«Издается с 16 октября 1931 года» - напоминает читателям строчка в колонтитуле нашей газеты «Знамя». За 90 с лишним лет существования в редакции сменилось не одно поколение редакторов, журналистов, фотокоров, многие из них отдали этой работе большую часть жизни. Но, как выяснилось, далеко не о каждом достойном сотруднике сохранились хотя бы самые общие биографические сведения. Точно по поговорке «сапожник без сапог», они, как правило, очень редко писали о себе или о своих коллегах.
В 60-70-х годах одним из литсотрудников, составлявших костяк редакции, был Павел Федорович Сергеев, участник Великой Отечественной войны. Пообщавшись с его дочерью, Галиной Павловной Полищук, познакомившись с документами семейного архива, мы постарались восполнить этот пробел.
Военный и профсоюзный опыт
«На моей памяти папа всегда работал в редакции, о другом отрезке его жизни мы с сестрами не знали и не задумывались. И только когда его не стало, просматривая старые фотографии и его трудовую книжку, узнали, о «доредакционном» этапе его трудовой деятельности, – говорит Галина Павловна. – И о войне он нам ничего не рассказывал, только отшучивался: «Я там писарем был!» У него, правда, был очень красивый, каллиграфический почерк».
Первая страничка трудовой книжки сообщает, что Павел Федорович Сергеев, 1924 года рождения, имеет неполное среднее образование и профессию нормировщика. Также узнаем, что «общий стаж работы по найму до поступления в Исилькульский отдел соцобеспечения» (7 апреля 1947 года) составляет 2 года 1 месяц. Служба в Советской армии – 4 года 6 месяцев. То есть, простой математический подсчет приводит к выводу, что парнишка начал трудиться в неполные 17 лет и был призван в Армию не позже конца 1942 года. В 1943 году стал членом ВЛКСМ.
Электронный банк данных Минобороны РФ «Память народа» по запросу «Сергеев Павел Федорович, 1924 г.р.» выдает информацию о 5926 (!) документах, и отыскать в них нужного человека, не имея никаких уточняющих данных, оказалось невозможным.
В домашнем архиве Галины Павловны совсем мало, но все же есть фотографии отца в молодости. Одна из них сделана 1 мая 1946 года в украинском городе Николаеве. Он на ней с двумя друзьями-сослуживцами, в погонах старшины и с медалью «За победу над Германией».
Вот, кажется, и все, что удалось выяснить о фронтовом прошлом нашего коллеги. Но можно вчитаться в материалы, опубликованные им в газете «Знамя».
«Бой на рассвете», «Знамя» № 119 (5701) за 5 октября 1974 г.
«Сразу закачалась земля. Где-то далеко за лесом глухо ударили тяжелые орудия. Через головы минометчиков, находившихся почти на самой передовой, шуршали снаряды. Кажется, кто-то проводил, не переставая, рукой по шершавому дереву. Окраины Барановичей покрылись пылью. Там, кажется, бушевал смерч. Высоко в небо вздымались ядовито-черные, с подпалинами по краям, султаны.
Через несколько минут уже невозможно было различить ни разрывов снарядов, ни выстрелов – все слилось в один тяжелый и непрерывный гул.
Потные минометчики работали как заводные. Наводчик, татарин из Казани Paшид Ибрагимов, и заряжающий Валерий Иванов команды «ловили» по взмаху руки. Командир расчета Вдовенко вылез на бруствер и, широко расставив ноги, то поворачивался к минометчикам, чтобы убедиться, все ли на месте, то смотрел воспаленными глазами туда, куда с воем уходили мины.
Пошел второй час артподготовки. Подносчики мин устало вытирали обильный пот, но ритм все ускорялся. Все молодые рослые парни. Старшим по возрасту здесь был лишь командир из далекого сибирского села Украинки – Иван Вдовенко. Ему тогда шел двадцать второй. Два десятка лет – не так уж и много. Но на фронте жизнь измерялась секундами, мгновениями. В сорок третьем Ивана коснулась смерть. Но обошлось. Отлежался в госпитале и опять – в свою часть.
И вот этот рассвет под белорусским городом Барановичи, нашим, советским городом. Его нужно освободить сегодня. «Таков приказ», - сказали в артдивизионе, куда его вызывали как партгруппорга для инструктажа. Провел политбеседу с солдатами перед боем. Собственно, ее можно было и не делать, все отлично понимали обстановку. Везде, где проходили бойцы, они видели смерть и разрушения, обездоленных детей, замученных женщин и стариков, изможденных пленных, освобожденных из концлагерей, как это было в Гомеле. Теперь-то Иван знал, что не дрогнет ни один боец. Насмерть будут стоять, если вдруг пойдут фрицы в контратаку. Но Вдовенко был уверен, что не пойдут: такой шквал огня обрушился на фашистские позиции, не до наступления, лишь бы как-то спасти свои шкуры.
Но знал Вдовенко и другое: очухаются фрицы. Поэтому торопился больше выпустить снарядов, да так, чтобы каждый в цель ложился, туда, где на карте отмечены вражеские огневые точки. И торопился не зря. Прикрывая наступавшую пехоту, минометчики перенесли огонь вглубь обороны. Начали огрызаться вражеские батареи.
Не угадаешь, когда наступит это мгновение. Не знал и Иван Вдовенко. В бруствер тяжело плюхнулся снаряд, другой прошел чуть дальше, разбив в щепы ящики. Осколком снесло прицел и разметало весь расчет. Убитый наводчик обхватил руками горячий ствол миномета, заряжающий сразу обмяк и уткнулся лицом в едкую пыль, чтобы уже больше не подняться. Не видел этого Вдовенко. Для него враз наступила ночь. В это светлое майское утро, ровно за год до дня Победы, он лежал с раздробленным бедром, без кровинки в лице.
– Не жилец, – склонившись к нему, проговорил санинструктор, – вон сколько крови вытекло, а молодой еще... жалко.
Бой уже шел на окраине города, а здесь, в пяти километрах от него, истекал кровью командир минометного расчета Иван Иосифович Вдовенко, пришедший сюда, в братскую Белоруссию, из-под стен Москвы.
Прошло тридцать с лишним лет с того памятного утра. Многое сгладилось в памяти, выветрилось временем. Но не забудет никогда Иван Иосифович своих боевых друзей. Нет-нет да напомнит ему старая рана о том последнем для него бое. Инвалидом пришел он с войны в октябре сорок четвертого в родную Украинку. И по сей день живет тут. На пенсию скоро собирается, а сейчас лесничим работает. Активно участвует в общественной жизни совхоза. Он секретарь цеховой партийной организации в Центральном отделении, наверное, лет пятнадцать подряд».
Разве у читателя не возникло ощущения, что не только герой очерка, но и его автор видел описанную картину боя своими глазами? Так что, пожалуй, Павел Федорович Сергеев рассказал о войне немало, и не только дочерям, но и всем своим землякам, и будущим поколениям – нам с вами. Несколько материалов П.Ф. Сергеева, включая приведенный выше, вошли в сборник «Мы вас слышим, мы о вас помним…», выпущенный к 70-летию Победы в Великой Отечественной войне по инициативе районного Совета ветеранов редакцией газеты «Знамя» совместно с районным историко-краеведческим музеем.
В Исилькульском отделе соцобеспечения («собесе», как привыкли называть его поколения наших бабушек и мам) Павел Федорович трудился инспектором и старшим инспектором по назначению пенсий шесть с половиной лет. В 1952 году был принят кандидатом и в 1953-м стал членом КПСС. Потом год был инспектором налогов Исилькульского РайФО. Ушел по собственному желанию в Исилькульскую МТС инспектором по кадрам.
С августа 1955 года избран председателем рабочего комитета машинно-тракторной станции. И трудился, судя по сведениям о поощрениях, добросовестно: за следующие три с половиной года был награжден Почетной грамотой райкома профсоюза за хорошую организацию рабочих на освоение целинных и залежных земель, сам был награжден медалью за целинную эпопею и медалью Всесоюзной сельскохозяйственной выставки 1957 г., поощрен премией за хорошую организацию сбора членских профсоюзных взносов.
Видимо, к этому периоду относятся и воспоминания Галины Павловны Полищук о том, что отец ездил в командировку в Китай сопровождать оттуда русских репатриантов (скорее всего, имеется в виду так называемая «целинная репатриация»: в 1954 году советские власти установили льготный выезд в СССР советским гражданам из КНР, желающим заняться освоением целинных земель. Наиболее активно переселение шло в 1954-55 годах, но продолжалось и позже, будущие целинники селились в регионах Сибири, Урала, Казахстана, в том числе в Омскую область приехало более 2-х тысяч человек). Дочери запомнилось, что из командировки отец привез красивую искусственную шубку для мамы с муфтой и шляпой в тон.
Весьма интересна следующая запись в трудовой книжке Павла Федоровича: «Освобожден от работы решением РК КПСС в связи с переводом в редакцию районной газеты. Основание – протокол № 1 от 24.12.58 года профконференции». Вот так, на профсоюзной конференции, определили тов. Сергееву его дальнейшую профессию и место работы. Хотя, наверняка, такое решение родилось не на пустом месте, председатели профкомов тогда отвечали за стенную печать и тесно сотрудничали с районной газетой, писали заметки о достижениях своих рабочих коллективов. Видимо, тогда и заметили у Павла Федоровича способности к журналистике. Востребованным в газете оказалось и его увлечение фотографией.
«Соцстройка», «Сельская новь», «Знамя»
«30 декабря 1958 года принят на работу литературным сотрудником в редакцию газеты «Социалистическое строительство» Исилькульского района», – записано в трудовой книжке Павла Федоровича Сергеева рукой тогдашнего редактора Ефросиньи Панфиловны Холодовой.
– Я помню Холодову, – говорит дочь Галина. – Коллектив в редакции тогда был в основном мужской, и она казалась грубоватой, курила, но, по сути, была добрым человеком. Чем-то она напоминала Фаину Раневскую. Вместе с отцом работали еще молодые Н.И. Радул, В.А. Ремлер, на одной из фотографий с ними запечатлен будущий директор трикотажной фабрики В.В. Алексеев, кажется, он тоже работал в редакции. Дружили семьями, вместе отмечали праздники, помню, на какой-то юбилей папе от коллектива подарили палас (они тогда были в дефиците). Мама одно время тоже работала в редакции секретарем-машинисткой, хотя у неё было всего четыре класса образования, она научилась очень быстро печатать, вообще не глядя на кнопки печатной машинки – только в набираемый текст.
Зарплаты тогда были небольшие, но в день получки папа водил нас, всех трех дочерей, в магазин, и каждой покупал по бумажному кульку конфет, какие мы захотим. Мы очень радовались и с нетерпением ждали следующей получки.
Для повышения профессионального уровня папа прошел обучение в совпартшколе, и мама этим очень гордилась. Дома иногда вслух читали папины статьи. Конечно, детьми мы этого не осознавали в полной мере, но он очень хорошо писал, некоторые знакомые говорили, что выписывали газету только ради его материалов. В 1961 году его назначили заведующим сельхозотделом редакции, и он часто ездил по колхозам, совхозам, вот есть фотография, где он на редакционной лошади, запряженной в бричку.
Еще хорошо помню, как папа, закрыв в доме ставни и завесив окна, ставил на большой квадратный стол фотоувеличитель и печатал фотографии. Мне с сестрами он не разрешал присутствовать, говорил, что мы ему мешаем. Но мы прятались под столом и вылезали, когда таинство уже началось, затаив дыхание, смотрели, как, искупавшись в ванночке с проявителем, белый лист фотобумаги заполнялся лицами, улицами, картинами природы… В результате и я, и средняя сестра Таня избрали фотографию своей профессией.
А в апреле 1962 года работников редакции ждал неприятный сюрприз: в результате административных преобразований газета Исилькульского района «Социалистическое строительство» была закрыта, а на базе Москаленской редакции, усиленной кадрами из соседних районов, стала выпускаться межрайонная газета «Сельская новь». Почти год П.Ф. Сергеев числился литсотрудником «Сельской нови», но уже к февралю 1963 неудачный эксперимент завершился, у Исилькульского района вновь появилась своя собственная газета (официально она считалась «органом партийного комитета Исилькульского производственного совхозно-колхозного управления и районного Совета депутатов трудящихся Омской области»), и теперь она носила название «Знамя».
Литсотрудник, фотокорреспондент, заведующий отделом партийной жизни, заместитель редактора «Знамени» - во всех этих должностях Павел Федорович изо дня в день освещал жизнь своих земляков. Очень ответственно подходил к написанию материалов, стараясь проверить и перепроверить все факты. У газеты было большое влияние и авторитет, к тому же Сергеев был членом районного комитета народного контроля. Его подпись стоит под многими критическими корреспонденциями, живыми репортажами с районных мероприятий и под теплыми очерками о хороших людях. Это только со стороны работа газетчика может показаться легкой, на самом деле умственная и творческая деятельность требуют большого напряжения сил. Видимо, она и надорвала сердце журналиста…
– Папа умер от инфаркта 3 октября 1975 года, – говорит Галина Павловна. – Они коллективом редакции ездили на уборку свеклы, выпили там немного. Вернувшись, он почувствовал себя плохо. А работница «скорой», учуяв запах спиртного, уехала, не оказав помощи. Ему был всего 51 год. И в этом октябре исполнится ровно 50 лет, как его нет.
Уже на следующий день в его родной газете «Знамя» был напечатан некролог: «...Ушел из жизни талантливый журналист, верный сын ленинской партии. В его письменном столе остался недописанным материал на темы партийной жизни. А сколько их было опубликовано на страницах районной и областных газет за те без малого семнадцать лет, которые отдал П.Ф. Сергеев работе в органах печати… На протяжении ряда лет члены парторганизации редакции и типографии избирали его своим секретарем…» А в трудовой книжке редактор Николай Радул сделал последнюю запись: «Выбыл по причине смерти».