«Жёсткие угловатые деревянные танцы» – так отзывались о ней педагоги. Неизящные ноги, негибкие руки, крупные черты лица – всё было против ее мечты стать балериной. Но Агриппина Ваганова доказала: когда у тебя нет природных данных, остаётся только одно – стать лучше всех остальных любой ценой.
Дочь капельдинера со стальным характером
В 1888 году девятилетняя девочка с неизящными ногами, негибкими руками и крупными чертами лица предстала перед самой грозной комиссией театрального Петербурга. Учителя школы и первые танцовщики Мариинского театра во главе с великим Мариусом Петипа должны были решить: достойна ли эта нескладная девчушка носить гордое звание воспитанницы императорской балетной школы?
Внешне Агриппина Ваганова не соответствовала ни одному принятому канону для будущей балерины. Но в её дерзких глазах комиссия разглядела нечто особенное – стальной характер и дерзкую готовность пойти на все ради искусства. За неё говорили отменное здоровье, живой темперамент и упругие мышцы, означавшие, что девочка в будущем может прекрасно овладеть технической стороной танца.
Был и ещё один козырь у этой маленькой девчонки. Яков Тимофеевич Ваганов, отец будущей легенды, занимал должность капельдинера в Мариинском театре – человека, который встречал знатных гостей и провожал их в ложи. До революции театр действительно начинался не с вешалки, а с капельдинера, выполнявшего функции придворного лакея и создававшего особую атмосферу храма искусства. Конечно, семья жила более чем скромно. Как вспоминала сама Ваганова, семья «перебивалась с хлеба на квас, терпя всяческие лишения», а маленькая Груша даже тайком выносила из училища сахар, чтобы подсластить домашнюю скудную пищу.
Но у капельдинеров была одна бесценная привилегия: их детей при наличии хоть какого-то проблеска таланта принимали в балетную школу. Якову Ваганову удалось устроить туда только младшую дочь Агриппину – и это событие изменило историю мирового балета.
«Жёсткие угловатые деревянные танцы»
В училище юная Ваганова сразу же поставила перед собой амбициозную цель: стать не просто танцовщицей, а настоящей балериной. Исполнять только сольные партии, выходить в гордом одиночестве на поклоны под гром оваций, читать посвящённые только ей восторженные рецензии – вот о чём грезила девочка из бедной семьи.
Но воля Вагановой никогда не была бессмысленной. Она понимала: без каждодневного изнурительного труда мечты так и останутся мечтами. Никаких поблажек себе – только техническое совершенство и безупречная выразительность.
Однако природа словно испытывала её на прочность. На экзаменах при двенадцатибалльной системе Ваганова получала лишь девятки – далеко не лучший результат. Один из её педагогов, строгая Екатерина Вазем, не скупилась на откровенные характеристики:
«Нет ничего худшего на балетной сцене, чем жёсткие угловатые деревянные танцы».
Ваганова знала – это о ней.
После года занятий в классе Вазем педагог решила не оставлять её у себя. Позднее, уже в мемуарах, Ваганова честно признавалась, что так до конца и не сумела устранить свой природный недостаток – жёсткость и угловатость непослушных костлявых рук.
Тогда существовали жёсткие каноны: рост балерины не должен превышать 165 сантиметров, а вес рассчитывался по формуле «рост минус 110 килограммов». Все танцовщицы были хрупкими, нежными малышками с изящной фигуркой и кукольными личиками.
ПС Кстати, современные стандарты стали ещё строже: сегодня норма – «рост минус 120-125».
Бунт на сцене и путь через кордебалет
С физическими данными у Вагановой действительно были проблемы, но она сделала ставку на силу и технику – и не прогадала. В классе до изнеможения тренировала прыжки и в конце концов добилась филигранного исполнения с длительными замираниями в воздухе. Она срывалась с места без разбега и несколько секунд висела неподвижно, словно бросив вызов земному притяжению.
Но годы шли, а Ваганова по-прежнему прозябала в кордебалете без малейшего шанса увидеть своё имя в афише. Особенно болезненно она переживала успехи «очередной новенькой» – будущей великой Анны Павловой, которая сразу же начала получать сольные партии.
Тогда гордая Агриппина решилась на дерзкий протест прямо на сцене. Сохранился рапорт о том, что во время представления балета «Каприз бабочки» артистка Ваганова вела себя «крайне неприлично». Критик петербургской газеты раскрыл подробности: «Кордебалет развязно ведёт себя на сцене, вплоть до мимических переговоров с публикой. Отличается по этой части особенно госпожа Ваганова».
Дирекция дважды штрафовала бунтарку: сначала за фривольно укороченные при помощи булавок туники, затем за отказ переодеваться на репетиции в танцевальное платье и дерзкий ответ, что не станет этого делать «для пешеходной роли».
Но бунт привёл к результату – на Ваганову наконец обратили внимание. На четвёртом году работы в театре ей дали первую роль с именем в афише.
Звёздный час в тени великих
10 сентября 1900 года Ваганова наконец танцевала Гебу в «Пробуждении Флоры». Но публика заполнила театр не ради неё – все восхищались дебютом Анны Павловой в партии Флоры. Наутро газеты пели дифирамбы великой Павловой, а о скромной Гебе – ни слова.
Лишь через день в театральном журнале появилась короткая, но важная фраза: «В "Пробуждении Флоры", кроме госпожи Павловой, отличилась госпожа Ваганова, танцевавшая с воздушностью и смелостью. Этой танцовщицей наши балетмейстеры недостаточно пользуются».
Критика впервые её заметила. Тем не менее, великий Мариус Петипа откровенно не любил Ваганову до последнего своего дня, хотя и признавал её техническое совершенство. В его дневнике сохранилась безжалостная фраза: «Госпожа Ваганова ужасна, на балет не иду». И только после смерти маэстро в 1910 году она получила свои главные партии: Одетту-Одилию в «Лебедином озере», Царь-девицу в «Коньке-горбунке» и Жизель.
Счастье и трагедия на Бронницкой
13 января 1904 года у «заместительницы балерины» Агриппины Вагановой и её гражданского мужа, подполковника путейской службы Андрея Померанцева, родился сын Александр. Развода от первой жены Померанцев так и не получил, поэтому в документах значился как усыновивший собственного ребёнка.
Семья поселилась в доме №7 по Бронницкой улице в огромной квартире под номером пять (ныне она разделена на три – двенадцатую, тринадцатую и четырнадцатую). Жили неожиданно счастливо, хотя казались совершенно неподходящими друг другу. Померанцев был немолод, замкнут, к балету равнодушен. А Грушенька в Мариинском считалась душой компании и неугомонной выдумщицей.
Но дома она преображалась: становилась тихой, спокойной, нежной и преданной. Счастье продлилось ровно тринадцать лет. В 1917 году Померанцев застрелился прямо под новогодней ёлкой – пережить революционную смуту он не смог.
Рождение великого педагога
Как ни парадоксально, пережить гибель мужа танцовщице помогла сама революция. Надо было заботиться о сыне-подростке и выживать самой. Когда опустевший Петроград начал приходить в себя после гражданской войны, голода и красного террора, Ваганову пригласили преподавать в родном училище.
Ученицы поначалу не приняли новую наставницу – та постоянно их поправляла: не так положили руку на станок, не так опустили локоть, не так повернули голову, слишком рано оторвали пятки от пола. Но педагог была непреклонна, упорно добиваясь безупречной техники, доведённой до автоматизма.
Советская власть, начинавшая с намерения закрыть все театры как «ненужные», в итоге воспользовалась фундаментом, заложенным мастерами императорского балета. Благодаря наркому просвещения Анатолию Луначарскому, считавшему балет «главнейшим из искусств», сохранилось и театральное училище.
Система, покорившая мир
Ваганова перестала работать с начинающими и сосредоточилась на старших классах. В эти годы сложилась её знаменитая система обучения классическому танцу, объединившая традиции французской, итальянской и русской школ. Сама Ваганова была хранительницей этих традиций, которые, по словам современников, «были у неё в ногах».
В 1934 году вышла её книга «Основы классического танца» – 192 страницы, подробно излагающих собственную методику. Позже её назовут просто «Системой Вагановой», и она завоёвает весь мир.
Она воспитала практически всех лучших советских балерин: Марину Семенову, Галину Уланову, Наталью Дудинскую. Единый почерк танца проявлялся в гармоничной пластике, выразительности рук, послушной гибкости и стальной опоре корпуса, благородной посадке головы. Дети попадали в её класс с разными способностями, но педагог, помня собственные недостатки, стремилась раскрыть каждый талант.
В 1937 году Ваганову уволили с поста руководителя балетной труппы, но со всеми почестями. Она пережила блокадную зиму, летом 1942 года уехала в Пермь к эвакуированному училищу. И там, истощённая и постаревшая, она немедленно начала преподавать.
5 ноября 1951 года Агриппина Ваганова умерла в своей квартире на улице Дзержинского. До последнего дня она думала о своих ученицах – тех, кто понесёт в мир её систему и сделает русскую школу балета эталоном совершенства на все времена.
И бонусом оставлю тут Никитину статью. Вдруг вам понравится 🥺