Сегодня д/р КОСТОЛЕВСКОГО. Из его интервью:
– Вы прежде, по молодости, играли все больше положительных персонажей. Сейчас у вас герои чаще с отрицательными чертами, вы играете больше характерных ролей. С чем это связано?
– Не думаю, что вообще бывают положительные и отрицательные персонажи. Все зависит от ситуаций, куда и в каком качестве попадает твой герой. А деление на положительных и отрицательных относится к советским временам. Такая была установка, она упрощала задачу. Но жизнь шагнула вперед, и то, что казалось прежде белым, вдруг окрашивается в темные тона, и наоборот. Мне нравится играть полнокровные образы, а не какую-то одну грань. Да и вообще странно – идет время, я меняюсь, мой зритель меняется, мир меняется – а я все в той же ипостаси любовников и красавчиков бы оставался? Я выпускался у Андрея Александровича Гончарова в ГИТИСе как острохарактерный комедийный артист – и мне всегда интересно было играть роли разные. Я не актер для модельного бизнеса.
– В одном из интервью вы сказали, что будете выходить на сцену до той поры, пока вам интересно. Если интерес закончится, то уйдете из профессии. Почему такие мысли?
– Считаю нормальным задумываться об этом. Актерство не может продолжаться бесконечно, люди стареют, болеют, устают. Это естественный ход вещей. Но пока желания уходить со сцены и из кино у меня нет. Это я так гипотетически сказал. Мне пока интересно. И я надеюсь, что интересно будет еще долго.
– Вы носите отчество Матвеевич. Вашего папу звали Матвей Матвеевич. Узнала, что и вашего двоюродного брата, композитора, работающего в Театре имени Моссовета, тоже зовут Матвей. Почему такая приверженность к одному имени?
– Не знаю. Как-то с детства имя это меня сопровождало. Но я никогда не задумывался почему. Да, много повторений. Вот и слов «Звезда» в фильмах с моим участием тоже не одно. Но я не вижу в этом мистически-сакрального смысла. Не очень увлекаюсь всякими эзотерическими вещами, хотя, наверное, у людей, меня окружающих, такой соблазн возникает – придавать этому особое значение.
– При всей вашей мягкости и интеллигентности вы производите впечатление человека достаточно закрытого, чуть холодноватого и даже высокомерного. Это защита?
– Если я на кого-то произвожу такое впечатление, ну, значит, это так. Было бы очень странно, если бы я в этом интервью стал кого-то переубеждать, что я очень теплый, отзывчивый, чудесный. Мне уже много лет. Я взрослый мальчик. И живу так, как живу. Каждый меня видит так, как он хочет меня видеть. Потом, знаете, гораздо плодотворнее судить об артисте по творческим делам. А какие мы в жизни... Жизнь – она такая изменчивая – я 50 раз на дню меняюсь, все зависит от обстоятельств. И вы тоже меняетесь, разве не так? И любой из нас. Я не стал бы придавать такого значения тому, какое я произвожу впечатление. Знаете, я к собственной персоне все-таки отношусь с некоторым юмором.
– Можно простые вопросы?
– А вы считаете, что до сих пор были сложные?
– Имею в виду самую вашу любимую роль в театре и самую любимую роль в кино.
– Тут очень трудно сказать. Пожалуй, я люблю все, что я делаю. Другое дело, что из этого получается и как это воспринимает зритель. Мне все в определенной степени дорого. Для меня, пожалуй, важно, что все это делал я, – менее удачно, более удачно. Не могу сказать, что я так уж много сыграл в театре, – я никогда не гнался за количеством. На заре моей юности я любил спектакль «Смотрите, кто пришел» в Маяковке по пьесе Арро. Из не очень давних люблю Подколесина в «Женитьбе», Плюшкина в «Мертвых душах», Ивана Карамазова в «Карамазовых».
Что касается кино – то там трудно сыграть что-то неожиданное. В кино для меня существует некий стереотип, который нелегко преодолеть. Но тем не менее был тут сериал «В лесах и на горах», где я сыграл драматическо-трагическую роль купца. Это по мотивам романов Мельникова-Печерского. Абсолютно неожиданный для меня характер. Вот это было интересно! Вообще, я совершенно открыт для нового, для экспериментов. Недавно в Консерватории и Доме музыки с хором Минина прочитал «Пир во время чумы» Пушкина, потом на радио – «Дуэль» Чехова, до этого «Черного монаха». Довлатова записал.
– Считается, что актеру не обязательно быть умным. Лучше даже быть наивным, глуповатым – так режиссеру легче образ лепить. Но думающим-то актер должен быть?
– Вы абсолютно правильно сказали, что не обязательно быть умным. А вот думающим всегда быть хорошо. По мне так. А дальше – это у всех по-разному. Кому-то это на пользу. Кому-то во вред. Как в одной пьесе Льва Толстого: «Что думать – то хуже». Иногда может и не думать кому-то лучше.
– В наше непростое время вы можете сказать, что довольны жизнью?
– Я вам коротко скажу. Если в жизни есть любовь – все остальное можно пережить. В моей жизни любовь есть.