Часть 4.
- Бабушка Аня, а сколько дней осталось до нашего путешествия? – нетерпеливо ерзая на стуле, поинтересовался мальчик.
- Максим, три дня. Ты же уже взрослый, считать умеешь, в первый класс 1-го сентября пойдешь, - Анна Сергеевна, ласково провела ладонью по макушке внука.
- Я так на всякий случай. Вы взрослые такие не постоянные. Мама с папой тоже обещали приехать месяц назад. А не сдержали обещание, планы у них видите ли изменились, а я настроился на встречу.
- Максим, не всегда наши желания, совпадают с нашими возможностями. Кто же предполагал, что папин начальник попадёт в аварию. Никто. Папа теперь будет работать за него, пока он не выйдет с больничного.
- Да я так. Что я маленький, не понимаю, что причина уважительная. Я, только на одно уповаю, что папочкин начальник выздоровеет пораньше.
- Я тоже на это уповаю. Думаешь, я не скучаю по деткам своим? Еще, как скучаю и жду.
- Мой папа тебе не родной! Вернее, ты его не рожала. Он сын бабы Любы. А ты маму родила.
- Максим, а для меня твой отец, как родной сын. С первого дня, как Маша, его к нам в дом привела. Нет, даже скорее раньше, когда нам с дедом твоим покойным Егором, Царствие ему небесное и вечный покой, открылась про любовь свою.
- Поэтому ты им «трепку» устраиваешь?
- Я не разбираю, кто у них там прав, кто виноват, если виноваты, то оба.
- Бабушка, мне бы хоть капельку твоей толерантности и никаких «двойных стандартов», как говорит наш президент.
- Ничего внучок, опыт приходит с годами.
- Баба Маня, тезка моей мамы, что из 3-го подъезда, тоже говорит, как ты.
- Скорее всего, я говорю, как баба Маня, - Анна Сергеевна непроизвольно вздохнула, вспомнив о своих преждевременно ушедших родителях.
- Бабушка, ты чего? Я тебя чем-то огорчил?
- Нет, Максимка, всё в порядке, так мысли всякие в голову тревожные лезут.
- А от чего тревожные? – мальчик с любопытством взглянул на бабушку.
Вечно взрослые думаю, что дети глупее, чем есть на самом деле. Вот когда я стану взрослым, я так точно думать не буду.
- Аня, - так Максим обращался к бабушке в моменты неконтролируемого волнения или непомерного любопытства. – Мы едем потому что ты по деду соскучилась?
- Да.
- И по родителям своим?
- Да, - на автомате ответила Анна Сергеевна.
- Они же тебя сдали в детский дом. Я бы, наверное, по таким не скучал.
- Максим, ты еще очень мал, чтобы судить поступки старших.
Огромные глаза мальчика превратились в две узкие щелки, это означало, что дальше последует «допрос с пристрастием», на подготовку для которого не оставлено время.
- Максим, я же тебе рассказывала уже эту историю, - начала нехотя Анна Сергеевна.
- Знаю, но я тогда был слишком маленьким и половины не помню.
- Хорошо. Твои прадедушка и прабабушка были геологами. Их тянуло ко всему новому не изведанному.
- Как моих родителей? Поэтому они отправились на «север»?
- Да.
Анна Сергеевна понимала, что внук слишком мал, для восприятия неких «реалий» современной жизни, и объяснять, что её родители отправились на «север» исключительно из «патриотически-романтических побуждений», а его родители из-за «финансово-потребительских», она посчитала не уместным развивать дальнейшую тему разговора в данном «русле».
- Но мои то меня изначально взяли с собой. Это потом вернули меня тебе.
- Потому что они не предполагали, что в таких «стесненных» условиях проживать с маленьким ребенком неприемлемо, - Анна Сергеевна с трудом подбирала слова.
- Знаешь, что бабушка, полет туда я совсем не запомнил, видимо всё интересное проспал, а вот на обратном перелёте я себя держал под контролем. Я смотрел на облака и надеялся увидеть деда. Ты же мне сама говорила, что он на небе за облаками живет сейчас. Но видимо, дед был слишком занят, - Максим вздохнул.
- Не исключено, что дед и правда был занят.
От части Анна Сергеевна была рада, что внук в свои 7-мь лет верит в «сказки» и с беспечной непосредственностью воспринимает страшное слово «смерть». Она сама не боялась покойников до своих 14-ти лет, покуда воспитатель детского дома, в один прекрасный апрельский день, её с братом не привел в отеческий дом, вернее в то что от него осталось, в полуразрушенный барак на окраине, такого же заведшего и душного городка под названием Колопаев. Педагог без особых церемоний, указал пальцем на два наглухо заколоченных деревянных ящика, сказав: - Это тела ваших родителей. Накрыло лавиной. Попрощайтесь.
Они не сдвинулась с места. Она помнит, как потная горячая рука брата сжала её маленькую ладошку. Этот, означало одно, держись. За годы выживания в детском доме они научились общаться без слов.
- Анютка, не верь. Наши точно живы, разве они нас бросят. Эти откопали очередных «снеговиков», в тех местах знаешь сколько «погребенных», а наши сейчас, наверное, отогреваются в каком-нибудь туристическом лагере. Погоди, как доберутся до цивилизации, дадут нам весточку.
Она первый раз видела брата с сигаретой в руках, его пальцы предательски дрожали.
Они так и не поверили, что в этих ящиках, то что осталось от их родителей. Они не видели их мертвыми, а раз не видели, то значит они живы.
Неожиданно перед глазами Анны Сергеевны возникли дрожащие пальцы брата, ровно так, как они дрожали в день, когда им сообщили о смерти родителей, только это был совершенно другой день. Свет погас.
- Бабушка, Анечка, не умирай! – слышала она голос внука, от куда-то из далека.
Продолжение следует...
Начало здесь: