В стихотворении Марины Цветаевой «Я тебя отвоюю…» много загадок. И первая из них – кому посвящен это текст? Есть несколько предположений от мужа, Сергея Эфрона до поэта Александра Блока, но в своём надбытийном существовании этот текст отрицает их все. Почему? Потому что, когда в свои права вступает миф, биографические сведения становятся излишни.
Существует только пространство мифа, его правда, его долженствование.
Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,
Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес
Утверждает лирическая героиня Марины Цветаевой, в которой закономерно начинают видеть богиню войны и охоты – Артемиду. Строки про ночь, ключи и собак только утверждают нас в этом предположении, связывая лесную Артемиду и её двоюродную сестру, богиню Гекату, чьими традиционными спутниками являются собаки (как и у Артемиды), а символами – ключи.
Я ключи закину и псов прогоню с крыльца
Оттого что в земной ночи я вернее пса.
Строка «Ты не будешь ничей жених, я - ничьей женой» подтверждает это, поскольку Артемида была девственной богиней, а у Гекаты не было мужа (как правило, в одной из версий мифа она стала матерью Цирцеи от колхидского царя Ээта).
Возвратимся к первым строчкам:
Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,
Оттого что лес…
Это начало напоминает мне зачин орфического гимна Гекате, где также перечисляются земля и небо, но вместо третьей стихии выступает не море, а лес:
Я зову Гекату перекрестка Неба и Земли, а также Моря.
Цветаева неоднократно обращалась к этому гимну, как уже отмечал Роман Войтехович. Дело в том, что в юности она находилась в романтических отношениях с двумя переводчиками «Гимнов Орфея», одного из которых Владимира Оттоновича Нилендера, переводчика Гераклита, называла своим первым взрослым другом. Для Цветаевой вообще был важен орфический миф. Свою жизнь она строила во многом по образцу жизни первого поэта и музыканта – Орфея.
В данном тексте она выступает, впрочем, скорее как богиня Геката (учитывая биографическую подоплеку стихотворения, в еще большей степени).
Тут возникает конечно такой пикантный момент: когда Сергей Эфрон в очередной раз ушёл на фронт добровольцем, у Марины Цветаевой завязался бурный роман с Осипом Мандельштамом. Проходил он с февраля по июня 1916 года в трёх городах: Петрограде, Москве и Александрове Владимирской области, из которого Мандельштам сбежал в Крым. Цветаева посвятила Мандельштаму 11 стихотворений (а он ей – три), и это одно из них.
Зная контекст, рассказанный самой Мариной Ивановной в «Истории одного посвящения…», становится понятным, откуда возникает история про «колыбель и могилу». С трехлетними детьми, своей дочерью Алей и племянником Андрюшей, Цветаева каждый день гуляла до близлежащего кладбища, что ему очень не нравилось:
«Мандельштаму в Александрове, после первых восторгов, неможется. Петербуржец и крымец - к моим косогорам не привык. Слишком много коров (дважды в день мимо-идущих, мимо-мычащих), слишком много крестов (слишком вечно стоящих). Корова может забодать. Мертвец - встать. - Взбеситься. - Присниться. - На кладбище я, по его словам, «рассеянная какая-то», забываю о нем, - Мандельштаме, и думаю о покойниках, читаю надписи (вместо стихов!), высчитываю сколько лет - лежащим и над ними растущим, словом: гляжу либо вверх, либо вниз... но неизменно от Мандельштама. Отвлекаюсь».
Вероятно (это моё предположение) Цветаева на кладбище ощущала себя жрицей Гекаты, ведь, по представлениям об этой богине, распространённым в первой половине XX века, Геката – богиня магии и колдовства, чьи места – кладбища и могилы, а сама она окружена псами (и маленькими детьми, в ипостаси богини Илифии), а отнюдь не огненный цветок Халдейских оракулов.
Ключевой момент в этом стихотворении – абсолютно тёмен и непонятен:
И в последнем споре возьму тебя — замолчи! —
У того, с которым Иаков стоял в ночи.
Обычно это трактуют как битву Иакова с ангелом или даже самим Богом. В ходе борьбы ангел повредил Иакову бедро, но Иаков упорно не отпускал ангела, умоляя его благословить его. Наконец, ангел благословил Иакова и дал ему новое имя — Израиль, что означает «борющийся с Богом» или «Бог будет бороться».
Лично я считаю, что эта трактовка неверна. А строки введены в стихотворение для того, чтобы дать намёк на имя Мандельштама, чьё имя при рождении было Иосеф Хацкелевич, к 1916 уже поменявшееся на Осип Эмильевич. Так, няня называет его в тех же самых мемуарах Цветаевой Осип Емелич. То есть смысл здесь именно в изменении имени с Иосифа на Осипа, как и у Иакова, получившего имя Израиль и намёке на фигуру Мандельштама, которую Цветаева всё-таки не могла упоминать слишком открыто (при муже, находящемся на фронте).
Вторая строка стихотворения отражается в последней, это отмечается неоднократно разными исследователями:
Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес
Превращается в:
Оттого что мир — твоя колыбель, и могила — мир!
По моему предположению «лес» и «мир», скорее всего – метаграмма, словесная игра, в которой происходит перестановка букв, как в самой знаменитой из метаграмм, где за несколько ходов «муха» превращается в «слона».
Я вижу здесь такой ход мысли: «лес – лис – лир – мир», где Лир – это и трагическая фигура короля Лира, и лира Орфея, соединяющие такие разные вселенные Осипа Мандельштама и Марины Цветаевой.
