Я с детства увлекался заброшками, благо в моей родной деревне их была целая прорва — оставленные прежними жителями заброшенные дома и сараи. Со временем увлечение переросло в нечто большее. Нет, я не стал профессиональным диггером или археологом, но приобрел металлоискатель, сидел на форумах и выходные посвящал своему хобби.
Так, однажды мне попалась информация о старом заброшенном бункере времен Великой Отечественной войны. Интересно, что большая часть сообщений под веткой форума была удалена автором, но самое главное — я узнал примерное местоположение бункера и уже в следующие выходные был готов его посетить.
Естественно, место я нашел не сразу. Поиски начались недалеко от заброшенного хутора. Вооружившись металлоискателем и лопатой, я отправился в путь. На поиски ушло немногим больше двух часов. Вход находился на небольшом пригорке. Было видно, что до меня здесь много кто побывал — местные или такие же, как я, искатели приключений.
Слово «бункер» слабо подходило к этому месту. Скорее землянка, но достаточно просторная. Она состояла из коридоров, уже начавших обсыпаться, и центральной комнаты. Интересно, что помещение достаточно хорошо сохранилось. Разумеется, тут не было старого оружия или тел защитников, но все-таки некоторая часть утвари сохранилась.
Тем не менее, я начал поиски и методично шаг за шагом изучал каждый метр сооружения. Мне не было страшно, но адреналин и чувство тревоги внутри присутствовали. Внутри было достаточно темно, поэтому я пользовался своим верным налобным фонариком.
Трудно сказать, сколько времени я провел в этой землянке, но в чувство меня привел глухой раскат грома и последовавший за ним шум ливня на улице. Этого я точно никак не ожидал, но особого выхода не было — нужно было переждать дождь и возвращаться к машине не солоно хлебавши. Закинул свой рюкзак в угол комнаты и сел, облокотившись на стену.
Вдруг, после очередного раската грома, свет фонаря потух. Сердце в груди замерло. В темноте послышался шорох, а потом — голоса: «Командир, теперь-то что?». Второй голос отвечал шепотом. Из-за угла начал приближаться источник света. Я замер, почти не дышал.
Наконец, в комнату вошли люди: пять или шесть человек в старой форме, с винтовками в руках, один держал керосинку. Их лица были бледные, глаза пустые. Они увидели меня. Смотрели прямо, не мигая. Сколько это продолжалось, не знаю. Молчание прервал самый младший из них. Молодой парень, лет девятнадцати, с грязным лицом и раной на руке. Он подошел вплотную. Смотрел в упор. Бледный, мокрый, как после дождя. И такой же испуганный, как и я.
Он не касался меня, но я чувствовал холод от него. «Кто ты?» — спросил он шелестящим голосом. Голоса остальных подхватили: «Тебя здесь быть не должно», «Что ты ищешь?», «Зачем ты здесь?»
Я дрожал, ноги подкашивались. Хотел бежать, но не мог. Они не трогали, но их глаза... В них был такой ужас, такая боль. Я прошептал: «Я, я, я просто жду...» Они зашептали громче: «Ты живой... Мы мертвы... Но ты можешь помочь».
Молчание. Не знаю, сколько оно длилось. Мы смотрели друг на друга в упор, а из моих глаз невольно текли слезы. Самый старший из них, седой со шрамом на лице от губы до середины щеки, сказал: «Там! Ты найдешь нас там», — и указал рукой слева от себя. Добавил: «Под старым дубом».
Я потерял сознание. Когда очнулся, фонарик еле горел, тускло — батарея садилась. Не помня себя, выбежал наружу. Было еще светло, но день близился к концу. Пришел в себя только в машине и рванул пулей из этого места.
Дома, уже в знакомой обстановке, я пытался убедить себя, что, видимо, просто заснул или мне просто привиделось. Но не давали покоя слова командира. Он явно указывал на братскую могилку там, где-то в лесу под старым дубом. Но мне до сих пор страшно возвращаться туда. Но и жить спокойно я уже не могу. Преследуют кошмары и чувство вины — ведь в землянке они, те, кто ждали, что их найдут. Может быть, они до сих пор там, а может, это всего лишь плод моей разыгравшейся фантазии.