Всю беременность я чувствовала себя прекрасно, и всё шло как по маслу. А вот сами роды запомнились мне как самый страшный кошмар в моей жизни.
Одиннадцатого ноября 2016 года, в 13:20, я приехала в роддом в Химках с тянущими болями. Я была уверена, что это начались схватки. Но на осмотре меня отправили в патологию со словами «ещё рано». Сделали КТГ – и оказалось, схватки всё-таки есть. Всю ночь я не сомкнула глаз от дикой боли в пояснице. Я подходила к посту и умоляла помочь, но меня грубо отсылали обратно в палату, обвиняя в том, что я всё придумываю.
К утру я уже почти сутки была со схватками. Во время обхода в девять часов я сквозь слёзы сказала врачу, что больше терпеть нет сил. Меня наконец-то повели на осмотр, ждала я его ещё целый час и уже начинала терять сознание от боли. Каким же был шок, когда оказалось, что раскрытие – уже пять пальцев! Меня буквально бросили в родовое.
Сделали УЗИ, сказали, что всё в порядке. И тут начался настоящий ад. Вместо помощи я столкнулась с чудовищным хамством и равнодушием. Было около двенадцати дня, я почти 24 часа мучилась в схватках, сознание было в тумане. Я умоляла сделать обезболивающее, но мне отказали – якобы уже поздно. Мне не давали вставать, постоянно стоял датчик КТГ. Потом мне поставили капельницу с «физраствором», после которой мне стало ещё хуже. Меня начало дико рвать, я теряла сознание и в бреду умоляла меня убить. В ответ на мои мольбы медсёстры только кричали, чтобы я «дышала правильно».
Когда отошли воды, я уже совершенно не понимала, где я и что со мной происходит. Боль была одна сплошная, без перерыва. Я уже не кричала, а меня периодически хлопали по щекам, проверяя, в сознании ли я, и смеясь, что я «слишком нежная».
Потом начались потуги. Вокруг меня засуетились, стали переделывать стол. На меня орали, что я плохо тужусь, что у ребёнка падает сердцебиение и что я сама виновата. Я тужилась из последних сил и снова проваливалась в темноту. Меня обливали водой и продолжали унижать. В итоге сделали эпизиотомию и буквально выдавили из меня моего сына.
И вот он родился. А потом — тишина. Я спросила, почему он не кричит, а на меня рявкнули, что пуповина ещё не отпульсировала. Я услышала страшное — «двойное обвитие». Я зарыдала от ужаса, но мне приказали заткнуться.
Меня зашивали почти час, а сына осматривали врачи. Потом сказали вес и рост, дали его поцеловать и сказали, что всё хорошо. Стало легко. Родила я в 16:15 12 ноября.
Потом меня перевезли в палату. Я не могла пошевелиться и нормально дышать — дико болели рёбра. Но меня заставили встать и пойти в душ. Я доползла туда, а обратно меня выводили под руки. Я пролежала на холодном кафеле минут сорок, не в силах подняться и позвать на помощь.
Утром привезли сына, а я не могла даже встать с кровати. Всякое желание благодарить кого-либо отпало, когда я увидела себя в зеркало: всё лицо в лопнувших сосудах, глаза красные, как будто залитые кровью, а под рёбрами — огромные фиолетовые синяки. Меня зашили так, что шов шёл чуть ли не до самой попы (шейку, кстати, так и не зашили).
Ко мне прибежала та самая врач, которая принимала роды, и намекнула, что за здорового сына неплохо бы «отблагодарить», мол, это только благодаря им он выжил. В тот момент я не сдержалась и послала её куда подальше.
Я никогда и нигде не сталкивалась с таким количеством унижения и пренебрежения к человеку. После этого кошмара начались новые круги ада — обследования сына. К счастью, всё обошлось только кривошеей, которую мы вылечили курсами массажа.
Сейчас всё хорошо. И я каждый день молюсь всем богам, о которых знаю, что мой сын здоров. Это единственное, что имеет значение.