Что думает Пугачёва о Шамане, Мизулиной и Киркорове — разбор интервью.
Почему уехала Алла Пугачёва: причины эмиграции и личные признания
«Я давно сказала, что покину Родину, только если она предаст меня. Она меня предала. Но меня не предали миллионы поклонников» — Алла Пугачёва
Алла Пугачёва молчала три года. В марте 2022 года она покинула Россию, а дальше — тишина. Только редкие посты в Instagram* (компания Meta признана экстремистской в России и запрещена), пара заявлений о детях, доме, школе. Ни оправданий, ни объяснений, ни интервью. До сегодняшнего момента.
И вот — большое, эмоциональное, местами противоречивое интервью Екатерине Гордеевой* (признана иноагентом в РФ).
Пожалуй, это самый откровенный монолог Пугачёвой за последние десятилетия.
И вместе с тем — попытка переосмыслить всё сразу: политику, страну, свою публичную роль, и ту цену, которую пришлось заплатить за личную позицию.
От «голоса поколения» к «врагу народа»
Образ Пугачёвой в российской культуре — это не просто статус «Примадонны». Она — символ: 70–80-хх, перестройка, дух перемен, постсоветская эстетика, шоу-бизнес новой формации. Алла Борисовна была «всегда с народом». Но с началом спецоперации всё изменилось. Публичное молчание, а затем — отъезд, поддержка мужа Максима Галкина* (признан иноагентом), и волна негатива, которая обрушилась на неё в российских медиа.
Интервью — попытка ответить, объясниться, дать альтернативную версию: «Я не уехала — меня вытолкнули».
«Я не собиралась уезжать. Но когда начали травить, когда на детей в школе сказали: “Вы — дети шпионов”, — мы приняли решение. С собой было 30 тысяч долларов. Гражданства Израиля не было. Мы уехали в никуда».
Эта позиция — понятная. Но не всем близкая. Потому что сегодня в России многие вынуждены молчать или соглашаться, чтобы выжить, — и остаются. А кто-то уезжает. У каждого — своя правда. Но Пугачёва, похоже, хочет, чтобы её правда звучала как единственно возможная.
Крах иллюзий: Путин, Медведев, власть
Очень откровенный фрагмент — про политиков. Алла Борисовна не скрывает: она была сторонницей Путина. Не просто голосовала, а считала его "кумиром", поддерживала его риторику, в том числе и в вопросе Украины.
«Я голосовала. Я же его знаю. Он говорил потрясающе правильные вещи. Это был кумир. А теперь — другой человек».
«Я не хочу заканчивать свою жизнь опять при сталинизме. Считаю, что очень пострадала наша страна» – продолжила Примадонна.
Те, кто ждали от Пугачёвой радикальных заявлений или политических разоблачений — их не получили. Но даже это — признание разочарования — уже звучит на фоне тотального страха довольно смело. Особенно с учётом её слов о «совести, которая дороже славы».
Однако остаётся ощущение, что Пугачёва всё ещё говорит не до конца. Она балансирует между желанием быть честной — и желанием не сжигать мосты окончательно.
Шаман, Мизулина, Киркоров: кого поддержать, кого — осудить
Интервью — не только о ней. Она говорит и о тех, кто остался в медиаполе. В частности, о Шамане:
«Мне больно на него смотреть. Бабло победило добро. Я верила, что он будет мировой звездой, а он стал певцом без любви в песнях».
Тут звучит не только разочарование. Звучит и уязвлённость. Пугачёва видела в нём наследника. А он — выбрал другой путь. Более того, рядом с ним теперь Екатерина Мизулина — иронично, но союз реальной власти и условного «патриотического шоу-бизнеса» стал фактом.
А вот Филипп Киркоров, по её словам, на неё «не в обиде». И брак с ним был «помощью другу». Ничего нового, но теперь — официально озвучено.
«Это такой примитивный ход, но очень хорошо работал в то время».
Про слухи о муже — тоже сдержанно и просто:
«Гей? Хоть горшком назови. Нас это не касается.
У Максима* настоящий талант любить меня, семью, и беречь меня».
Пожалуй, это единственный фрагмент, где Пугачёва даёт понять, что сплетни её действительно не задевают.
О друзьях, которые «исчезли», и доме, который «стоит»
Особое внимание — отношениям. Она рассказывает, что проверила близость окружения простой фразой: «Денег нет». И после этого «никого не осталось». Горько, но, как она говорит, — «не потеря».
Примечательно и то, что Алла Борисовна спокойно говорит о своих визитах в Россию:
«Я заезжала в Грязь — порядок навести. Делать там нечего, но почему я должна продавать дом?»
Это вызывает вопросы. Если Россия — страна, которая «предала», зачем туда возвращаться даже на короткое время? Почему дом — не символ боли, а «просто стоит»?
Ответов нет. Есть только контраст между словами и действиями.
О смерти, любви и последнем реверансе
Финал интервью — почти завещание. Она говорит о смерти, о боли, о детях, о надежде, что когда-нибудь они вернутся в Россию и сделают там «музей любви». Она благодарит поклонников, просит не разрушать, а создавать, и говорит: «Если что-то осталось в ваших сердцах — это моя награда».
Это трогательно. По-человечески — даже очень. Но возникает вопрос: это — прощание? Или очередной этап публичной кампании по восстановлению репутации?
Пугачёва — слишком опытный артист, чтобы не понимать силу слова. И её появление сейчас — не просто спонтанное признание. Это — точка в молчании. Или начало нового диалога.
Что дальше?
Пугачёва уже не вернётся на сцену в прежнем виде. Она сама это понимает. Но ей важно остаться в истории не только как «звезда», а как человек, который не побоялся говорить. Хотя бы в конце.
Получилось ли у неё? Не до конца.
В интервью — много боли, но мало самоанализа. Много обвинений, но мало признаний. Позиция есть — но она личная, а не гражданская. Это — скорее крик души, чем политическое заявление. И этот крик будет услышан. Но поймут ли его?