Двоевластие: Временное правительство и Советы — два пульта одной страны
Начало марта 1917-го. Монархия выключена одной подписью; стране срочно нужен новый «пульт управления». В Петрограде появляются сразу два.
С одной стороны — Временное правительство во главе с князем Георгием Львовым. В его составе — либералы и октябристы: Павел Милюков (иностранные дела), Александр Гучков (военное и морское), Андрей Шингарёв (земледелие), Мануйлов, Некрасов и др. От социалистов — яркая фигура Александра Керенского, министра юстиции, который одновременно заседает и… на другой стороне.
С другой — Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, где доминируют меньшевики и эсеры (председатель — Николай Чхеидзе; рядом Скобелев, Дан, представители заводов и гарнизона). Совет говорит от имени улицы и казарм — там, где сегодня решается, будет ли приказ исполнен.
Между этими центрами возникает формула, которой раньше не знали: двоевластие. Правительство обладает юридической легитимностью и подписью; Совет — лояльностью масс и рычагами на местах (комитеты, дружины, влияние в войсках). Это не сою́з и не раскол — это трение.
Точки конфликта
Война. Кабинет Львова обещает «войну до победы» вместе с союзниками, но общество требует мира. Чуть позже это столкнётся в «ноте Милюкова»; пока же на фронте ждут одного — чтобы тыл не развалился.
Армия и дисциплина. Уже 1 (14) марта Совет издаёт Приказ № 1 по гарнизону Петрограда. Короткие, жёсткие формулы переопределяют порядок:
«В воинских частях немедленно избирать комитеты…»
«В политических выступлениях солдаты подчиняются Совету…»
«Оружие выдаётся по распоряжению ротных комитетов…»
Отменяются чинопоклонные обращения вне службы. Для офицеров это — удар по привычному миру; для солдат — возвращение достоинства. С этого дня комитеты становятся фактическими фильтрами любой команды.
Земля и фабрики. Временное правительство обещает Учредительное собрание и «законный» путь к реформам; в деревне тем временем растёт самовольный передел, на заводах — комитеты контроля (пайки, найм, безопасность). В кабинетах пишут положения, в цехах уже живут по своим.
Полиция и порядок. Старую полицию распускают; на улицах появляются народная милиция и дружины. Формально они подчинены городу и министерству, фактически — советским структурам и квартальным комитетам.
Микроистория (реальная): Приказ № 1 в казарме Павловского полка
Утро 2 (15) марта. Казарма Павловского лейб-гвардии полка на Петроградской стороне. На столе — свежий лист с печатью Совета: Приказ № 1. Сержант читает вслух — «немедленно избирать комитеты…», «в политических выступлениях подчиняться Совету…». Солдаты переглядываются: ещё вчера такие слова звучали бы как дерзость. Сегодня — как порядок. Избирают ротный комитет — трое «стариков» и двое грамотных запасных. Первый же их шаг — опечатать оружейку «для выдачи по распорядку» и составить список нужд роты: сапоги, махорка, хлеб. Вечером делегация идёт в Таврический — зарегистрировать комитет и получить инструкции. Это и есть двоевластие «на полу-аршинах пола»: приказ министра без комитета не живёт, распоряжение Совета без министра упирается в бланки и печати.
Почему «два пульта» буксуют
Легитимность vs. управляемость. У правительства — подписи и международные обязательства; у Совета — люди и замки на дверях (казармы, депо, телеграф). Любое решение превращается в переговоры.
Разная скорость. Кабинет мыслит законами и будущим Учредительным собранием; Совет реагирует здесь и сейчас — на пайки, увольнения, настрoение рот. Временной горизонт разный — отсюда «скрип» в каждом вопросе.
Язык власти. Министры говорят «реформа», «комиссия», «проект». Совет — «комитет», «контроль», «вызов делегатов». Слова несут процедуры — и эти процедуры плохо состыкуются.
И всё же в первые недели кажется, что компромисс возможен: Совет заявляет, что поддержит правительство «постольку, поскольку оно проводит революционную программу»; правительство клянётся не отступать от свободы слова, собраний, восьмичасового дня, выборов в Учредительное. Но под этой витриной быстро копятся узлы напряжения — прежде всего война и земля.
В Таврическом дворце шумно до ночи: комиссары, заседания, бесконечные делегации. На Невском — новые вывески, на воротах заводов — объявления «Комитет просит явиться…», в казармах — рукописные протоколы выборов. В этой смеси энтузиазма и неуверенности уже угадывается апрельский кризис.
P.S.
В следующей главе: в апреле в Петроград вернётся человек с короткой программой, в которую поначалу мало кто поверит. Следующий выпуск — «Апрельские тезисы»: зачем Ленин предложил “вся власть Советам” и почему это показалось безумием — до поры».