Салют, камрады!
Большинство моих подписчиков не знакомы с моим доабхазским периодом жизни и думают, что я все время только по горам и лазил. Но это немного не так.
В 2008 году, когда я был молодым и красивым, занесло меня по бизнесу в Китай.
Да так удачно!
Восточный экспресс, или "Приемочный акт с последствиями"
Китай. Страна, где пьянство возведено в ранг олимпийского вида спорта. Где чемпионаты по употреблению байцзю проходят тише, чем наши собрания акционеров.
Где я, невольный участник финальных состязаний, наутро вспоминал все три иероглифа, выученные за жизнь: "ма", "цзай" и "цзю" — "коньяк", если переводить приблизительно.
Дело было прозаичнее некуда. Командировка в Цзинань — город, где четыре миллиона человек поместились так тесно, что даже велосипеды паркуются в три яруса.
Цель — приемка шин. Не тех, что на велосипеды, а серьезных, по цене хорошей квартиры за штуку.
Меня встретили с почестями, полагающимися VIP-персоне. То есть не просто посадили в микроавтобус, а еще и окно открыли. Товарищ Мао, председатель местной партячейки (не путать с тем, кто в мавзолее) устроил чаепитие — ритуал, где каждая чашка как русская рулетка: не знаешь, когда закончится.
Проверка шин на рентгеноскопе напоминала сеанс коллективного гипноза. Пять случайных экземпляров — и судьба контракта решена.
Подписывая бумаги, я еще не знал, что это лишь первый акт вечера. Главное представление ждало впереди — банкет, где байцзю лилось, как рассуждения о дружбе народов.
Утро... О, это утро! Если бы Конфуций знал, что его "самое темное время — перед рассветом" станет девизом всех иностранных гостей после китайских банкетов...
Восточный экспресс: алкогольный вагон
Моя миссия формально завершилась. Китайские партнеры, довольные как удав на солнцепеке, назначили финальный аккорд - ресторан "Золотой Ганс".
Название звучало обнадеживающе, будто обещало если не золото, то хотя бы позолоту в горле наутро.
Состав делегаций:
- Наша сторона: я (капитан без команды)
- Их сторона: товарищ Мао (не путать с революционером), переводчик Майк (главный мост через Великую Алкогольную стену) и товарищ Ху - технолог завода, чья выносливость, по словам Майка, "вызывала зависть у печени слона". Позже я понял - это не метафора.
Китайский деловой этикет напоминает Олимпиаду, где вместо медалей вручают цирроз. Я слышал байки об их "культуре пития", но предполагал, что это как русские сказки - есть доля преувеличения. Как же я ошибался.
Разминка пивом "Golden Gans" проходила мирно - мы обсуждали шины, погоду и Великую Китайскую стену. Последнюю, как выяснилось, построили не от монголов, а чтобы скрыть запах предстоящего байцзю.
Когда принесли ту самую бутылку, я вспомнил все отзывы:
- "Керосин на бомжовых портянках" (версия пессимистов)
- "Отрава для тараканов" (мнение оптимистов)
- "Вполне сносное пойло" (мой первый и последний комплимент)
Китайский алко-ритуал, или Как я тостовал с товарищем Мао
Товарищ Мао поднял рюмку – аккуратно, как будто держал не стекло, а древний фарфор из династии Мин. Его тост был долгим, витиеватым и, если верить переводу, исключительно о дружбе, сотрудничестве и светлом будущем наших народов.
Мы чокнулись – я, помня про китайский этикет, специально опустил свою рюмку чуть ниже его. Уважение – оно и в Китае уважение.
Байцзю хлынула внутрь, будто прорывая Великую Китайскую стену моего здравого смысла.
Что же такое байдзю?
Представьте, что водка и виски родили ребёнка, а потом этот ребёнок выпил бензина и решил ударить вас по голове палкой. Знакомьтесь, это байдзю — национальный китайский напиток для сильных духом и крепким горлом.
Его делают из гаоляна (сорго), что сразу намекает на его суровый нрав. А аромат — это отдельная история: одни чуют в нём выдержанный сыр с носками, другие — лакированную мебель и жжёное зерно. Это как парфюм для самых отважных.
Но главный вопрос — какая у него крепость? О, это не просто цифры, это уровни сложности компьютерного шутера:
· «Лёгкий» (40-50%): Это «байдзю для начинающих». Примерно как получить китайской табуреткой по лбу. Ощутимо, но выжить можно.
· «Для серьёзных разговоров» (50-60%): Это уже не напиток, а химическая реакция внутри. После пары рюмочек ты начинаешь понимать, о чём поют в китайской опере, и даже мысленно с ней спорить.
· «Абсолютное Оружие» (60%+): Таким байдзю, по слухам, заправляют двигатели ракет. После глотка время замедляется, и ты слышишь, как твои внутренние органы пытаются организовать забастовку.
Пьют его из малюсеньких рюмочек, будто это нечто безобидное. Не верьте! Это ловушка. Каждый глоток — это внутренний взрыв, после которого ты либо говоришь по-китайски, либо звонишь бывшей с признаниями.
Короче, байдзю — это не просто выпивка, это испытание на прочность. Пройдёшь его — получишь уважение всех китайских дядек за столом. Не пройдёшь… Ну, хотя бы попробовал!
Рюмки тут же наполнились снова, и слово перешло ко мне. А вот это уже моя стихия. Кавказец, выпускник пятигорской алко-академии, я знал толк в тостах.
— Ну, за Лося!
— Чтоб жилоЛося! — провозгласил я.
— Чтоб @бЛося! — продолжил, видя, что китайцы оживились.
— Чтоб пиЛося! — закончил я, и наш стол взорвался смехом.
Не знаю, как Майк переводил эту поэму, но товарищ Мао хохотал так, будто ему только что сообщили, что Тайвань добровольно вернулся в состав КНР.
А когда я задвинул тост про «великую Компартию Китая», они захлопали, как будто я лично придумал социализм с китайской спецификой.
После пятого тоста байцзю уже не казалась такой вонючей. Она весело прыгала в желудок, приземляясь на подушку из шашлыка.
Ах да, шашлык! Фишка ресторана была проста: платишь 10 баксов, и официанты носятся по залу с подносами, подкидывая тебе куски мяса, как голубей в парке кормят.
Но вот качество… Боже мой.
Я, кавказец, в третьем классе жарил шашлык лучше. Курица – ладно, еще куда ни шло. Но свинина… Суховато, пережарено, специй просто ужас. А баранины – вообще нет! Видимо, китайцы считают, что овцы нужны только для производства байцзю.
Но, как говорится, на халяву и уксус сладкий. Едим, пьем, радуемся.
Одно только напрягало – поведение других посетителей ресторана.
Китайский симфоник: алкогольный оркестр
Ресторан напоминал не то филармонию, не то зоопарк после отмены кормления.
Китайцы орали так, будто не за соседним столиком сидели, а через ущелье перекликались. Жевали с таким чавканьем, словно демонстрировали технику звукового сопровождения к фильмам ужасов. А отрыжки…
О, эти отрыжки! Громовые раскаты, от которых вздрагивали даже официанты – будто где-то в углу зала стартовали ракеты средней дальности.
Но главным «аттракционом» было сморкание.
Не в платки, не в кулак – а прямо на пол, с размаху, как будто соревновались в дальности. Пол превратился в минное поле из соплей и слюней, а дорога в туалет напоминала полосу препятствий: шаг влево – поскользнулся, шаг вправо – вляпался.
Мои собутыльники, к чести их, старались держать марку. Товарищ Мао лишь изредка выдавал перлы «высокого стиля» – например, когда, закатив глаза, выдавал «Ган бей!» и тыкался рюмкой в мой локоть.
Алкоголь лился рекой. вторая бутылка, третья, четвертая…
Переводчик Майк к этому моменту уже напоминал старый радиоприемник с разряженными батарейками:
— То-о-ост… — бормотал он, клевая носом.
— Майк! — тряс его за плечо. — «Чтобы кошелек не худел, а хрен не старел»!
— А?.. О! — Он что-то бубнил по-китайски, а товарищ Ху вдруг начинал хохотать – видимо, переводил абы как.
Товарищ Мао сидел, блаженно улыбаясь в никуда, как будто видел перед собой не меня, а светлое будущее мировой революции. Но рука его по-прежнему машинально тянулась к рюмке.
Вывод:
Если ад существует, то он – в провинциальном китайском ресторане. Общий зал – это девять кругов дантова ада, только вместо грешников – пьяные китайцы, а вместо серы – запах байцзю.
Спасает только одно: рано или поздно они все равно падают.
Последний рубеж: битва при "Золотом Гансе"
Мои китайские друзья вели себя так, будто решили коллективно перейти в мир иной, прихватив с собой дорогого гостя.
Позже я узнал, что в Поднебесной существует древняя традиция: чем сильнее напоить партнера, тем больше ему уважения. Видимо, они уважали меня настолько, что готовы были умереть — лишь бы я оказался лицом в салате.
Но я — ветеран высшей алко-лиги. За 15 лет выступлений ни один противник не видел меня "мордой в тарелке". И сегодняшний вечер не станет исключением.
Китайцы, конечно, не знали, с кем связались. Они наивно полагали, что я первым запрошу пощады.
Это была большая ошибка с их стороны.
Раунд 1: Падение Майка
На пятой бутылке наш переводник тихо соскользнул со стула и исчез в шуме ресторана. Позже я нашел его в туалете — он обнимал унитаз, как будто это была его первая любовь.
Счет:
- Майк — нокаут.
- Остальные — пока держатся.
Раунд 2: Конец товарища Мао
Шестая бутылка добила председателя парткома. Он сложился пополам, как дешевый раскладной стул, и уткнулся лицом в скатерть. Пузыри, которые он пускал, напоминали сигналы SOS.
Я предложил товарищу Ху вызвать подмогу.
— Okey! — бодро ответил он и налил еще.
Раунд 3: Последний герой
Товарищ Ху продержался дольше всех. Он даже успел кому-то позвонить, пробормотать пару слов и рухнуть на стол, присоединившись к своим товарищам.
Я, как настоящий джентльмен, притащил тело Майка из туалета и аккуратно уложил его рядом с остальными.
Итог битвы
Три китайских богатыря лежали, как выброшенные на берег киты, изредка постанывая и пуская пузыри. Вокруг — десятки таких же "победителей", разбросанных по залу в живописных позах.
Я сидел один за столом, допивая шестую бутылку, и думал:
"Если это китайское гостеприимство, то я не хочу даже представлять, как у них выглядит вражда."
Финал китайского алко-эпоса, или Как я "хоронил товарищей"
Когда микроавтобус, тот самый, что привез меня сюда – трезвым и наивным, – подъехал забирать нас обратно, картина напоминала эвакуацию после битвы. Товарищ Мао висел у меня на руках, как мешок с соевыми бобами, полностью лишившись партийной твердости.
Ху и Майк безжизненно болтались рядом, словно две дохлые креветки в соусе чили.
Водитель, видимо, видел такое не раз – хладнокровно наблюдал, как я укладываю тела в салон, создавая композицию «Три воина после Великой битвы».
Меня, как победителя, отвезли первым – должно быть, из суеверного страха, что если я останусь, то добью и их.
Утро. Или ад?
Я очнулся от того, что:
- моя голова превратилась в строительную площадку, где китайские рабочие вовсю долбят отбойными молотками,
- во рту поселилась банда кошек, устроившая там что-то среднее между туалетом и химической аварией,
- а пол под ногами качался, будто я плыву на джонке во время тайфуна.
Спасение пришло оттуда, откуда не ждал – из мини-бара. Бутылка пива «Циндао» желанная, как святой Грааль, подарила мне первый глоток, который вернул меня к жизни.
Это было похоже на то, как если бы Будда лично плюнул тебе в рот – но плюнул с любовью.
Развязка, или Слава герою
На следующий день раздался звонок. Майк, еле живой, сообщил, что товарищи Ху и Мао официально выбыли из строя – видимо, на ремонт. А я стал легендой. Первый иностранец, который не просто выстоял в этой битве, но и положил на лопатки самого товарища Ху – этакого китайского чемпиона по алко-кунфу.
Советы будущим жертвам китайского гостеприимства
Если вас вдруг пригласили на «деловой ужин» в Китае, запомните:
- Отказ без причины – потеря лица. Лучше покажите таблетки – хоть витаминки, хоть «Но-шпу». Главное – делать скорбное лицо и вздыхать: «Ох, печень…».
- Если уж ввязались – пейте до конца. Здесь действует правило самураев: лучше умереть стоя, чем жить на коленях.
- Заранее закажите два выходных – один, чтобы умереть, второй, чтобы воскреснуть.
С тех пор, когда китайские партнеры заикались о банкете, я лишь ухмылялся и спрашивал:
– У вас похоронная команда наготове?
– Зачем? – округляли они глаза.
– Ну, как же… Ведь кто-то вас должен будет хоронить.
Они смеялись. Но в их смехе слышалось что-то между восхищением и животным страхом.
Алкоголь вредит вашему здоровью! Не пейте, друзья!
Надеюсь, друзья, вам понравилась глава из моей новой книги, с рабочим названием " Терминатор поневоле".