Смотрела я передачу, посвященную 80-летию Великой Победы.
Глава - «Битва за Москву».
Ждала, когда же расскажут о дальневосточниках.
Дождалась:
«Сталин осенью 41-го боялся, что императорская Япония вслед за Гитлером тоже может напасть на СССР. Поэтому он держал на Дальнем Востоке большое количество войск, так называемые сибирские дивизии. И вот 14 сентября в Москву приходит сообщение от Рихарда Зорге - нашего прославленного разведчика: Япония решила не вступть в войну с Советами... Сталин получил возможность перебросить с востока под Москву мощные сибирские дивизии. В начале декабря началось советское контр-наступление. Немцев отбросили от столицы».
И это все.
И это все?
Сталин, осторожный подозрительный Сталин так запросто оголил восточные границы? Так легко проникся доверием к японцам, которые в это время вовсю шерудили в в Индокитае, Китае, Корее, Монголии и возле нас?
Прям как-то даже обидно за нашего Генералиссимуса, право.
И за дальневосточников обидно.
Вторая мировая, которая началась 1 сентября 1939 года с нападения третьего рейха на Польшу, здесь, на Дальнем Востоке, тлела уже давным-давно.
* * *
Японские войска с 1932 по 1940 год нарушили границы СССР 891 раз.
Они обстреливали наши территории, забрасывали диверсионные группы.
Вы спросите - какие такие группы? Ведь только слепой не отличит азиата от европейца. Хватало и европейцев - наши бывшие белогвардейцы охотно сотрудничали с врагом.
В общем, японцы изо всех сил пытались покусать СССР.
Помимо мелких укусов были и довольно чувствительные, с большими потерями красноармейцев.
К 1932 году японцы завершили оккупацию Манчжурии, которая граничила с Советским Союзом на севере по Аргуни и Амуру и на востоке по Уссури.
Они обжились, огляделись и начали провокации.
Помимо нарушений сухопутной границы, в воздушное пространство СССР то и дело вторгались японские самолеты, на Амуре суда заплывали на нашу территорию.
В июне 1937 заняли нашу сопку, откуда была хорошо видна и обстреливалась территория СССР.
Потом атаковали и потопили советский пограничный бронекатер на Амуре, обстреляли другие суда.
К началу 1938 года в штабе Квантунской армии был готов план войны против СССР. Очень им хотелось наших территорий.
29 июля - 11 августа - бои у озера Хасан, в которых погибли и пропали без вести 960 наших соотечественников.
Надо сказать, что западным державам очень эти конфликты нравились. Буржуи поощряли Японию, снабжали сырьем, поставляли горючее.
И все равно на Хасане Красная армия накостыляла армии Квантунской.
Только успокоилась Япония ненадолго. Им очень хотелось оттяпать наши земли вплоть до Байкала.
И через год вспыхнул новый конфликт. На территории Монголии, с которой у СССР было соглашение о военной взаимопомощи.
Японцы планировали занять кусок МНР по реке Халхин-Гол, чтобы вплотную приблизиться к границе с нами (а это, на минуточку, почти район нашей Читы).
Для Москвы битва на Халхин-Голе была крайне важна. Мало того, что на западе неспокойно, мало того, что Япония угрожает с востока, так она еще хочет подготовить плацдарм на юге, со стороны Монголии!
Красная армия справилась и на этот раз.
Признаться, в этом поспособствовал советско-германский договор о ненападении, подписанный в августе 1939-го. Тот самый пакт Молотова-Риббентропа. Ведь Япония рассчитывала, что Германия ввяжется в халхин-голский конфликт. И тем самым здесь, на востоке, развяжется настоящая победоносная война.
А тут - на тебе! Договор СССР и Германии! Японцы очень расстроились, обиделись и даже заявили: «Ах, так! Тогда и мы не станем вмешиваться в войну на западе!»
* * *
Летом 1941-го Япония чувствовала себя замечательно.
Еще в сентябре 1940 года она обнялась и помирилась со своей подругой Германией, подписала с ней и с Италией дружественный пакт.
Сразу после этого японцы напали на Индокитай.
Все прошло как по маслу. Китай был заблокирован. Теперь он не мог получать ниоткуда военную помощь, не мог сопротивляться.
Союзником Японии в регионе выступил Таиланд. Он позволил ее войскам расположиться на своей территории. За это Таиланд получил Лаос и часть Камбоджи.
Но рано радовался! В декабре 1941 японцы заняли и Таиланд (никакого доверия хитрым самураям!)
Ну Бог с ним, с Индокитаем, не до него пока.
Лакомый кусок Советского союза - вот он, под боком. Бери - не хочу.
Да нет, хочу, еще как хочу, по-прежнему очень хочу!
* * *
СССР, понимая ситуацию, во второй половине 1930-х годов готовился к войне с Японией очень серьезно. Не менее серьезно, а, может, и более серьезно, чем к противостоянию с западом.
Нам было известно о японских опытах - о их разработках биологического оружия.
Свою «фабрику смерти» японцы построили в оккупированном Китае еще в начале 1930-х годов. Опыты ставили на живых людях. Почти 70 процентов их подопытных были китайцы. Остальные - русские эмигранты, отловленные на улицах китайских городов, советские солдаты, попавшие в плен во время приграничных инцидентов. Среди жертв были и дети.
Японские «ученые» (не могу не взять их в кавычки) выводили и выращивали бактерии чумы, холеры, сибирской язвы и других страшных болезней. Зараженных насекомых планировалось помещать в хрупкие контейнеры и сбрасывать с самолета не только на войска, но и на мирные города.
Был разработан целый план таких диверсий: для нас готовились страшные эпидемии и пандемии, мучительные страдания и смерти.
Японии ничего не стоило уничтожить все мирное население Приморья, Амурской области, Хабаровского края.
Защита Дальнего Востока была не просто важна, а жизненно необходима.
СССР не питал иллюзий в отношении Японии.
Поэтому укрепляли береговую оборону, создавали морскую авиацию. На флот поступали новые корабли.
В 1935 году Тихоокеанский флот был окончательно укомплектован.
К лету 1941-го он насчитывал 91 подводную лодку - на 20 больше, чем у японцев.
К этому времени Квантунская армия сосредоточила на нашей границе почти полтора миллиона человек. Бойцов-красноармейцев там было в два раза меньше. Правда, у нас имелось больше танков и самолетов.
Хотя японцы по этому поводу не переживали - с техникой у них в стране был порядок. Вспомните Перл-Харбор декабря 1941-го.
* * *
С Иосифом Апанасенко Сталин познакомился во время обороны Царицына (ныне Волгоград). Тот в 1918-м был командиром бригады 2-й Ставропольской пехотной дивизии. Сталину нравился бравый, упрямый, умный, надежный и грубоватый комдив.
В январе 1941-го года Апанасенко назначен командующим войсками Дальневосточного фронта.
Он много сделал для обороноспособности Дальнего Востока.
Например, с самого момента своего назначения приказал параллельно железной дороге строить автомобильную. Без нее у армии не было свободы маневра. Стоило японцам взорвать несколько мостов и тоннелей - и пиши пропало.
В июне началась война, но работы не прекращались. И даже ускорились.
К сентябрю 1941-го дорога была построена.
В то же время завершалось строительство тоннеля под Амуром. Его начали строить в конце 1930-х годов для обеспечения надежной работы Транссиба на случай конфликта с Японией. Тоннель дублировал мост через Амур.
23 июня 1941 года был получен приказ Сталина: завершить укладку путей за 3 недели. 12 июля 1941 года по тоннелю прошел первый пробный поезд со строителями.
* * *
Хабаровск, который находился в тысячах километров от зоны боевых действий, с первых дней войны стал прифронтовым городом.
Япония - та еще соседка, ни минуты с ней покоя.
Горожане рыли окопы, сооружали блиндажи, учились защищаться и атаковать.
Окна домов заклеили крест-накрест полосками бумаги, ночью не зажигали фонарей — соблюдался режим светомаскировки.
В небе висели аэростаты, похожие на огромные воздушные шары. Они прикрывали от налетов территорию базы Краснознаменной Амурской флотилии, мост через Амур и железнодорожный вокзал, с которого в сторону запада непрерывным потоком шли эшелоны с вооружением и боеприпасами.
Подразделения, воинские части и соединения противовоздушной обороны, которые дислоцировались на Дальнем Востоке, объединили в Дальневосточную зону ПВО. Ее штаб был в Хабаровске.
Повсюду, где могла появиться угроза, развернулись зенитные батареи.
Посты находились в районе утеса, на улице Кавказской (возле нынешней площади Славы), на Хехцире. Зенитки защищали городской водопровод, Хабаровскую электростанцию, все заводы.
Япония постоянно нагнетала напряженность на границе. То и дело пресекались попытки заброски на нашу территорию шпионов и диверсантов.
Было понятно - Хабаровск сам мог в любую минуту стать объектом нападения со стороны Японии.
Сталин опасался войны на два фронта, поэтому поставил генералу армии Апанасенко две задачи: сделать Дальний Восток неприступной крепостью для японцев и одновременно оказывать всемерную помощь западным фронтам.
Советские власти тянули с мобилизацией в регионах от Урала до Тихого океана, чтобы не оголять восток на случай вторжения Японии.
Но враг был настолько силен, что положение на фронте в первые же дни войны стало катастрофическим.
* * *
78-ю стрелковую дивизию так и называли — хабаровская, сибирская или дальневосточная. В ней служили и сибиряки, и воины из Хабаровска, Владивостока, Комсомольска-на-Амуре, Биробиджана, Уссурийска, Бикина.
Известие о нападении фашистской Германии дивизия получила на фронтовых учениях - обстановка не давала возможности расслабляться. Днем и ночью шла боевая учеба: длительные марши по таежному бездорожью, тактические учения с боевыми стрельбами. Учились наступать, обороняться, форсировать реки, захватывать плацдармы, разминировать местность, строить оборонительные рубежи.
78-я стрелковая была надежной защитой на восточных рубежах.
Но поступил приказ командующего армией о ее переброске на западный фронт.
* * *
7 октября враг взял Вязьму.
Немцы смотрели на Москву в бинокли. Вот она, златоглавая. Сейчас-то мы ее проглотим! Гитлер, потирая руки, планировал парад своих войск на 7 ноября - победители пронесут знамена со свастикой по Красной площади в столице страны советов.
Сталин отправляет Лукину, командующему одной из пяти армий, которые в эти дни оказались в котле, телефонограмму: «Москву защищать некем и нечем».
Столицу придется сдавать.
Выхода нет.
Разве что перебросить войска из Сибири и Дальнего востока на западный фронт.
Была хрупкая, очень хрупкая надежда на передышку на востоке.
В радиограмме от разведчика Рихарда Зорге от 14 сентября 1941 года говорилось, что Япония концентрирует свои силы в районе юго-востока Азии, то есть раньше 1942 года на СССР она не нападет.
Поверил ли этому Сталин?
Вернее всего, у него просто не было выбора. Вернее, выбор был. Очень трудный выбор.
Оставить без защиты Дальний Восток или сдать Москву.
Сталин связался с первым секретарем Хабаровского краевого комитета ВКП(б) Геннадием Борковым:
- Убедительно прошу тебя, немедленно вылетай в Москву, возьми с собой Апанасенко, уговори его быть податливым, чтобы не артачился, я его упрямство знаю.
Но генерал не артачился. Он тоже понимал ситуацию, тоже знал, каков выбор.
- Сколько дивизий ты смог бы перебросить на запад в конце октября и в ноябре? - спросил главнокомандующий.
- До двадцати стрелковых дивизий и семь-восемь танковых соединений, если, конечно, железнодорожные службы смогут предоставить необходимое количество составов, - ответил Апанасенко.
Тут же, из кабинета Сталина, он записал номера воинских частей и отправил в Хабаровск шифровку своему заместителю о немедленном исполнении приказа.
В конце разговора Иосиф Виссарионович поинтересовался количеством пушек. И приказал было отправить их для обороны Москвы.
Но тут генерал буквально подскочил со своего стула, отбросив в сторону стакан с чаем:
- Ты что? Ты что делаешь?! Мать твою так-перетак! А если японец нападет, чем я буду защищать Дальний Восток? Этими лампасами?! — закричал он. - Снимай с должности, расстреливай, орудий не отдам!
- Успокойся, успокойся, товарищ Апанасенко!» - махнул рукой Сталин. - Стоит ли так волноваться из-за этих пушек? Оставь их себе.
* * *
Легко сказать - перебросить с востока на запад десятки дивизий! Как отправить их на фронт незаметно для японской разведки?
Лишь только узнает враг, что граница оголена - быть беде.
Выход нашли. Скрытой переброске помог тоннель под Амуром.
Официально в эксплуатацию его еще не ввели, но было не до протоколов.
Составы шли по тоннелю, не привлекая внимания противника.
Что же касается документов, то и тут применили военную хитрость.
В тех местах дислокации, где стояли уходившие на фронт дивизии и бригады, одновременно стали формировать новые соединения. И этим новым присваивали номера убывавших.
Вместо ушедших бойцов обучали новобранцев, в том числе из малочисленных коренных народностей и даже из заключенных.
Действия советских военачальников стали причиной раздора между немцами и японцами. Абвер обвинял союзников в том, что у них под носом происходит переброска войск, что от них на запад идут эшелоны, что Красная армия усиливает контингент там, где фашистам уже был свободен путь на Москву.
Японцы же разводили руками:
- Нет, тут все тихо, на дальневосточных рубежах подвижек нет, все дивизии на месте.
Их разведка не смогла выяснить, что с конца 1941 года огромную по протяженности границу Дальнего Востока оборонять стало практически некому.
Из Хабаровска в состав дивизии был включен 40-й стрелковый полк, который дислоцировался в Волочаевском городке.
Полком командовал подполковник А.П. Белобородов - накануне войны он служил начальником отдела в штабе Дальневосточного фронта.
Его и поставили командовать 78-й стрелковой дивизией, которую направили в распоряжение Западного фронта. В подчинение генералу Рокоссовскому.
36 эшелонов пересекли страну с востока на запад со скоростью курьерских поездов. На узловых станциях стояли не более пяти — семи минут для смены паровозов, заправки углем и водой.
15 октября немцы заняли Волоколамск, затем Можайск. Теперь на этом направлении дорога к сердцу страны была свободна, под ногами фашистов остались лишь несколько крошечных деревень.
* * *
31 октября 1941 года 78-я стрелковая дивизия заняла оборону на одном из самых сложных направлений — Волоколамском шоссе.
1 ноября наши воины вступили в бой с отборными немецкими дивизиями, которые участвовали в боях в Польше, Франции, под Минском, Смоленском, Ельней.
4 и 5 ноября — битва в районе села Михайловского.
Бойцы отбивали удары танков и моторизованных колонн противотанковыми ружьями, гранатами и бутылками с зажигательной смесью, переходили в контратаки, уничтожали и перемалывали фашистов, бились за каждый метр.
Враг был вынужден ввести в бой части дивизии СС «Рейх» — те части, чьи обозы везли парадное обмундирование для участников предполагаемого парада в Москве.
6 и 7 ноября - мясорубка у села Федчино. Наши бойцы и командиры ни разу не покинули рубежей без приказа, цеплялись за каждое дерево, окапывались за каждым бугорком. Не имея шансов на спасение, обожженные, израненные, умирающие, они продолжали драться.
Танкам и мотопехоте немцев так и не удалось прорваться к столице.
Михайловское, Федчино, Углынь… В этих подмосковных деревеньках сложили головы тысячи наших земляков. Оттуда через всю страну в Хабаровск летели похоронки и сообщения «пропал без вести».
Доблесть русского солдата не укладывалась в голове захватчиков.
В те дни они писали своим фрау в Германию письма панического содержания:
«...Иногда прямо душа уходит в пятки, когда находишься от проклятых русских в каких-нибудь ста метрах...»; «…Русские не похожи на людей, они сделаны из железа, они не знают усталости, не ведают страха...»; «... Эти снежные бури и необъятные поля, занесённые снегом, наводят на меня смертельный ужас. Русских победить невозможно…»
Последним оборонительным рубежом 78-й стрелковой дивизии был 42-й километр Волоколамского шоссе, где гитлеровцы были остановлены.
Маршал Рокоссовский, восхищенный мужеством дальневосточников, приказал установить на этом месте каменную плиту и собственноручно написал: «Здесь будет сооружен памятник павшим бойцам».
* * *
Ноябрьские оборонительные бои 1941 года позволили Ставке подтянуть резервы и отбросить врага от Москвы.
Парад на Красной площади состоялся. Только не тот, о котором грезили фашисты.
7 ноября по брусчатке маршировали парадом бойцы Красной Армии. Они шли мимо Кремля прямо на фронт.
27 ноября в 78-ю стрелковую гвардейскую дивизию прибыла группа фронтовых корреспондентов. Они общались с воинами, говорили о сражении. Но было понятно, что бойцы думают не о войне, не о смерти, хотя до нее всего «четыре шага». Они думают о любимых женах, невестах, которые сейчас далеко-далеко, за тысячи километров и снегов, в родном Хабаровске.
Тогда корреспондент - поэт Алексей Сурков - написал стихотворное письмо с пронзительными строками:
«Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза…
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза...»
На 42-м километре Волоколамского шоссе воздвигнут военно-мемориальный комплекс. Там захоронено около 600 бойцов-дальневосточников.
В 1990 году умер Герой Советского Союза генерал армии А.П. Белобородов. По его личному завещанию он похоронен вместе со своими воинами.
В битве за Москву, которая длилась с октября 1941 по январь 1942 года, участвовали войска многих фронтов. Но историки признают, что в ноябре без дальневосточных дивизий остановить врага было невозможно.
Фото из открытых источников