Работаю я на заводе в смешанной бригаде. Есть у нас и сварщики, и слесари, и монтажники. Как говорится всё в одном. Так вот... Не так давно появился у нас новенький, Семеном звать. Слесарем его взяли, хоть он в этом деле был не бум-бум. Приходилось многое подсказывать. И понервничать приходилось, когда после него переделывал. До этого он охранником работал, у нас на заводе, лет десять вроде. Нормальный так мужик. Сдружились мы с ним. Легкий он по характеру, не обидчивый. Я ведь бывало и психану, а он ничего, улыбается понимающе. Вот он то мне и рассказал эту жуткую историю, после которой он уволился. Признаюсь, не поверил я поначалу, но чем больше его узнавал, тем больше и вера в его историю росла. Не любитель он по жизни врать. Ну так вот...
...Семён попробовал уснуть, но у него ничего не получилось. Тревога какая-то сидела у него в душе. Хоть он в охране уже десять лет, но такое было с ним впервые. Мужчина встал со старого диванчика и выглянул в окно. Да нет, вроде все спокойно. Надо бы обойти территорию, вдруг чего, потом отвечать придется. Выходить из будки совсем не хотелось. На улице вторые сутки не прекращался нудный осенний дождь. Семён взял фонарь и вышел в промозглую ночь.
Обойдя и осветив каждый угол охраняемых складов, Семён с чистой совестью вернулся и снова прилег на свой диванчик, с удовольствием вытянув ноги. Но чувство тревоги почему-то не проходило. Часы показывали два ночи.
В окно будки постучали. Семён вздрогнул от неожиданности. Кого чёрт принес, не зря видимо на душе так скверно было. В окно вновь постучали. Семён встал, подошёл к окну и распахнул шторки. За окном никого не было.
Прямо перед ним, там за стеклом возникло перекошенное лицо старухи. По тысячам морщинкам на лице старой стекали ручейки дождя. Волосы свисали грязными, перепутанными клочьями. А глаза...лучше их не видеть. В них было столько злобы, что хватило бы и на десятерых человек, чтобы уничтожить. Не меняя выражения лица бабуля пропела нежным девичьим голосом,
- Сынок, пустил бы ты меня погреться
- Ты бабуля иди, иди своей дорогой, здесь охраняемая территория, нельзя тебе сюда,- заикаясь от страха проговорил Семён.
- Милок,- нежно заблеяла бабуля,- неужто бабушку не пустишь, насквозь промокла, заболею ещё. Ну открой милок.
- Уходи говорю
- Открой скотина,- заорала хриплым голосом старуха, - всё равно я до тебя доберусь
Семён нажал тревожную кнопку и взял в руки резиновую палку, так на всякий случай.
- Бабуля, я милицию вызвал, сейчас приедут и доставят тебя куда следует.
Старуха неожиданно рассмеялась, и долго не могла остановиться захлебываясь собственной слюной.
- Убирайтесь отсюда,- снова заорала она,- Все убирайтесь. Триста лет здесь кладбище было, пока вы сюда не пришли. Моё кладбище
Старуха размахнулась и с такой силой врезала рукой по будке, что та заходила ходуном. Семён еле на ногах устоял... Затем всё стихло. Семён так и не решился выйти из будки, чтобы посмотреть ушла старуха или нет.
Ещё минут через пять он увидел подьехавшую милицейскую машину. Из машины вышли двое в милицейской форме и подошли к двери будки. Постучали.
- Что случилось? Чего вызывал? Открывай.
- Ну наконец-то,- открывая дверь промямлил Семён.,- наконец-то.
Открыв дверь он лишь на мгновение заметил перекошенное злобой лицо входящей старухи. Она чиркнула своими когтями по лицу Семёна, и наступила тьма.
Семён открыл глаза. Он лежал на сыром полу, дверь была настежь раскрыта. Мужчина с трудом поднялся на ноги. Всё тело ныло будто его только что побили. - А где тревожная группа? Неужели уехали?- пронеслось в голове. Семён нащупал в кармане тревожную кнопку и вновь её нажал.
Ослиные уши. История времён СССР.
Через десять минут тревожная группа была на месте. Трое вышли из машины, один направился к будке. Семён вышел на встречу.
- Чего вызывал? Что случилось?
- А вы чего уехали? Меня тут бросили... Старуху видели?
- Какую ещё старуху? Откуда уехали?
- Вы же приезжали недавно... Я же вас вызывал.
- Никуда мы не выезжали... Это наш первый вызов за ночь... Ты случайно не выпил? А чего вызывал-то?
Конечно Семёну никто не верил когда он рассказывал свою историю. Уволился он от греха, и устроился слесарем в нашу бригаду, где я с ним и познакомился.