Третий день. Три дня я не покидаю периметр кровати, превратившись в археолога, изучающего слои пыли на потолке. Если долго смотреть, штукатурка начинает жить своей жизнью, являя миру то ли карту Патагонии, то ли… впрочем, я склоняюсь ко второму варианту. Спермограмма неудачника. Идеальное отражение моего нынешнего состояния.
Телефон мертв. Два дня тишины, прерванные лишь гулом в ушах и навязчивыми мыслями. Он угас, как последняя надежда, ровно в тот момент, когда я в пятисотый раз рассматривал ЕЁ фотографию. Проклятый пиксельный ад, запечатлевший момент предательства в формате JPEG.
Она. Моя бывшая путеводная звезда, мой маяк в бушующем океане жизни. На фото – она, в кружевном нижнем белье, расслабленно развалилась на ковре. И все бы ничего, если бы в кадр не вторглись ОНИ.
Чужие ноги. Волосатые, с кривыми пальцами и неопрятными ногтями. Ноги, которые явно не знают, что такое педикюр и увлажняющий крем. Ноги, которые, судя по всему, только что слезли с дерева и сразу же забрались на мою девушку.
Мои ноги, ухоженные, стриженные, пахнущие дорогим кремом, остались за кадром. Они, как и я, оказались лишними в этой грязной постановке.
Два года. Два года я строил воздушные замки из ее слов, из ее клятв, из ее обещаний вечной любви. Два года я верил в сказку, а она, как выяснилось, подкладывала под эти самые замки мину замедленного действия. Мину, начиненную чужим нижним бельем и пошлыми селфи.
И вот я здесь. Лежу. Смотрю в потолок. Пытаюсь расшифровать послание, зашифрованное в хаотичном узоре штукатурки. Пытаюсь понять, где я ошибся. Пытаюсь найти хоть какой-то смысл в этом абсурде.
Но все, что я вижу – это спермограмма неудачника. И чужие ноги. Волосатые, кривые, неопрятные. Ноги победителя.
Что дальше? Я не знаю. Пока что я просто лежу. И жду. Жду, когда потолок перестанет быть зеркалом моей души. Жду, когда телефон зарядится. Жду, когда боль утихнет.
Жду, когда снова смогу смотреть на мир без этой проклятой фотографии перед глазами. Жду, когда снова смогу поверить.
Но пока что… пока что я просто лежу. И смотрю в потолок.
И жду, когда эта штукатурка, наконец, перестанет казаться мне настолько значимой. Когда ее узоры превратятся обратно в обычные трещины и неровности, а не в метафоры моей никчемности. Когда телефон, если он вообще когда-нибудь оживет, не будет содержать ни единого напоминания о ней. Ни одной фотографии, ни одного сообщения, ни одного контакта. Полная ампутация цифрового прошлого.
Я представляю себе, как он лежит там, на тумбочке, черный и безжизненный, как надгробие моей веры. И я не спешу его реанимировать. Зачем? Чтобы снова увидеть ее лицо, улыбающееся мне с экрана, пока я знаю, что эта улыбка была адресована не только мне? Чтобы прочитать ее "люблю", зная, что в тот же момент она, возможно, писала то же самое кому-то другому, чьи ноги теперь красуются на моем потолке?
Мои пальцы, те самые, ухоженные и пахнущие кремом, машинально касаются одеяла. Они помнят прикосновения ее кожи, ее волос. Теперь эти воспоминания кажутся грязными, как те чужие ногти. Я хочу их отмыть, стереть, забыть. Но они въелись, как чернила на пергаменте.
Я думаю о том, сколько таких "спермограмм неудачника" я уже пропустил. Сколько раз я был слеп, или просто не хотел видеть? Сколько раз я строил свои воздушные замки на зыбучем песке ее лжи? И каждый раз я сам себя обманывал, убеждая, что это не так. Что я особенный. Что наша любовь – это исключение.
Какое же я был наивное, жалкое существо.
Я закрываю глаза, но картинка не исчезает. Волосатые ноги, кривые пальцы, неопрятные ногти. Они словно пульсируют в темноте, напоминая о моем поражении. О том, что я проиграл. Проиграл в битве за ее внимание, за ее тело, за ее сердце. И проиграл не просто кому-то, а какому-то… уроду. Человеку, который, судя по всему, даже не удосужился привести себя в порядок перед тем, как вторгнуться в мою жизнь.
Я чувствую, как внутри поднимается волна отвращения. Не только к ней, но и к себе. К своей слабости, к своей доверчивости, к своей глупости. Я лежу здесь, как раненый зверь, не в силах подняться, не в силах бороться. Только смотреть в потолок и ждать.
Ждать, когда пройдет эта боль. Когда утихнет гнев. Когда я смогу снова дышать полной грудью, не ощущая привкуса предательства. Ждать, когда смогу выйти из этой комнаты, из этой квартиры, из этого города, и начать все сначала.
Но пока что… пока что я просто лежу. И смотрю в потолок. И надеюсь, что однажды, когда я снова подниму взгляд, там будет не спермограмма неудачника, а просто потолок. Обычный, ничем не примечательный потолок. И это будет означать, что я, наконец, перестал быть неудачником.