и уже собиралась выйти, как вдруг дверь открылась и в крохотное помещение кто-то вошёл...
Находка
Утро понедельника, 16 октября, в Чите было пасмурным и промозглым. Владелица газетного киоска на улице Ленина, Валентина Ивановна, подойдя к ларьку около семи часов утра, с удивлением обнаружила, что свет внутри не горит, а дверь заперта.
Это было странно. Её продавщица, Алина, пусть иногда опаздывала, но по понедельникам, когда привозили свежую прессу, всегда открывала киоск заранее и готовилась к приёму газет. Раздражённо бурча себе под нос, Валентина Ивановна достала запасной ключ и открыла дверь.
Первое, что бросилось в глаза женщине, — это творившийся внутри беспорядок. Одна из полок была сломана, а журналы и газеты лежали на полу. Начав их подбирать, Валентина Ивановна, к своему ужасу, увидела под ними... ноги, обутые в такие знакомые ей кожаные сапоги.
То, что она обнаружила, заглянув под прилавок, врезалось в память женщины на всю жизнь. Тело 19-летней девушки лежало в неестественной позе на полу. Рядом валялся тяжелый кусок арматуры с тёмными пятнами крови (этой арматурой в жаркие дни продавщица обычно подпирала дверь).
Валентина Ивановна, забыв о раздражении, с криком выбежала на улицу. Через пятнадцать минут место уже оцеплял наряд полиции, а к киоску подъехала оперативная группа городского УВД.
Место преступления
Следователи сразу обратили внимание на ряд странностей в деле об убийстве Алины. Во-первых, преступник не тронул деньги, что сразу исключало версию об ограблении. Во-вторых, киоск не был взломан, и всё указывало на то, что жертва впустила злодея сама.
Это подтверждал и характер травм - удар был нанесён с близкого расстояния, сверху вниз, со значительной силой и, как позже показала экспертиза, сзади — когда девушка отвернулась. Получалось, Алина не ожидала нападения, а значит, преступник был ей знаком.
Скрупулёзно изучив улики, собранные на месте преступления, полицейские обнаружили, что все отпечатки пальцев внутри киоска принадлежат или самой Алине, или владелице. Исключением стали отпечатки местного жителя, 48-летнего Сергея Пенькова, обнаруженные криминалистами на наружной дверной ручке. Это мало кого удивило, ведь мужчина постоянно крутился у ларька, выпрашивая деньги у прохожих.
На орудии преступления отпечатков не было — видимо, убийца протёр его или действовал в перчатках. На полу, среди газет и журналов, лежала ещё одна интересная улика, которая сначала не привлекла внимания следователей: маленькая серебряная серёжка-гвоздик. Предполагалось, что она принадлежала Алине, но серёжку, конечно, тоже приобщили к делу.
Подозреваемые
Первым подозреваемым в убийстве ожидаемо стал парень Алины, Денис. Сразу несколько свидетелей из числа постоянных покупателей видели, как молодые люди переругивались накануне.
Дениса задержали на работе, в гараже. Он был мрачен, агрессивен и откровенно грубил оперативникам. Его мотив выглядел совершенно очевидным — ревность и постоянные ссоры на почве желания Алины уехать из Читы в Москву. Что до алиби парня, оно, по сути, отсутствовало.
— Мы не так уж и сильно поссорились. После обеда я пошёл с друзьями выпить. Весь вечер мы провели вместе, — поведал Денис.
Но друзья Дениса, которые в тот день сильно перебрали, путались в показаниях. Один говорил, что парень покинул их в 8 часов вечера, другой — что он ушёл только ночью.
Вторым "кандидатом" стал Сергей Пеньков. Его нашли спящим в подъезде неподалёку. На допросе он мычал что-то невнятное о том, что "она его выгнала", и бормотал угрозы в адрес Алины.
— Это наша местная "знаменитость". Он постоянно дежурит у киоска, выпрашивает мелочь на выпивку. Алина часто его прогоняла, ей не нравилось, что он там оттирается. Несколько раз она грозилась вызвать полицию, если он не уйдёт, но никогда не вызывала, всё равно жалела его, — рассказала свидетельница.
В сущности, у Сергея имелся мотив лишить Алину жизни из мести за постоянные унижения. Однако характеристика мужчины, который, по словам местных жителей, "муху не способен обидеть"», намекала на его невиновность.
Также полиция рассматривала в качестве подозреваемой владелицу киоска, Валентину Ивановну. Она была строгой и скуповатой женщиной. Согласно её же показаниям, Алина часто допускала недостачи, и в день трагедии должна была пройти инвентаризация.
— Я говорила Алине, что если опять будет недостача, то могу и уволить. Но это скорее в шутку было сказано. У нас с ней хорошие отношения были, — рассказывала Валентина.
Арест
Расследование закрутилось. Дениса, как наиболее вероятного подозреваемого, взяли под стражу. Только вот, несмотря на давление и постоянные допросы, парень не спешил давать признательные показания.
Однако во время одной из "бесед" со следователем, который в очередной раз пытался вывести подозреваемого на откровенный разговор, Денис рассказал одну любопытную деталь.
— Да какая разница, о чём мы ссорились. Она вообще со всеми мужиками кокетничала. Даже того парня, с которым Катя в прошлом встречалась, увести пыталась! — воскликнул Денис.
— С какой Катей? — переспросил следователь, подняв голову от бумаг.
— С подругой своей, Катей! — выдохнул Денис. — Мы с ней до Алины недолго общались. Меня, получается, она тоже у Кати увела. Катя это как предательство восприняла, ревновала, названивала... А Алина... Алина просто радовалась жизни и не понимала, что для кого-то это может быть больно.
Эта информация прозвучала как гром среди ясного неба. До этого момента Катя проходила по делу лишь как лучшая подруга жертвы и одна из многочисленных свидетельниц, давших стандартные показания:
— Хорошая девочка, все её любили, не знаю, кто мог это сделать...
Имя Кати не вызывало никаких подозрений. Теперь же майор Семёнов, руководивший расследованием дела, достал материалы дела и начал проверку алиби Кати на вечер 15 октября.
К его удивлению, оказалось, что у Кати имелось весьма надёжное алиби. Она весь вечер провела дома с родителями. Её отец и мать подтвердили показания девушки. Так расследование снова зашло в тупик.
Хотя Денис продолжал сидеть в СИЗО, прямых доказательств вины парня у полиции не было. Разговорить его тоже не получалось. Казалось, убийце Алины Соколовой удалось совершить идеальное преступление...
Но именно в этот момент майор Семёнов, в сотый раз пересматривая фотографии с места преступления, остановил взгляд на маленьком, ничем не примечательном вещдоке — серебряной серёжке-гвоздике. Что-то в нём начало казаться ему странно знакомым...
Серьги
Следователь вспомнил, что Катя приходила на допрос в очень похожих серьгах. Такое совпадение выглядело довольно странным. Пусть у девушки имелось алиби, но Семёнов, движимый профессиональным чутьём, решил опросить её снова, на этот раз под формальным предлогом — "уточнить некоторые детали".
Девушка вошла в кабинет спокойной, даже несколько отстранённой. Она была одета аккуратно, её поведение было вежливым и собранным. И почти сразу майор Семёнов заметил то, что искал. В её ушах снова поблёскивали маленькие серебряные серёжки — почти идентичные той, что лежала в пакете с вещдоками.
Семёнов вёл беседу неторопливо, задавая вопросы о взаимоотношениях Алины и Дениса, о её планах на переезд. Катя отвечала уверенно, подтверждая ранее данные показания. И тогда следователь, сделав паузу, мягко спросил:
— Катя, какие серёжки у вас красивые. Они у вас давно? Не теряли одну недавно?
Эффект, произведённый этим вопросом, можно было сравнить с прямым обвинением в убийстве. С лица девушки мгновенно спала краска, а её рука непроизвольно потянулась к мочке уха. Она на секунду запнулась, а затем выдавила:
— Нет... Эти серёжки у меня давно. Я их постоянно ношу. Ничего не теряла.
Но поведение девушки было выразительнее любых слов. Майор Семёнов попросил её снять серёжки для экспертного сравнения. Катя, пытаясь сохранять самообладание, согласилась.
Покупка
Как выяснилось, серьги и в самом деле отличались от украшения, найденного на месте убийства. Однако они были новыми, без следов носки, а так как девушка "не помнила", где купила драгоценности, правоохранители решили сами найти место их покупки.
За следующие дни следователи обошли все ювелирные магазины Читы. И в одном из них, на улице Ленина, продавец опознал Катю по фотографии. Оказалось, девушка посетила магазин на следующий день после убийства, 16 октября.
— Она выглядела взволнованной и настойчиво спрашивала именно такие серёжки — простые серебряные гвоздики. Она перемерила все варианты, пока не выбрала эти, — рассказал продавец.
Очевидно, Катя искала серёжки, которые максимально походили на те, что она потеряла. Все знали — это её любимые украшения, и если бы она перестала их носить сразу после убийства, то мгновенно вызвала бы подозрения. Купив почти такие же серёжки, девушка надеялась, что никто не обратит внимания на эту мелочь, но она ошиблась...
Признание
Когда Катю вызвали на очередной допрос и сообщили ей о показаниях продавца ювелирного магазина, девушка, похоже, поняла, что отпираться дальше не имеет смысла.
— Да, это сделала я. Мы договорилась встретиться с Алиной после её смены. Я пришла к закрытию ларька. Мы стояли, о чём-то говорили, и в какой-то момент она вдруг упомянула, что, помимо Дениса и другого парня, она флиртовала ещё с одним моим бывшим молодым человеком. Между нами завязалась ссора. Алина отмахивалась, сказала что-то вроде: "Да хватит тыкать мне своим Денисом, он сам ко мне пришёл!" — рассказывала Катя.
В припадке обуявшей Катю обиды, она схватила первый тяжелый предмет, который попался ей под руку — кусок арматуры, и... Алина даже не успела понять, что происходит.
Увидев, лежавшую перед собой подругу, Катя впала в панику. Она выглянула на улицу, чтобы убедиться, не видел ли кто-нибудь произошедшего, после чего стерла отпечатки пальцев с орудия преступления, разбросала по полу газеты, заперла дверь ключом Алины (который она выбросила по дороге) и поспешила домой.
Только добравшись до квартиры родителей и окончательно придя в себя, Катя с ужасом обнаружила, что потеряла одну из серёжек. Решив, что это срочно нужно исправить, на следующий день она бросилась искать такую же пару украшений. Эта спешка и стала её главной ошибкой.
Процесс
Суд над Екатериной Долгановой начался весной следующего года. Государственный обвинитель, выстраивая позицию, представлял дело как хладнокровное, умышленное убийство, подкреплённое циничной попыткой скрыть следы и ввести следствие в заблуждение. Защита же настаивала на статье "Убийство, совершённое в состоянии аффекта", ссылаясь на внезапность и отсутствие умысла.
Но самым тяжёлым и неожиданным поворотом процесса стало раскрытие истории с алиби. Во время допроса родителей Кати выяснилось, что та самая железная, на первый взгляд, история о том, что дочь весь вечер провела дома, — была сфабрикована.
Катя, прибежав домой в шоковом состоянии, сразу рассказала всё матери. Та, недолго думая, позвонила мужу, находившемуся на ночной смене (он работал охранником).
Испуганные за будущее единственной дочери, они приняли роковое решение — спасти её от тюрьмы любой ценой. Они уговорили Катю молчать, проинструктировали, что говорить полиции, и сами дали ложные показания. Их мотив был понятен и одновременно чудовищен. Они не думали о последствиях, о погибшей девушке, о справедливости. Они думали только о Кате.
— Я боялась, что моя девочка погибнет в тюрьме. Я понимала, что это ужасно, но я не могла иначе... — рыдая, объясняла свой поступок мать Кати в суде.
Приговор
В итоге, Катя была признана виновной в умышленном убийстве (ст. 105 УК РФ). Суд, учтя смягчающие обстоятельства — чистосердечное признание, явку с повинной (после того, как её уличили), отсутствие судимостей, а также то, что убийство действительно было совершено в состоянии аффекта, приговорил её к 7 годам лишения свободы в колонии общего режима.
Родители Кати были признаны виновными в пособничестве в совершении преступления и даче заведомо ложных показаний (ст. 306 УК РФ). Суд учел их чистосердечное раскаяние и мотивы. Они оба получили условные сроки (по 2 года каждому).
Однако настоящим наказанием для родителей Кати стал не приговор, а всеобщее осуждение и тяжесть содеянного. Их репутация в городе была уничтожена, поэтому им в скором времени пришлось переехать на новое место жительства.
Катя, как рассказывают некоторые источники, вела себя в тюрьме образцово и вышла на свободу по УДО уже в 2010 году. Она покинула Читу вслед за своими родителями. Где Долгановы живут сейчас и как сложилась их судьба, неизвестно.