Как всё в жизни связано и переплетено. Перечитывала в этом году одну из моих любимых книг - "Перед зеркалом" В. Каверина, и нашла строки, которые раньше не запомнились. Они связаны с ялтинским периодом жизни армянского художника Вардгеса Суренянца.
Прототип героини повести, художница Лидия Никанорова, приезжала в Ялту несколько раз. В ее круг общения входил драматург Сергей Найденов, частый гость особняка Александра Афанасьевича Спендиарова. О нём писала здесь:
Лидия Андреевна, по словам Найденова, в последний свой приезд в Ялту жила "надрывно, рабой настроений, рабой своенравного своего сердца..." Он же отмечает, что художница очень бедствовала, дважды стала жертвой воровства. Носить платья с чужого плеча Лидии Андреевне было неловко, да и эстетически для неё неприемлемо...
В Ялте 1917 года художница знакомится с Вардгесом Суренянцем. Это был художник большой образованности, знающий много языков, глубоко изучающий западную и восточную культуры. Он слыл прекрасным иллюстратором, по его эскизам была поставлена "Чайка" в МХАТе.
Молодая в то время художница Лидия Никанорова называла Вардгеса Суренянца учителем и бесценным другом.
"От него идёт тишина, в которой я так давно и глубоко нуждаюсь", - пишет художница в своих письмах.
"Я, как в монастырь, ушла в его мудрость. Он внушил мне уверенность. Не похвалами - напротив, требовательностью."
Вардгес Суренянц не был женат, не имел детей, полностью посвящая себя искусству. По характеру он был медлительным, терпеливым, добрым человеком, которого все любили, подшучивая над его неспособностью рассердиться.
И вот в 1917 году почти 60-летний Вардгес Суренянц начал работу над росписью армянской церкви святой Рипсиме в Ялте.
Церковь эта строилась долго, целиком и полностью на средства нефтепромышленника из Баку Погоса тер-Гукасяна. Его дочь Валентина, в крещении Рипсиме, умерла в 17 лет от чахотки. Построенная церковь должна была послужить ей памятником. Там же планировалось разместить фамильный склеп.
Несчастья преследовали семью Гукасовых. При невыясненных обстоятельствах совершил самоубийство сын Александр, потом дочь Маргариту застрелил жених, которого она отвергла.
Когда в 1917 году строительство величественного храма на пустынном холме завершилось, настало время приступать к росписи.
В. Суренянц писал брату о сложностях в работе :
"Настроение Гукасова зависит от снижения и повышения акций его компании, а особенно - от обострения подагры. А у меня кровоточит сердце. "
Вардгес Акопович снимал жилье неподалёку и был крайне увлечен работой над росписью церкви. В этом ему помогала и Лидия Никанорова.
Но политические катастрофы лишили художника материальной поддержки. Заказчик эмигрировал во Францию, не дожидаясь репрессий. Однако художник не оставил работу даже в таких стеснённых и щепетильных обстоятельствах.
Зимой 1918 года Вардгеса Ароновича Суренянца разбил паралич. Это случилось прямо во время росписи купола церкви св. Рипсиме. Он потерял сознание и упал.
Оправившись от первого, а потом и второго удара, несмотря на недомогания, голодное существование и одиночество, Вардгес Акопович как-то находил в себе силы для руководства росписью церкви св. Рипсиме по его эскизам.
В 1921 году третий паралич стал для художника смертельным. Похоронен он у стен церкви св. Рипсиме - своего последнего детища.
Расписать до конца церковь св. Рипсиме В.А. Суренянц так и не успел. Но сохранились его эскизы, и художник Ашот Нерсесян в 2007 году завершил начатую роспись. Нежные белые и синие стилизованные цветы с золочёными деталями появились на стенах и куполе церкви.
***
Прихрамовая территория ухожена, заботливо обустроена. То тут, то там есть скамеечки - каменные и деревянные.
Опунции всегда веселят меня своими "редисками".
Такой удивительный резной крест - хачкара.
Двери, украшенные деревянным кружевом.
Птицы, похожие на вОронов, расположились над окнами фамильного склепа. Наверное, охраняют вход.
Вид со смотровой площадки. Облако "зацепилось" за крест.
Длинная лестница в сто ступеней ведёт к храму. Не знаю, как уже больной художник В.А. Суренянц поднимался и спускался вниз. Ежедневный подвиг преданности делу, творчеству!
Такие вот далёкие и всё-таки близкие встречи подарила нам Ялта!