9 сентября — день рождения Льва Николаевича Толстого (1828—1910). Сочинения его до сих пор изучают в школах. Как?! Разве такое возможно в нашу эпоху, когда торжествуют великие Духовныя Скрѣпы и Традицiонныя Цѣнности?! Нет, такого быть не должно. Почему? По-моему, это и так ясно. Но давайте разберёмся по порядку.
Прежде всего, конечно, писателем запечатлённого на фотографии бородача ещё можно посчитать — так и быть, уж что он там накалякал, любовные цидульки, да хоть телефонные справочники, это без разницы — но вот графом?!.. Никогда. Что это за граф такой с бесформенной косматой метлой на физиономии? Это не граф, а какой-то, прости господи, дворник. Типичный самозванец, короче говоря.
Кто ввёл в России графский титул? Пётр. Кто брил бороды боярам? Пётр. Кто даровал титул графа первому из Толстых? Пётр. Кстати, за что? За доставку в Россию изменника царевича Алексея, сына Петра, которого позднее Сенат осудил к казни.
Теперь читаем, что выдал по этому поводу Лев наш Николаевич:
«С Петра I начинаются особенно поразительные и особенно близкие и понятные нам ужасы русской истории. Беснующийся, пьяный, сгнивший от сифилиса зверь 1/4 столетия губит людей, казнит, жжёт, закапывает живых в землю, заточает жену, распутничает, мужеложествует, пьянствует, сам, забавляясь, рубит головы, кощунствует, ездит с подобием креста из чубуков в виде детородных членов и подобиями Евангелий — ящиком с водкой славить Христа, т.е. ругаться над верою, коронует б&@дь свою и своего любовника, разоряет Россию и казнит сына, и умирает от сифилиса, и не только не поминают его злодейств, но до сих пор не перестают восхваления доблестей этого чудовища, и нет конца всякого рода памятников ему».
Но погодите, нельзя же так! Или трусы, или крестик. Одно из двух: или неопрятная бородища до пупа и скрежет зубовный злыдню Петру, как Антихристу, или графский титул, этим самым Петром учреждённый и дарованный первому из Толстых за ту самую «казнь сына».
Надеюсь, вы уже поняли, куда я клоню. Что Лев Николаевич, выражаясь языком философским, есть типичный пример самоотрицания, то есть, отрицания самого себя.
Ведь он обитал, можно сказать, в самом средоточии, эпицентре традиционности. В логове.
Этакое шикарное поместье, при взгляде на которое у каждого идейного и бескорыстного булкохруста начинает непроизвольно течь слюна зависти:
Конные прогулки! Пешие, впрочем, тоже.
Неспешное питьё чая с вареньем в собственной усадьбе:
Всё по завету Василия Розанова: «Что делать?.. Как что делать: если это лето — чистить ягоды и варить варенье; если зима — пить с этим вареньем чай».
Как упоительны в России вечера! Балы, красавицы, лакеи, юнкера, и вальсы Шуберта, и хруст французской булки... Ну, вы поняли.
Или, словами поэта той эпохи:
Ты уснешь, окружён попечением
Дорогой и любимой семьи
(Ждущей смерти твоей с нетерпением)...
Ну, или не ждущей. Впрочем, это всё неважно! Главное, попечение и то, что вот она, семья-то. Тоже, кстати, Традицiонная Цѣнность, не хухры-мухры:
В.В. Стасов и И.Я. Гинцбург в гостях у Толстых в Ясной Поляне. 1900. Фотография С.А. Толстой. Слева направо стоят: М.А. Маклакова, С.А. Толстая и А.Л. Толстая. Сидят: Л.Н. Толстой, И.Я. Гинцбург и В.В. Стасов
Лев Толстой и семья. 1908 год. Александра Толстая стоит слева
И вера. Отеческая, самая исконно-посконная, что ни на есть. Стоп-стоп-стоп, а с верой-то опять нехорошо вышло. Царя-батюшку Петра Лев Николаевич заклеймил за кощунственный «крест из чубуков в виде детородных членов», хотя царю-батюшке, небось, виднее, знамо дело, из чего ему крест сооружать, а сам-то с церковью поссорился похлеще Петра. Отлучила она его от себя за ересь и вольнодумство, вот как!
И с семьёй родной поссорился. И последнее, что его с Традицiонностью ещё скрепляло — боярскую усадьбу свою — тоже отринул и покинул за десять дней до смерти.
И, поскольку исчерпал свою разрушительную миссию самоотрицания всего, что собой представлял, до конца, умер. Сожёг всё, чему поклонялся, так сказать. И не осталось ничего, кроме многих томов зело душевредной писанины...
Верно предвидел Антон Павлович Чехов в разговоре с Буниным:
— Вот умрёт Толстой, всё пойдёт к чёрту!
— Литература? — уточнил Бунин.
— И литература, — ответил Чехов.
И точно, как в воду глядел!..
Антон Павлович Чехов (1860—1904)
И вот писания этого самого человека предлагается втюхивать детушкам в школе? Да вы в уме ли али рехнулись? Чему же хорошему они могут детишек научить?.. Короче говоря, настало время бросить Пушкина, Достоевского, Толстого, Гайдара, Маяковского и проч. и проч. с Парохода Современности. Правда, нынче у нас уже не Пароход, а Гребная Галера Современности, в духе Традицiи. Вот с неё-то мы Толстого раскачаем за ноги и бросим в надлежащую волну...