Эмиль Декёр, оставшись сиротой в 14 лет, посещал вечерние художественные курсы. Поскольку его работы, созданные под руководством керамиста Эдмона Лахеналя (Edmond Lachenal, 1855-1948), подписывались только именем мастера, невозможно проследить его творческий путь вплоть до 1900 года, когда он получил бронзовую медаль на Всемирной выставке в качестве помощника Лахеналя. Лишь в 1901 году Декёру впервые разрешили создавать собственные произведения, но всё еще в связке с именем Лахеналя. Многие из самых знаменитых и прекрасных работ, вышедших из мастерской Лахеналя после 1900 года, были спроектированы и выполнены Декёром.
Будь то фигуративные или абстрактные, работы Декёра отличались сбалансированными пропорциями и сильными, ритмичными линиями. Его керамика часто покрыта богатыми ambé глазурями в волнующих сочетаниях и с большой глубиной цвета. Помогая Лахеналю в Шатийон-су-Баньё (Chatillon-sous-Bagneux), Декёр жил в Париже, на улице Шарля Диври (rue Charles Divry).
В каталоге Салона 1903 года он все еще числился учеником Лахеналя. Но вскоре после публикации каталога Декёр переехал на улицу Гуден, 14-16 (14-16 rue Gudin), открыл собственную мастерскую «L’Art Ceramique» и небольшой магазин-галерею. Со временем к нему присоединился другой молодой керамист, Фернан Рюмбе (Fernand Rumebe, 1874-1952), и следующие три года они работали бок о бок.
Художественный критик Анри Франц (Henri Frantz), рецензируя его работы в журнале The Studio (Лондон, август 1908 г., том 44, № 185, стр. 212), намекнул на универсальность Декёра: «Его большая ваза с зелеными потеками и теплыми красными тонами отражает огромные усилия и исследования; это, несомненно, одна из самых примечательных вещей в керамике, представленных в этом году. Господин Декёр, действительно, разносторонний художник. Его маленькая белая ваза с черными пятнами производит весьма любопытный эффект. Его большая черно-красная ваза (potiche) своей предельной сдержанностью формы напоминает лучшие образцы японской керамики».
Годы 1907-1908 стали переломными для Декёра: его сотрудничество с Рюмбе закончилось, и он переехал в Фонтене-о-Роз (Fontenay-aux-Roses), городок неподалеку от Шатийона. Там он построил печи, которыми будет пользоваться всю оставшуюся карьеру. Он начал экспериментировать как с глазурями, так и с составами глины, добавив фарфор к своему репертуару. Он вернулся к симметричным, формованным на гончарном круге объемам с простыми силуэтами и тщательно выверенными пропорциями. Его декор также стал более сдержанным и консервативным. Отойдя от линейной динамики «ударом бича» (whiplash line), он предпочел более мягкий, ориентализирующий стиль: ветви бамбука, граблевидные узоры, напоминающие волны или взрыхленный песок в японском саду, стилизованные звезды или цветочные формы, геометрические орнаменты. Это было возрождение Japonisme, но в очень иной форме, чем у Дека (Deck) в 1860-1870-х годах и у Лахеналя в 1880-1900-х. Критик The Studio продолжал одобрять его путь, написав в 1911 году, что Декёр сыграл ключевую роль в создании определенного стиля для современной керамики и что его последняя выставка на Салоне художников и декораторов (Salon des Artistes et Decorateurs) прошла успешно: «Среди художников, преуспевших в этой области, я бы назвал господина Эмиля Декёра. Его работы в этом году отмечены великолепной техникой вкупе с замечательной и очаровательной простотой формы».
Когда Декёр выставлялся в 1914 году, его керамику из каменной массы (stoneware) охарактеризовали как имеющую «сдержанные формы и роскошные материалы». Знаменательно, что она экспонировалась вместе с такой же строгой мебелью Леона Жалло (Leon Jallot) и Анри Рапена (Henri Rapin). И Декёр, и Жалло отошли от эстетики Ар Нуво (Art Nouveau), которую они весьма смело использовали в 1900-х годах. Его искусство стало спокойным и сдержанным.
[перевод автоматический]