Александринский театр открывает сезон премьерой «Мой друг Лапшин» по повести Юрия Германа

— Елена, почему вы выбрали для постановки именно этот материал?

— Мне показалось интересным подумать и препарировать временное пространство, которое заявлено в повести и в фильме.

— С чего вы начинали — с книги или с кино?

— Если речь идет про знакомство с материалом, то с фильма, потому что я сначала посмотрела его, а потом уже читала повесть. Если же говорить о создании спектакля, то с повести, потому что она для меня больше попадает в тему спектакля.

— И, значит, действие у вас происходит не в Унчанске — как в фильме, а в Ленинграде — как в повести?

— Да.

— В фильме мы смотрим на все события глазами героя, которого нет в тексте. Уже повзрослев, он вспоминает о своем детстве и людях, окружавших его…

— Нет, у меня нет ребенка. В фильме автор присваивает себе эту историю, потому что это повесть его отца. Я не являюсь родственником писателя, и эта эпоха от меня очень далеко — другое время, другие люди…

— Трудно ли вам было почувствовать далеких персонажей как живых, конкретных людей?

— Это вопрос уровня погружения, взгляда. Александр Серге­евич Пушкин был конкретен, но сейчас уже никто не знает, каким он был на самом деле. Пушкин у каждого свой. Так и наши персонажи. Мы с актерами придумывали этих героев, что‑то брали у их прообразов, реальных людей, про которых написали повесть и потом сняли фильм.

— У Германа важную роль играет цветовая палитра. А у вас? Какого цвета 1930‑е в вашей постановке?

— В фильме Германа все черно-белое, приглушенное. В театре я не могу накинуть на актеров какой‑то фильтр, да у меня и нет такой задачи. Если мы говорим о цветах старой фотографии, то это про попытку что‑то восстановить, про историческую достоверность. Спектакль не заигрывает с этими вещами.

— В анонсе спектакля сказано, что вы очень подробно работаете со звуком.

— В театре основное выразительное средство — всегда артист. Не надо ждать от этого спектакля каких‑то аттракционов, визуальных или звуковых. Он о том, как сегодня мы размышляем про людей того времени. Понятно, что я люблю работать со звуком, и в этой постановке много думала о звучании времени. Я строю некую партитуру из старых песен, романсов, которые в зрителе могут что‑то вызвать, но могут и не вызвать. Кто из нас сегодня знает, как звучит гимн Коминтерна?

— Но ведь задача не в том, чтобы вспомнить гимн Коминтерна? Или повесть Юрия Германа, фильм его сына?

— Про этот материал можно вести диалог, и мне хочется это делать. Эта история очень атмо­сферная, слог Германа-старшего укутывает тебя, побуждает чувствовать и думать. В этой истории очень самобытные, но очень узнаваемые персонажи. В этой истории много веры в прекрасное будущее. И вот мы из этого прекрасного будущего размышляем о нашем прошлом.

Читайте также:

Садитесь, пожалуйста! Петербургские театры обновляют свои залы

Удержать направление. Театр дождей открыл 37‑й сезон