Мне тридцать, мужу тридцать четыре. С самого начала оба понимали, что хотим детей — это у нас первый брак для обоих.
Первая беременность замерла, и в июне 2020-го мне пришлось сделать прерывание. Причину так и не нашли: я была здорова, муж тоже. А в декабре того же года наступила новая, долгожданная беременность. ПДР стоял на 12 сентября. Всё протекало легко, если не считать отеков. Правда, последний триместр стал просто адом из-за аномальной жары летом 2021-го, да я ещё и до последнего работала — не по нужде, а потому что работа любимая, интеллектуальная.
На УЗИ всё было прекрасно: наша доченька хорошо развивалась, все анализы — идеальные, никаких противопоказаний. И вот 3 сентября у меня отходит пробка. Вызвали скорую, меня отвезли в роддом. Там после осмотра сказали, что схватки ложные и что без пробки можно проходить ещё месяц. Отправили домой.
Потом наступила дата ПДР, а роды всё не начинались. Я с каждым днём чувствовала себя всё хуже и хуже. Умоляла врача отправить меня на стимуляцию или на кесарево — я просто чувствовала, что сама не рожу, что ребёнку там плохо. Но врач только отмахивалась: говорила, что по порталу меня не принимают, да и все роддома закрыты на карантин.
28 сентября начались схватки. Я обрадовалась, в предвкушении встречи с дочкой вызвала скорую в два часа дня и поехала в роддом. Там меня с 14:00 до 17:00 держали на КТГ в приёмной, посмотрели и снова сказали: «Ложные схватки». Но я уже не отступала: «Вы посмотрите на сроки! У меня уже 43-я неделя пошла!» Только после скандала меня согласились оформить. Назвали симулянткой.
Схватки становились всё сильнее. Где-то около полуночи я почувствовала такую дикую боль, будто мне в живот воткнули нож. Я кричала и плакала, умоляла их помочь. Но мне в ответ опять: «Потерпи, это ложные схватки, раскрытия нет, показаний к кесареву нет».
Три часа ада. А около четырёх утра боль стала такой невыносимой, что я выла и теряла сознание. Меня повезли на КТГ, ещё и осуждая, что я всех перебудила. И на КТГ не обнаружили сердцебиения. УЗИ подтвердило: ребёнок мёртв.
В тот момент я сама умерла. Я выла и кричала так, что у меня пошла кровь из носа и заложило ухо. Я умоляла их прекратить этот ад, но они отвечали: «Жди, будет раскрытие — родишь. Резать нельзя». Только после моих слёз, угроз и просьб мне всё-таки поставили эпидуралку.
И 29 сентября в четыре часа дня начались роды. Я промучилась в страшных муках почти три часа, рожая свою доченьку. По УЗИ она была крупная, 4500, а родилась 3900. Это был кошмар. Я не умела рожать, не знала, что делать. Они измучили меня: рвали вакуумом, руками, били по щекам и кричали: «Хватит орать, тужься!» Вокруг стояло человек тридцать — студенты, интерны. Они смотрели на меня с ужасом, некоторым становилось плохо.
Я увидела свою крошку. Она была бесконечно красивая… и тёмно-зелёного цвета.
Эта боль — огромная. Первые несколько дней не хотелось жить. Потом потихоньку привыкаешь. Патологоанатом сказала, что смерть наступила от гипоксии, а необратимые изменения произошли из-за сильного перенашивания. До этого мой ребёнок был абсолютно здоров. А в роддоме мне сказали, что произошёл инфаркт матки.
Мы пережили это вместе. Сменили работу, квартиру, живём теперь планами и мечтами о родительстве. Раньше я не понимала, как люди могут жить после такого. Но в нашем случае желание жить оказалось сильнее, чем желание умереть от невыносимой боли.